Елена Леонова – Костяной шар (страница 49)

Глава 38. Китай. Внутренняя Монголия. Среда. 01.15

По расчётам Филиппа, путь до поверхности предстоял не быстрым, как минимум надо подняться на три уровня вверх. Туннель, по которому они поднимались, оказался узким, а ступени высокими, и карабкаться по ним приходилось, опираясь о стены. Внезапно ступени закончились, но выхода не наблюдалось. Впереди был очередной туннель, ведущий прямо. Писатель сверился с компасом, показывавшим, что путь ведёт на восток, в сторону от Хара-Хото, в пустыню. Вскоре вновь появились ступени, и на этот раз подъём занял всего несколько минут, прежде чем компания уткнулась в стену.

— Тупик? — спросила Яна.

— Да, прохода дальше нет, — Смирнов ощупывал перед собой большие валуны.

— Давайте поищем подсказки, — предложила Аля. — Скорее всего, что-то должно здесь быть.

Они быстро осмотрели периметр, но ничего не нашли.

— Затушите факелы и выключите фонари! — попросил Филипп.

Девушки послушно выполнили инструкции, и как только они очутились в полной темноте, стало заметно, что преграждающие путь камни являются не стеной, а сваленной друг на друга грудой булыжников. Между ними виднелись зазоры, через которые сверху просматривались звёзды. Удивительно, конечно, как в местах, где нет городского света и иллюминации, просматривается небо, усеянное тысячью ярких небесных тел, и чтобы разглядеть их, не нужно специальных оптических устройств, достаточно лишь поднять голову.

— В темноте виден выход! — воскликнула Аля. — Надо лишь сдвинуть камни! Как ты понял?

— Последняя фраза первой подсказки: «иди во мрак». Я подумал: выход появится в темноте.

— Мы можем попробовать растолкать камни, — предложила Аля. — Хоть один да сможем отодвинуть, чтобы выбраться!

— Сейчас не стоит, — возразил Филипп. — На улице ночь. В пустыне может быть опасно и холодно. Здесь безопаснее.

— Ты предлагаешь ночевать тут?

— Да. А утром попытаемся убрать камни.

Девушки не стали возражать. Они устроились на каменном полу, достали воду и еду. Включить решили только один фонарь, чтобы не привлекать светом пустынных обитателей к их укрытию. Как только Смирнов прислонился к стене, удобно усевшись, он почувствовал усталость. Плечи ломило, ступни гудели. Он был почти уже двенадцать часов на ногах.

Аля моментально заснула, а Яна, сидевшая рядом с писателем, молчала, уставившись в темноту ступеней.

— Всё будет хорошо, — Филипп положил ладонь на её руку.

Девушка посмотрела на писателя и грустно улыбнулась.

— Да. Когда-нибудь. Знаешь, мы с отцом в последние годы много проводили времени вместе. Он хоть и жил в Даурии, но я постоянно приезжала.

— Вы были близки с ним?

— Да, очень. Хотя я злилась, ведь он считал живопись чем-то неперспективным, постоянно говорил, что рисование в жизни не пригодится и писать картины можно только как хобби, но… скорее, я злилась на себя.

Филипп кивнул.

— Я сама выбрала свой путь. Сама решила помогать отцу в поисках. Сама привела свою жизнь туда, где нахожусь, — Яна всхлипнула.

Писатель обнял девушку за плечи и привлёк к себе. Она не отстранилась и прижалась к Смирнову. Он услышал, как Яна снова заплакала.

— Мне знакомы твои чувства, — тихо сказал Филипп. — Мои родители погибли десять лет назад. Я тоже не понимал, куда идти и откуда взять силы жить дальше, — чувство нежности к Яне внезапно охватило писателя. Ему вдруг так сильно захотелось ей помочь справиться с болью, утешить и заботиться о ней. Яна выглядела сейчас такой беззащитной, уязвлённой, одинокой, и Филипп крепче обнял её. За все эти несколько дней, что они провели вместе в Монголии и Китае, он начал испытывать к девушке странное чувство, словно знал её всю жизнь. Она нравилась ему внешне, нравилась её улыбка, её открытость, любознательность и готовность прийти на помощь каждому. Он наблюдал за ней во время всего путешествия и каждый раз ловил себя на мысли, что видит в Яне себя, настолько близко ему казалось её поведение, умозаключения и даже шутки. Но всё это не могло сравниться с чувствами, испытываемыми к Майе или Альбине. То была страсть, желание обладать женщиной, невыносимое стремление ощущать взаимность и физический контакт, сводившее с ума, причиняющее боль. Теперь же появилось другое. Яна словно стала частью самого Филиппа. Второй половинкой.

— Я знаю твою историю, — девушка высвободилась из объятий писателя, глядя ему в глаза.

— Знаешь? Откуда?

— Отец рассказывал.

— Мирон? Но… как он… ах, да, — Смирнов вздохнул. — Он же знал про маму. Неужели правда, что у них с твоим отцом были отношения в прошлом?

