Елена Леонова – Красный Нарцисс (страница 5)

– Ага.

Синицын забрал почту и собирался уйти, когда дверь участка распахнулась, впуская морозный порыв свежего ветра со снегом и… энергичного молодого человека. Тот, не сбавляя шага, направился прямиком к стойке дежурного, излучая энтузиазм и энергию.

– Доброе утро! – выпалил он, протягивая руку. – Я Аркадий Белов, журналист, веду криминальную хронику в «Городских вестях». Мне бы очень хотелось переговорить с майором Саблиным по поводу… ну, тех… серийных убийств, случившихся этой осенью.

Саша ответил на рукопожатие.

– Лейтенант Синицын, – представился он. – Майор Саблин сейчас недоступен. И вообще, у нас не дают интервью направо и налево.

Белов, казалось, не заметил его холодного тона.

– Да я понимаю, понимаю! – затараторил он, вытаскивая из сумки блокнот и ручку. – Но это же резонансное дело! Общественность была в панике! Людям нужно знать детали и какие действия полиция предприняла, чтобы поймать преступника! Ну, на будущее… А если таких маньяков полно ходит по улицам? Я могу помочь, донести до людей правду, успокоить их!

Синицын внимательно разглядывал журналиста. Слишком гладко выбрит, слишком яркая рубашка виднелась из-под светлого пуховика, слишком много слов. Во взгляде Белова читалось не столько желание помочь, сколько жажда сенсации.

– Майор Саблин сам решит, когда и кому давать интервью, – отрезал Саша. – А пока вам придётся уйти.

Он окинул журналиста оценивающим взглядом. Вроде бы ничего подозрительного, но что-то в этом напоре, в рьяной заинтересованности его настораживало.

– Уйти? – переспросил Белов, на секунду растерявшись. – Но у меня дедлайн! Газета выходит завтра утром!

– Значит, стоит поискать другую тему, – спокойно ответил лейтенант, отворачиваясь к Петренко. – Старшина, проследите, чтобы гражданин не мешал работе.

Аркадий, явно недовольный таким приёмом, продолжал бормотать себе под нос, но Синицын уже не обращал на него внимания. Он чувствовал: в этом настойчивом журналисте есть такое, что ему не нравится.

Белов, поняв, здесь ему интервью не светит, нахмурился.

– Ладно, – буркнул он. – Но если майор Саблин передумает, пусть мне позвонит. Вот моя визитка, – он сунул Синицыну в руку карточку и, бросив напоследок сердитый взгляд, вышел из участка.

Саша повертел визитку. «Аркадий Белов, криминальный обозреватель, "Городские вести"». Номер телефона, электронная почта… Всё как положено.

– Что думаешь, Петренко? – спросил Саша, не отрывая взгляда от визитки.

Старшина пожал плечами.

– Да обычный журналюга. Сенсации ищет. Им лишь бы кровь да кишки, чтобы тираж поднять.

– Может быть, – согласился лейтенант, направляясь к лестнице.

Зайдя на этаж, он затормозил у кофейного аппарата. Саша нажал кнопку подачи напитка, прислушиваясь к гудению и бульканью. Горьковатый запах взбодрил, обещая продуктивный день. Забрав горячий стаканчик из аппарата, он сделал первый глоток. Кофе обжёг язык, но приятное тепло быстро распространилось по всему телу. Синицын огляделся. Отдел криминальной полиции, располагавшийся в помещении с открытой планировкой, бурлил своей обычной жизнью: где-то в глубине слышались приглушённые голоса, скрип стульев, телефонные звонки, щелчки клавиатуры. Знакомые звуки, создающие ощущение стабильности в этом хаотичном мире.

В памяти Синицына внезапно всплыл первый день в участке. Как он, молодой и полный энтузиазма, прибыл сюда, уверенный, что сможет изменить мир. Майор Саблин тогда встретил его сдержанной улыбкой и коротким напутствием: «Не спеши, лейтенант. Здесь главное – терпение и внимательность. И помни, что за каждой бумажкой, за каждым вызовом стоит чья-то жизнь». Эти слова запали ему в душу. Он знал: полицейская работа – это не только погони и перестрелки, но и кропотливый труд, требующий сочувствия и понимания.

Саша допил кофе и выкинул стаканчик в мусорное ведро. Лейтенант зашёл в кабинет Саблина и положил почту на тумбочку слева от стола, а затем направился к своему рабочему месту.

Глава 8. Московская область. Понедельник. 18.30

Ноябрьский вечер окутал дачные участки мягкой, чуть зябкой тишиной. За окном лениво кружились снежинки. В уютной комнате, освещённой тёплым светом кованой люстры под потолком, потрескивал камин. На стенах висели акварели с пейзажами, на полках шкафов, заставленных книгами, живописно расположились глиняные статуэтки и привезённые из дальних стран сувениры.

Майор Саблин с довольным видом откинулся на спинку стула, держа в руках бокал с красным вином. Следователь, обычно сосредоточенный и собранный, сейчас казался расслабленным и умиротворённым. Он медленно поворачивал бокал, рассматривая рубиновые отблески вина.

