Елена Леонова – Костяной шар (страница 48)

— Твоя мать… уже решилась, была готова… но не успела… я опоздал.

— Мама хотела поехать с вами на поиски гробницы Чингисхана, да?

— Не гробницы… Её нет.

— Нет?! — писатель слегка отстранился от краеведа.

— Прости, но это правда, — всхлипывая, сказала Яна. — С самого начала мы искали не гробницу, а сокровищницу, — она кивнула на сундуки.

Смирнов молчал. Он подозревал о чём-то подобном, но так хотел верить в свои собственные предположения и ложь, которой его окружил Мирон.

— Я хотел… искать с тобой… как с Соней, — краевед прикрыл глаза, а затем снова открыл. — Он бы не позволил, если бы догадался…

— О ком вы говорите? Кто он? Мой отец? — Филипп всё пытался связать услышанные фразы. Неужели Мирон знал, кто убил его мать? Знал про Орден Янтарной Бездны и что отец в нём состоял?

— Нет… не отец.

— Кто тогда?

— Ты так на неё похож, — из уголков глаз краеведа скатились слёзы. — Позаботься о дочери… Яна очень тебя любит.

Писатель взглянул на девушку. Она, не отрываясь, смотрела на отца, сжимая его руку.

— Столько ошибок… и я причинил много боли… всем.

— Вам надо беречь силы, — Филипп сжал руку краеведа обеими ладонями.

— Послушай… — Мирон высвободил свою руку и вцепился в рукав писателя. — Я всё сделал… я виноват! Ничего бы не было… Джигари…

Смирнов замер. Он не ожидал услышать имя шамана, которого они с Саблиным пытались разыскать в Даурии, он, как считал следователь, организовал кражу девяти перстней в Москве и весь тот кошмар с Сорокой.

— Джигари?! Что вы о нём знаете, Мирон?

— Всё… Я — Джигари, — боль, раскаяние, страх и тоска — всё это одновременно писатель прочитал в глазах краеведа. Смирнов пытался сложить всю картину случившегося в Даурии в голове, получив недостающий фрагмент, но обстоятельства не давали ему толком сосредоточиться.

— Но… Зачем шаманство и ритуал? Зачем заставили Осипова убивать?!

— Разум… затмило желание найти сокровища, — тихо произнес краевед. — Дело всей моей… жизни. Я не мог отказаться. Не хотел сдаваться.

— Филипп! — послышался крик Али. — Иди сюда! Кажется, я поняла!

Писатель посмотрел на девушку, жестами зазывающую его в свою сторону.

Мирон закрыл глаза и затих.

— Он…

— Потерял сознание, — сказала Яна, вытирая слезы рукавом. — Иди. Возможно, мы ещё успеем. Иди.

Глава 37. Китай. Внутренняя Монголия. Среда. 00.30

Смирнов, чувствуя замешательство после всего услышанного, подошёл к Але, стоявшей у головоломки и нервно покусывавшей пересохшие губы.

— Короче, мне кажется, движение блоков должно быть связано с легендой, о которой говорил Мирон. Ну, помнишь, что вся игра основана на сюжете.

— Троецарствие, — припомнил писатель.

— Да. В ней Цао Цао должен был перебраться через проход Хуаронг.

— Ага, — Филипп слушал девушку, но ещё продолжал размышлять над бессвязными словами Мирона. Обрывки фраз про мать, про какого-то неизвестного, кого мама боялась, и, наконец, признание, что краевед и есть тот самый загадочный шаман Джигари, — всё крутилось в голове, вызывая только новые вопросы.

— Но на его пути был другой полководец, сначала преградивший ему путь, а потом пропустивший.

— Да.

— Так вот. Мне кажется, что все изображенные люди на блоках — это персонажи легенды.

Филипп внезапно сконцентрировался на сказанным Алей. Подумать над тем, что означали слова Мирона, он ещё успеет, в конце концов есть Яна, которая могла знать обо всём, но сейчас надо сосредоточиться на решении головоломки и выбраться из подземелья.

— То есть ты считаешь, что блоки надо двигать так, как будто мы играем в игру на основе истории о Троецарствии?

— Именно! Смотри! В самом центре, вверху, большой квадрат — Цао Цао. По бокам от него прямоугольники. Они поменьше, но в длину равные квадрату. И на них изображены воины в головных уборах, как у Цао Цао.

— Это его армия, — понял писатель.

— Верно! И я так решила. Под главным персонажем расположен ещё прямоугольник, на нём воин, но его головной убор отличается, и форма блока помещена не вертикально, а горизонтально.

— Вижу, да. Это Гуань Юй, как сказал Мирон. Он преградил путь Цао Цао.

— Да! И его блок на пути квадрата, который надо двигать.

— Словно он и преграждает путь Цао Цао!

— Точно!

— Молодец! — радостно воскликнул Филипп. — По бокам от Гуань Юя также воткнуты прямоугольники, под ними два маленьких квадратика, и ещё два таких под Гуань Юем, — писатель подошёл вплотную к головоломке, указывая рукой на упомянутые блоки. — Все эти фигуры — армия Гуань Юя.

Аля кивала.

— Надо двигать блоки так, будто Цао Цао проходит через ряды противника! — Смирнов начал аккуратно двигать блоки, стараясь сохранять в уме описанную картину, перемещая армию Цао Цао вниз, а противника в верхнюю часть игрового поля, и как только большой квадрат Цао Цао оказался в нижнем правом углу, вся картина из слоновой кости дёрнулась, что-то щёлкнуло, и головоломка отсоединилась от каменной стены, открывая узкий проход.

Аля и Филипп переглянулись, не скрывая радости.

— Яна, у нас получилось! — выкрикнул писатель, оборачиваясь.

Девушка стояла за спиной с растерянным выражением лица. Смирнов всё понял.

— Нет…

— Он… всё кончено, — Яна не сдержалась и разрыдалась. Филипп обнял девушку, крепко прижимая к себе и чувствуя, как содрогаются её плечи.

— Мне так жаль…так жаль.

— Он хотел найти это место, — уткнувшись в плечо писателя, говорила Яна, продолжая плакать.

— И он нашёл.

— Да. Нашёл. И навсегда останется здесь.

Филипп погладил девушку по коротко стриженым мягким волосам, прижимаясь к ним щекой.

— Держись, — подошла Аля, аккуратно похлопав Яну по спине.

— Спасибо, — девушка отстранилась от писателя, вытирая слёзы. — Я рада, что ты был рядом, и хотела…

— Извините, — перебила Аля, — мне так неловко… такой тяжёлый момент, но вы должны понимать, что нам надо как можно скорее отсюда выбираться. Неизвестно, что может случиться, раз мы открыли новый проход.

— Да, да… конечно, — Яна шмыгнула носом. — Что будем делать?

— Мы выберемся отсюда, а потом пришлём спасателей за твоим отцом.

— Да. Я не хочу его тут оставлять.

— Мы не оставим. Я обещаю, — Филипп взял Яну за руки и крепко их сжал. Девушка кивнула.

— Идёмте, — писатель направился в сторону открытого прохода.

Игровое поле головоломки из слоновой кости теперь являлось дверью, и открыв её пошире, компания увидела ступени, ведущие вверх. Забрав факелы со стен сокровищницы, они начали подъём.