Елена Левашова – Мы не навсегда (страница 16)
– Очень смешно, – фыркаю в ответ, не отрывая от мальчика взгляда. Он вправду похож на Павла – чужой сын…
– Ты сказала свекрам, что хочешь отвезти ребенка к матери? – тихонько произносит Марк, но…
Поздно. Незаметно подошедший папа Паша слышит последнюю фразу Марка…
– Сонечка, умоляю тебя, родная, не забирай Ванечку! Хочешь, я…
Павел Иванович опирается на дверной косяк и пытается опуститься передо мной на колени. Господи, я себя чудовищем чувствую – бесчувственным и хладнокровным.
– Папа, не выдумывайте! Ну-ка, встаньте немедленно! Марк!
– Павел Иванович, Ваня останется вашим внуком навсегда, – включается в спор Марк. – Мы просто хотели съездить к Виктории и расспросить обо всем. Наверное, ей тяжело содержать мальчика или…
– Папуль, отказываться от ребенка – крайняя мера, пойми. Викторию что-то заставило так поступить. Или… кто-то… – неожиданно добавляю я.
– Поезжайте сами, а внука я не отдам, – папа Паша решительно выпрямляется. – Справимся как-нибудь…
– Папуль, не справитесь. И ты сам это знаешь.
– Поезжайте, Сонь. Поговорите, узнайте, что да как… – со вздохом соглашается Павел Иванович. – А мальчонку пока оставь. Не отдам его…
Глава 24
Софья.
Не знаю, как я все это выдержала, если бы не Марк… Ловлю себя на мысли, что привыкаю к его присутствию в моей жизни. И к его умению договариваться… Оно сейчас необходимо как воздух, потому что я трусливо молчу… Искренне понимаю чувства папы Паши – тревогу, вновь обретенную надежду, любовь к маленькому кричащему комочку – родному внуку, но и свои чувства тоже понимаю… Разве можно полюбить ребенка от любовницы мужа? Никогда!
– Павел Иванович, давайте мы не будем пороть горячку? – замечая мое бессилие, произносит Марк. Выставляет руки в примирительном жесте и с надеждой взирает на папу Пашу. – Нужно поступить по закону. Говорю, как законодатель. Иначе потом проблем не оберетесь…
– Ну каких проблем, если она подписала отказ? – недоверчиво протягивает Павел Иванович.
– Все равно нужно найти мать и поговорить с ней, – настаивает Марк. – Она же не… пропащая, чтобы вот так, без веской причины отказываться от ребенка. Ей нужна помощь, очевидно же! Как она выглядела, когда пришла к вам? Вы не заметили что-то странное в ее поведении?
Ну все, сердце папули успокаивается, дыхание становится ровнее… Он чешет затылок и прищуривается, вероятно, вспоминая подробности встречи с Викторией.
– Галя! – зовет он свекровь. Охая и постанывая, Галина Александровна сползает с дивана и подходит к нам. – Что там Вика еще говорила? Давай вспоминать. Марк предлагает… по закону. – На последней фразе его голос предательски подрагивает.
– Что же это… они хотят забрать Ванечку? – испуганно произносит свекровь, с подозрением косясь в нашу сторону.
Опять двадцать пять! Терпению Марка можно позавидовать – он взывает к пониманию маму Галю. Повторяет еще раз глубокомысленные фразы про «законность, проблемы с органами опеки и прочими инстанциями».
– Она была… испуганной, – произносит Галина Александровна. – Много не говорила. Все по делу. Вот вам мол, ребенок, вот отказ… Сунула в мои руки кулек с мальчиком, а в Пашины отказ, написанный от руки… Такие вот дела.
– Испуганной? – уточняет Марк, забирая хнычущего мальчишку из моих рук. Я и сама не заметила, как прижала малыша к груди и гладила по затылку, покрытому ароматным пушком. Материнский инстинкт неистребим… На мгновение я позабыла, что Ваня сын любовницы моего мужа…
– Иди сюда, Иван. Пусть тетя Соня отдохнёт, – улыбается мальчику Марк, пробуждая в моем сердце волну щемящей нежности… Ему идёт грудной малыш на руках… И широкая улыбка тоже идёт…
– Давай сюда Ванечку, – протягивает руки папа Паша. – Поезжайте с Сонечкой сами. Поговорите… Мы с Галей и помогать ей не против, раз уж так вышло.
Свекр забирает ребёнка и уносит его в кухню. Слышу, как хлопают дверки шкафов, поскуливает Ричард… Ничего, все образуется… Марк рядом, а значит проблемы не страшны… Мы найдём Вику и убедим принять ребёнка.
– Сонь, Мирон Альбертович прислал адрес Виктории Павловой, – тихонько говорит Марк.
– Уверена, он разузнал о ней все. Я права? – поджимаю губы.
– Да ничего особенного он не узнал…
– Сколько ей? Двадцать?
– Двадцать семь, – Марк сочувственно вздыхает.
– Мда… Поедем?
– Конечно. Ты это… Не накручивай себя, ладно? Ты потрясающая женщина… Добрая, нежная, чувствительная. Я видел, как ты прижимала этого малыша. Сонь, это выглядело… благородно. Он ведь не виноват, что его родила не ты, – пылко произносит Марк.