— Да, — Яна опустила глаза, но затем вновь посмотрела на писателя. — Давно, когда папа ещё учился в университете. Он говорил, что у них случилась настоящая любовь, но потом… — девушка замялась на секунду, — твоя мама встретила другого, и они расстались.

— Моего отца.

— Мирон уехал в Забайкальский край, хотел быть подальше от твоей мамы. Ему было невыносимо тяжело знать, что она с другим.

— И тогда он начал заниматься историей Монгольской империи?

— Да. Мне кажется, он насильно увлёк себя этой темой, старался так пережить расставание, а потом уже не мог бросить. Поиски сокровищ стали для него делом жизни.

— Но потом они с мамой вновь встретились. Когда Софья приехала в Даурию.

— Да. Двадцать восемь лет спустя. Я была ещё студенткой, но помню, как отец переживал.

— Так ты находилась в тот момент в Даурии? Помнишь мою маму? — удивился Филипп.

— Я училась в Суриковском. Приезжала редко, но да, я её помню. История с кольцом Чингисхана прошла мимо меня. Я не вовлекалась в поиски отца.

— А потом? — писатель ощутил волнение. Похоже, сейчас ему удастся узнать что-то о Джигари.

— А потом приехал ты, — Яна с нежной улыбкой взглянула на Смирнова. В свете одного включённого фонаря на каменном полу тени лежали на лице девушки, подсвечивая её высокие скулы и чувственные губы. Поддавшись моменту и атмосфере, Филипп потянулся вперёд. Ему очень захотелось поцеловать Яну, ведь он чувствовал, что она испытывает к нему схожие эмоции. Писатель не раз ловил в путешествии на себе её заинтересованный взгляд, видел, как девушка переживает за него, проявляет заботу и внимание, да ещё и Мирон обмолвился, что Яна любит писателя.

— Не надо, — девушка резко отстранилась.

— Прости… м-м-м… да, извини, я… похоже, неправильно всё понял, — оказавшись в неловкой ситуации, Смирнов смутился.

— Нет, нет… — Яна схватила мужчину за руки. Выражение её лица стало взволнованным, — Ты всё правильно понял. Просто… просто такие отношения… они невозможны!

— Невозможны?

— Да. Мирон пытался тебе сказать, но не смог, не успел.

— Сказать что?

— Что он твой отец.

Глава 39. Китай. Внутренняя Монголия. Среда. 02.20

Филипп не сразу сообразил, о чём говорит Яна. Казалось, смысл её слов не мог пробиться в его разум, наталкиваясь на нежелание сознания пропустить невероятную, шокирующую и чудовищную правду.

Писатель отсел от девушки, глядя на неё так, словно видит впервые, а затем резко встал.

— Я понимаю, ты сейчас не можешь в это поверить, но так и есть, — быстро, но тихо, затараторила Яна, зная, что рядом спит Аля. — Я тоже поначалу не верила! Папа рассказал мне обо всём недавно. Твоя мама забеременела, когда они с отцом ещё были вместе, но затем встретила твоего отца… точнее, не отца… м-м-м, неважно, в общем, она не сообщила папе, что ждёт ребёнка. Он уехал и все эти годы не догадывался о сыне, а увидев тебя и узнав твой возраст, понял. Он даже решил, что у тебя его глаза.

— Нет… — Смирнов подошёл к стене и упёрся в неё на вытянутых руках, глядя на тёмные камни перед собой. — Нет. Бред какой-то. Мама бы не скрыла такое от меня! — он развернулся и посмотрел на Яну, которая выглядела буквально виноватой.

— Она, наверное, не хотела тебе говорить, не думала, что вы с Мироном встретитесь. У вас, я думаю, была счастливая семья, зачем её разрушать такой правдой. Её можно понять.

— Счастливая? — усмехнулся Филипп, вспоминая беседу с Саблиным в Москве. Его отец состоял в Ордене Янтарной Бездны и бог весть ещё в чём мог быть замешан. — Что ты ещё знаешь? — он присел рядом с Яной. — Расскажи мне всё!

— Мой отец и твоя мать познакомились, учась в университете. При каких обстоятельствах, мне неизвестно, но папа упоминал о двух лучших годах в его жизни!

— Два года?

— Да. Они собирались пожениться, но твоя мама приняла решение расстаться. Отец очень переживал и уехал как можно дальше. Но спустя много лет Софья неожиданно появилась в Даурии, и они вновь встретились.

— Мама хотела написать статью, поэтому и приехала в Даурию. Она обнаружила в журнале статью Мирона о пребывании монголов в Забайкальском крае и о древних остатках поселений на мысе Рытый.

— Софья приехала не из-за статьи, — сказала Яна, внимательно глядя на писателя.

— Нет?

— Нет. Когда она наткнулась на статью в журнале, то поняла, что её написал Мирон, и приехала к нему увидеться! Статья стала предлогом.

— Подожди. Всё было не так. Я общался с её коллегами в газете. Мама намекала, что нашла интересный сюжет, сенсацию, и никому не раскрывала подробности.

Яна покачала головой.

— Она никому ничего не говорила, так как не хотела, чтобы узнали про Мирона.

Филипп нахмурился.