Елена Левашова – Мы не навсегда (страница 15)

– Поехали. Я только за.

– Тогда собирайся, а я вызову Михалыча.

– Ты же сказал, что у тебя выходной? Я слышала твой разговор, – хитро прищуриваюсь.

– Ничего, Михалыч будет рад послужить мне. За отдельную плату, конечно.

Ночью шел дождь, но сегодня ясный и теплый день. Неудивительно, что на базе «Шесть озер» многолюдно. Пахнет шашлыком, мокрой пылью и тиной из озера. Беседки заняты, но Марк снимает отдельный бревенчатый домик с крошечной кухней и уютной спальней.

– Сонька, я бы остался здесь подольше, честное слово, – грустно замечает он. – Но завтра на работу, да и у тебя дежурство. Марк плюхается на кровать, словно проверяя прочность матраса.

– И я бы осталась, – отвечаю искренне. – Мне очень хорошо с тобой.

И я не обманываю… Говорю от сердца. Не стараюсь угодить, слукавить. Именно сейчас мне не хочется ничего доказывать. Желаю плыть по течению на волнах судьбы и терпеливо ждать, куда они меня принесут.

– И мне, Сонечка. Давно не было так хорошо.

Наверное, мне кажется, но в глазах Марка сквозит недосказанность… Его плечи сникают от невидимой тяжести грядущих проблем, а мои… от неопределенности. Но теперь я выросла. Я другая Софья – сильная, уверенная в себе, самостоятельная. И счастливая несмотря ни на что.

Ричард носится по влажной травке, а мы с Марком прохаживаемся вдоль галечного берега. Камыши стучатся друг об дружку от порывов ветра, а поверхность воды искажается мелкой рябью.

– Сонь, на лодке будем кататься? – Марк поглаживает мою ладонь. – Ты не замерзла?

Он заключает меня в объятия и вдыхает запах моих волос. Зажмуриваюсь, отпечатывая в сердце это момент – я, Марк и собака… На месте пса всплывает другой образ – ребенок… Которого я так и не смогла родить…

– Нет, не холодно, – отвечаю, целуя его в щеку.

– Не хочу работать, не хочу возвращаться к Глебу. Сонька, ничего не хочу! Может, поедем в санаторий? Мне же нужна реабилитация? Ты бы тоже отдохнула, выспалась, набралась сил. Иногда мне кажется, что работа хирурга – это каторга.

Марк помогает мне сесть в лодку и крепко хватается за весла. Отплываем подольше от берега. Малыш Ричи звонко поскуливает, обнюхивая лодку и любопытно разглядывая окружающие пейзажи.

– Так и есть, – отвечаю со вздохом. – Каторга. Но я люблю свою работу. Ни на что ее не променяю. Кстати, я согласилась принять предложение о повышении. Со следующего месяца я – заведующая отделением. Так что ответственности прибавится. И о санатории я могу только мечтать…

– Это замечательно, Соня! Я тобой очень горжусь. Ты прекрасный врач и чуткий человек. И эта должность заслужена.

– Спасибо, – улыбаюсь я. – Мне приятна твоя поддержка. Обычно мужчины противятся карьерному росту…

– Своих женщин, – заканчивает фразу Марк. – Поверь, это делают только неуверенные в себе и незрелые мужчины.

Лодка мерно уносит нас к середине озера. Ветер мягко колышет пряди волос и слегка пожухлую листву деревьев. Умиротворение, покой – вот что я чувствую рядом с ним. А потом, словно в подтверждение моих опасений о ложке дёгтя звонит телефон. Папуля…

– Да, Павел Иванович?

– Сонечка, ты где? – взволнованно спрашивает он. Его тревога и беспокойство вмиг передаются мне.

– Я на озере. Сегодня выходной и я решила, что… – мямлю в ответ. Свекрам придется рассказать о Марке…

– Сонь, какая-то женщина принесла нам ребенка. Крохотного, ему месяца два от силы. Сказала, что это ребенок Павла и… ушла.

– Как это… ушла? Оставила и просто… ушла.

– Сунула Гале в руки отказ. Она странная, Сонь. Зовут Вика – так в отказе написано. Что нам делать, дочка? Ребенок точно Павла – похож как две капли воды на него маленького. Для верности мы тест, конечно, сделаем, но… Он кричит, Сонь. Питание есть, но мы с Галей ему ума не дадим… Приезжай, дочка…

– Сонь, что случилось? – хмурится Марк, завидев застывшую на моем лице расстерянность.

А я и не знаю, что сказать… Ловлю воздух ртом, подбирая слова. Марк резко разворачивает лодку к берегу…

Глава 23

Соня.

– Сонечка, ты побледнела. Расскажи, что случилось? Нужна моя помощь? – взволнованно спрашивает Марк.

– Да… – продолжаю хватать воздух ртом, едва справляясь с обрушившейся на меня новостью. Подумать только, она его все-таки родила! Обсуждала в переписке с моим мужем УЗИ, а потом ошивалась возле нашей квартиры, не решаясь подойти… Так вот, что она хотела? Посмотреть на меня? Примерить ко мне роль матери? Ничего не понимаю, зачем было рожать?