Наверное, он прав – со стороны я выглядела разомлевшей гусыней…
– Это просто… материнский инстинкт. – Спешу оправдаться, резко дергая ложку для обуви, висящую на крючке.
– А вот и нет. Это ты… такая. И не спорь.
– Барсов, вы наделяете меня несуществующими благодетелями, – отвечаю, подхватывая Ричарда на руки.
В салоне автомобиля повисает тягостное молчание. Я переписываюсь с Аленой и Толей Арзамасовым, отвлекая себя от мыслей о встрече с соперницей. Павла уже нет, и неясно, кто в этой борьбе вышел победителем? У Вики хотя бы есть ребёнок… «А у тебя, Сонька отличный мужчина! Разве плохо?», – укоряет меня совесть. Правда, он немножко женатый… Но это мелочи.
– Переулок Рогожникова. Приехали, шеф.
Ах вот где она живет? Недалеко от кафедры и научной лаборатории Павла! Теперь понятно, где проходили его ночные «исследования».
– Михалыч, погуляй с собакой, – просит Марк. – Мы постараемся быстро управиться.
– Идём, Сонечка.
А это уже мне… Сердце пускается в пляс от волнения… Гонит по венам кровь и больно ударяет рёбра. А потом успокаивается от крепкого мужского объятия… Как хорошо, что есть Марк… Сильный, надежный, верный… И как хорошо чувствовать себя защищённой и нужной…
– Квартира двадцать три, – произносит он, не выпуская из ладони мою кисть. – Она же не откроет?
– Нет. Подождём, пока кто-нибудь выйдет.
Топчемся на площадке возле металлической коричневой двери, стараясь не вызывать подозрений. Марк пытается отвлечь меня разговорами, но получается плохо… Я мыслями там – в двадцать третьей квартире. Из подъезда выходит старушка с персиковым пуделем. Марк цепко хватается за дверь, пропуская вперёд старушку и помогая войти мне. Осматриваемся и поднимаемся на третий этаж. Старая девятиэтажка, обшарпанный подъезд и грязный лифт. Не очень-то Павел заботился о комфорте любовницы… Вот она, зловещая квартира… Дверь приоткрыта. Из неё льётся тонкая полоска света. Марк осторожно наклоняется и прислушивается.
– В квартире никого нет. Но… почему она открыта?
– Может, полицию вызовем? – испуганно произношу я. – Вдруг она там… мертвая?
Марк распахивает дверь и ступает внутрь. Шагаю за ним, цепляя взглядом мельчайшие детали интерьера квартиры… На полу валяются обрывки коробок и пакетов, створки шкафов распахнуты, окна плотно зашторены. По всей видимости, Вика убегала… Так быстро, что забыла запереть дверь. И отказ от ребёнка был вынужденной мерой.
– Сонь, я вызываю полицию, – решительно проговаривает Марк. – Я почти уверен, что Виктория в беде.
– Полностью тебя поддерживаю, – поддакиваю я.
Глава 25
Марк.
«– Немедленно приезжай, меня тошнит! Где ты вообще шляешься? Это так тебе нужен ребенок?»
Лена сыплет сообщениями, как дротиками. Отхожу подальше, чтобы не вызывать подозрения Сони… Сейчас я не готов объясняться… Если честно, я вообще не готов. Я счастлив… Искренне, бездонно, по-настоящему…
– Марк, это ведь не похоже на заботу о Вике? – тихо шепчет Соня в ответ на мое предложение вызвать полицию.
– Нет, милая. Мы заботимся о Ване. И пытаемся снять с себя ответственность и ненужные хлопоты, – обнимаю ее плечи. В глазах Софьи плещутся неприкрытое волнение и страх.
– Может, зайдем, Марк? Посмотрим все, а потом вызовем полицию? Вдруг мы что-то найдем? Имеющее отношение к Павлу и его исследованиям? – предлагает Соня.
– Почему бы и нет? Ты знаешь, что искать? Чем он занимался в последнее время?
– Если бы я только знала… – грустно протягивает она. – Кроме исследований нового препарата, ничем. Но… какое отношение к работе Павла имеет Вика?
– Видимо, прямое. Если убегает, бросая ребенка. Идем?
Соня кивает. Сжимает мою протянутую руку и ступает в темную прихожую. Я прикрываю дверь и включаю свет. Осматриваюсь, пытаясь разглядеть что-то подозрительное.
– Марк, предлагаю осмотреть содержимое шкафов, – потирая руки, произносит Соня. – У Вики могут сохраниться Пашины записи, оригиналы формул или другие авторские материалы. И она… В общем, я уверена, что такая, как Вика попытается продать разработки на сторону, – уверенно говорит Соня.
– И я не сомневаюсь в этом. Она ребенка не пожалела, а уж разработки… Если ты права, то здесь ничего нет, – вскидываю ладонь, указывая на шкафы.
Соня по-хозяйски распахивает створки. Внутри скомканные вещи – женские, мужские, детские… Полотенца, постельное белье, верхняя одежда. Софья тянет за край рубашки и впивается в нее немигающим взглядом.