Аромат жареного мяса, только что снятого с мангала и принесённого с улицы, наполнял пространство, вызывая аппетит и ностальгию по летним вечерам.

Напротив Саблина за стол сел Филипп, ставя тарелку с варёной картошкой и противень с дымящимся сочным шашлыком, щедро посыпанным зеленью.

– Уютно у тебя тут, – наконец произнёс следователь, отрываясь от созерцания. – Я ещё пару недель назад хотел сказать, когда приезжал на выходные. Чувствуется, что место с душой.

Филипп усмехнулся.

– Да. После городской суеты здесь отдыхаешь. Правда, я подумываю продать дачу. Но спасибо. Хотя моей заслуги, как ты понимаешь, здесь нет. Всё обустраивала мать.

– Ну… тем не менее. И я очень тебе благодарен, что позвал меня опять. В отпуск надо было сходить. Дни накопились. А куда податься, вообще вариантов не нашлось.

– Я всегда тебе рад. Будь как дома, – Филипп долил в бокал Саблина вина и наполнил свой. – Здорово, что ты останешься здесь на неделю. За встречу!

– За тебя!

Они выпили.

– Ну, как продвигается твой новый шедевр? – следователь положил себе в тарелку кусок шашлыка.

Филипп вздохнул.

– Тяжело идёт. Вроде и сюжет есть, и герои прописаны, но… Как будто чего-то не хватает.

Саблин усмехнулся.

– Знакомая история. У меня с делами то же самое бывает. Вроде все улики налицо, а пазл не складывается.

– А помнишь те свитки, которые украли в Марокко, а потом ты их обнаружил в Москве? – спросил писатель, прожевав.

Следователь проглотил пищу и внимательно посмотрел на друга.

– Уж как забыть! Их забрал из мечети наш неуловимый серийный маньяк. Правда, сами свитки ему, как выяснилось, были ни к чему, сделал он это из интереса, но инцидент получился тяжёлым. А чего ты вдруг о них вспомнил?

– Не поверишь, но я работаю над ними, – осторожно произнёс Филипп, наблюдая за реакцией майора.

Писатель решил не посвящать Максимову в события с профессором Феранси и не сказал Саблину две недели назад, когда тот приезжал на выходные. По правде, просто забыл. Увлекаясь чем-то одним, Смирнов мог отключиться от всего остального. Так и случилось. В те выходные они со следователем хорошо проводили время за беседой, нардами, вином, и тема свитков полностью отошла на второй план. Ну что говорить, так бывает с творческими натурами. Однако сейчас не сказать уже нельзя. Как-то раз Филипп скрыл информацию, показавшуюся ему незначительной, и потом Саблин распутывал клубок происшествий, связанных с убийством. Если бы не оплошность писателя, многих неприятностей тогда получилось бы избежать. Он дал слово майору, что никогда больше не будет утаивать ничего, имеющего отношения к текущим или закрытым делам полиции. Поэтому, хоть и полагал сейчас: древние рукописи и проникновение неизвестного в дом никак не соотносятся между собой, но проинформировать друга надо. На всякий пожарный.

– Это как понимать? В смысле – работаешь над свитками? Откуда они у тебя? – задал сразу несколько вопросов следователь, ставя бокал на стол.

– Ну… так получилось. Собирался рассказать тебе ещё в тот раз, когда ты приезжал, но… отвлёкся, – усмехнулся Филипп. – Короче, две недели назад со мной связался профессор Феранси из Италии, – он сделал паузу, давая возможность Саблину припомнить имя, но майор лишь нахмурился. – Это тот человек, который был вместе со мной в заложниках на Крите в пещере. Помнишь?

Лицо следователя вытянулось и посерьёзнело.

– Профессор, что помогал убийце разгадывать код на картах Таро? – медленно уточнил Саблин.

– Нет, он не помогал, – возразил Филипп, – Его вынудили.

– Продолжай.

– Так вот. Профессор как-то узнал адрес моей почты и написал мне. Я позвонил, и Феранси попросил взглянуть на свитки. Помочь с текстами на них. Они на набатейском. Я об этом говорил тебе, когда ты показывал мне их в участке.

– Помню.

– Ну и вот.

– Всё?

– Да. Просто хотел, чтобы ты был в курсе, – писатель добавил себе вина.

– Как эти свитки попали к профессору?

– Без понятия, но, думаю, их обнаружение не стало тайной. Научный мир узнал о находке, а Феранси, как я выяснил, уважаемый учёный в Италии.

Саблин вздохнул.

– То есть Феранси, с которым вы вместе случайно оказались на Крите, попросил тебя изучить свитки? А обнаружили их в Марокко ровно в тот момент, когда опять же именно ты там находился?

– Ну… то, как ты сейчас это преподносишь, звучит будто зловещая подстава, – рассмеялся Филипп.

– А разве нет? – выражение лица следователя смягчилось, и он снова взял в руку бокал, сделав глоток. – Да, я забыл упомянуть, что свитки похитил серийный убийца. Он лишил жизни археолога в Марокко, а потом ещё троих в Москве.

– Послушай. Выглядит странно, да, согласен. Но рукописи не имеют никакого отношения к твоему серийнику, ведь так? Ты же это сам выяснил, раскрыв дело осенью.