– Сонь, ты можешь мне доверять, – повторяет Марк, направляя лодку к берегу. – Я помогу всем, чем могу.

– Мне… мне надо домой. Там папа Паша… Ребенок. У моего мужа есть ребенок. И она… Она его принесла в дом свекров.

Надеюсь, Марк поймет мое сбивчивое объяснение. Прижимаю Ричарда к груди и с надеждой смотрю в его глаза…

– Понял. По дороге надо заехать в детский магазин? У него все есть?

– Марк, ты сейчас серьезно? – прищуриваюсь и тягостно вздыхаю. – Я хочу вернуть ей ребенка! Немедленно! Отвезти обратно и всучить в руки. Зачем она рожала? Павел погиб, и ребенок стал не нужен? Или это вещь, которую можно вот так привезти и оставить? Как… как кулек. Какая она после этого мать? Ничего не понимаю, кем надо быть, чтобы отказаться от ребёнка?

– Сонь, ну не руби ты сплеча! – Марк прижимает меня к груди и ласково гладит по плечам.

– Ты знал? – не унимаюсь я. – Наверняка твой детектив раскопал эту маленькую грязную тайну.

– Знал. И намеренно не говорил тебе. Сонь, я не хотел тебя ранить… Причинять еще большую боль… Сонечка…

– Извини, Марк, – тушуюсь, принимая его объятия. – Для меня все это так неожиданно… Его измены, бесчисленные девицы, теперь еще и ребенок… Я ведь не смогла ему родить… Если Павел был жив, он бы… Он бы развелся со мной и растил своего ребенка от Викуши. Выгнал бы меня из квартиры, подал на развод и…

– Все, Сонечка, стоп! Этого уже никогда не будет, потому что Павел мертв!

Камыши громко шуршат, словно поддакивая. Ветер тревожно рвет полы куртки и играет волосами. Марк прав, мне надо взять себя в руки и успокоиться.

– Марк, а детектив может узнать адрес этой… горе-матери? Я не хочу заботиться об этом ребенке ни минуты, – добавляю вымученно.

– Поедем, Сонечка! В дороге я позвоню куда следует.

Михалыч приезжает через полчаса. Мы успеваем выпить кофе со свежими булочками и покормить малыша Ричи. Я чувствую поддержку Марка в каждом его действии: легком касании, ласковом взгляде, крепком объятии… Мне хочется верить, что он не обманет и не предаст… Не поступит со мной, как Павел. Черт… Опять я их сравниваю! Паша давно умер, но продолжает и после смерти портить мне жизнь…

Редкие капли дождя барабанят по лобовому стеклу, небо затягивается плотными тучами… В салоне машины повисает гробовое безмолвие. Марк смотрит в окно и с кем-то переписывается в телефоне, малыш Ричи дремлет на моих руках. Так и доезжаем до дома… Михалыч паркуется возле подъезда. Марк забирает из моих рук Ричарда и помогает выйти.

Ребенок! Подумать только, живой кричащий ребенок в тихой квартире папы Паши! На ватных ногах поднимаюсь по ступенькам крыльца в подъезд. Я боюсь увидеть его – ребенка Павла… Словно это враг или вселенское зло, а не маленький кричащий комок.

– Не робей, Сонечка. Я написал Мирону Альбертовичу, он уже выясняет адрес Виктории. Отвезем малыша ей домой. А заодно спросим, может быть нужна помощь?

– Х-хорошо, – бормочу в ответ. Вскидываю дрожащую ладонь и жму на кнопку дверного звонка.

– Слава богу, Сонечка приехала! – встречает нас папа Паша. – И… Барсов. Простите, забыл, как вас звать?

– Марк. Здравствуйте, Павел Иванович.

– Галя, выходи! Иди посмотри на новую собачку Сонечки и… нового мужчину. Как песика зовут?

– Ну папа!

– Не робей, детка. А я рад, что уж там… Так как его?

– Ричард. Это Марк мне на новоселье подарил.

Сбрасываю обувь, прислушиваясь к голосам из спальни. Ребенок всхлипывает. Молча сую малыша Ричи папе Паши и юркаю в кухню. Мою руки и как завороженная иду на звук.

– Вот и тетя Соня пришла, Ванечка. Не плачь, сынок, – шепчет Галина Александровна, качая малыша. Окна зашторены, в воздухе висят стойкие ароматы детского крема и молочной смеси.

– Ванечка? – хрипло спрашиваю я, опуская плечи.

– Посмотри, Сонь. Он же вылитый Пашенька в детстве. Услышал Господь наши молитвы – послал маленького в утешение, – благоговейно добавляет она.

Прикусываю язык, опасаясь ранить чувства свекрови… Для них и правда внук – дар небес, а не обуза. И плевать на Вику… Им без нее только лучше.

– Подержи его, Сонечка. Пойду, прилягу, а то спина заболела, – охает Галина Александровна, передавая мальчика в мои дрожащие руки.

Огромные глазки-вишенки, пухлые розовые щеки, подвижные губки… Мой персональный страх доверчиво меня разглядывает, а потом… успокаивается. Гулит и шевелит ручками, пока я неуверенно его качаю.

– Помощь нужна, Сонь? – в комнату осторожно заглядывает Марк. – Кстати, тебе идет.