Елена Леонова – Девятый перстень (страница 30)

— Подробностей я не знаю. Ведь она так и не успела выпустить репортаж. Но говорила, что нашла какие-то новые факты, пока не подтверждённые сведения. Делиться не хотела.

Филипп достал снимок и показал его Владимиру.

— Что-то можете сказать об этом?

Журналист достал из нагрудного кармана рубашки маленькие стильные очки в металлической оправе, надел их и посмотрел на фото.

— Да-да. Даурия. Именно про это место она говорила.

— А мужчина? Вы его знаете?

— Нет.

— А у вас не осталось каких-то материалов по её исследованиям? Может, черновик или наброски?

— Нет. Всё было у неё. Да и вещей Софьи в редакции уже не осталось, ну столько времени прошло, как-никак.

— Ясно.

— Больше, пожалуй, мне и нечего рассказать, к сожалению.

— Я понял. Ладно. Спасибо, — Филипп встал.

— Да не за что, — Владимир протянул писателю руку на прощание. — Если надумаете пойти в журналистику — обращайтесь. Как я понял, вы писатель?

— Верно.

— Ну что ж, талантливые люди нам нужны.

— Спасибо.

Глава 48. Москва. Вторник. 17:00

Филипп вышел на улицу в раздумьях. Он успел прочитать бумаги матери, среди которых нашёл снимок, но в них не было ничего, что бы говорило о монголах или Даурии, лишь описание какой-то местности, возможно населённого пункта.

— Простите, — услышал он женский голос.

Писатель обернулся, увидев рядом невысокую женщину с короткой стрижкой и в очках.

— Я дико извиняюсь, но случайно услышала ваш разговор с Володей. Вы сын Сони?

— Да. Софьи Журавлёвой.

— Вы расспрашивали про материалы, которыми она занималась в тот год… Перед тем как… — женщина запнулась.

— Да-да. Хотел узнать, над чем мама работала.

— Я так и поняла. Но Володя мало знает, он с ней хоть и общался, но в тот год уже меньше.

— А вы, простите, кто?

— Меня зовут Светлана. Я дружила с Соней.

— Владимир сказал, что она писала о монголах. У меня есть снимок, — Филипп показал фото Светлане. — Вы знаете, кто этот мужчина — Мирон?

— Нет, к сожалению, не знаю. Но Соня действительно ездила в Даурию, это на границе с Китаем и Монголией. Уникальное место: стык трёх границ, подобного в нашей стране больше нет.

— А более подробно о её статье вы можете рассказать? — с надеждой поинтересовался Филипп.

— Я — нет. Володя, судя по всему, не упомянул, но Соня ездила в Даурию не одна. С ней был один наш коллега. Борис Осипов.

— А он работает у вас ещё? Я бы с ним хотел поговорить.

— Нет. К сожалению, Борис погиб в тот же год, что и Соня.

— А что случилось?

— Самоубийство.

— Боже, — тихо произнёс Филипп.

— Да. Мы были тогда в шоке. Два наших коллеги — и такие трагедии в один год.

— Возможно, близость границы Монголии как-то связана с темой её статьи? — предположил писатель.

— Вероятно, но, повторюсь, деталей я не знаю. Но вы можете поговорить с женой Бориса. Она живёт в Москве. Я дам вам её телефон. Вдруг она что-то знает?

— О, отлично. Буду вам признателен.

Филипп записал телефон супруги Осипова.

— Но вот что я ещё помню: Соня упоминала мыс Рытый. Говорила, что главное находится там. И это очень сакральное место.

— Сакральное место? В каком смысле?

— Не знаю. Вообще, когда она вернулась из той поездки, то была сама не своя, понимаете? Нервной, напряжённой… беспокоилась о чём-то.

— О чём?

— Сложно сказать, — пожала плечами Светлана, — она мне казалась тогда очень задумчивой, но с расспросами я не лезла.

— Ясно. Спасибо вам.

— Пожалуйста, — женщина улыбнулась. — Вы очень похожи на мать, — она погладила Филиппа по руке, — и она вас очень любила.

Писатель проводил Светлану взглядом, пока она шла ко входу в редакцию.

Информация, которую он узнал, была странной. Почему мать вдруг заинтересовалась монголами? И какой областью истории этой народности? Возможно, действительно, близость границы с Монголией натолкнула её на какой-то сюжет? Но что именно она выяснила? И кто тот загадочный источник, поделившийся с ней данными, натолкнувшими мать на исследования? А Даурия и мыс Рытый? Это как с этим связано?

Филипп сел в машину, понимая, что ему предстоит выяснить и ответить себе самому на все возникшие вопросы.

Но сначала надо поговорить с женой Бориса Осипова.

Глава 49. Москва. Вторник. 19:40

На площади Никитских ворот, к которой примыкали Никитский бульвар и Никитская улица, в этот час было многолюдно: летний тёплый вечер располагал к прогулкам по городу. Название площади происходило от Никитских ворот, являвшихся одними из одиннадцати проезжих ворот Белого города, исторической местности Москвы внутри не сохранившихся стен Белого города (а ныне Бульварного кольца), но вне Китай-города и Кремля, включавшей в себя такие районы, как Занеглименье (к северо-западу от Кремля), Кучково поле (центральная часть Москвы между современными Лубянской площадью и Сретенскими воротами) и Кулишки (восточная часть Москвы).

Созвонившись по номеру, который дала Филиппу Светлана, писатель ждал супругу журналиста Осипова.

Женщина появилась со стороны улицы Малая Никитская без опоздания.

На вид ей было за пятьдесят, стройная, среднего роста блондинка в офисном костюме.

— Филипп? — спросила она, подходя к писателю.

— Да. Добрый вечер.

— Ирина.

— Очень приятно.

— Так, что вы хотели узнать о Борисе? По телефону вы сказали, что ваша мать работала вместе с ним? — тон женщины был недружелюбный, скорее даже слегка недовольный.

— Верно. Они писали статью, как я понял, о монголах, и ездили в место под названием «Даурия». Вы что-то знаете об этом?

— А почему вы этим интересуетесь? Десять лет уже прошло, — нахмурившись, спросила Ирина.

— Дело в том, что я нашёл вот эту фотографию, — Филипп протянул женщине снимок, — но не знал, что мама ездила в Забайкальский край. Хочу узнать, над чем она работала. Я был в «АИФ», говорил с её коллегами. Они рассказали, что мама вместе с Борисом писали статью о монголах, но не могу понять: какая связь между Даурией и монголами? И вообще, о чём был материал? Может, вы в курсе?