Елена Леонова – Девятый перстень (страница 29)

Глава 46. Москва. Вторник. 15:20

Серафим Маркович Дятловский, поднимаясь по лестнице на третий этаж издательства, тяжело дышал. В последние полгода он набрал несколько лишних килограммов, и теперь, держась за перила, чтобы легче было идти, он думал о том, что надо бы сесть на диету, есть побольше овощей и белка, перестать увлекаться выпечкой.

Но, наконец, оказавшись на нужном этаже, он бодро пошёл в сторону своего кабинета, притормозив у автомата с кофе и взяв латте с сахаром, а сев в любимое кресло за рабочим столом, достал из портфеля сэндвич с сыром и с наслаждением съел. К чёрту диету! У него и так забот хватает. Еда — это единственное доступное наслаждение, так зачем отказываться?

Дятловский был главным редактором в издательстве, и дел у него действительно было много. На столе лежала стопка рукописей, отобранных сотрудниками ему на рецензию, а в электронной почте столько же непрочитанных файлов с произведениями, которые соответствовали концепции издательства. Всё это Серафиму Марковичу надо было просмотреть и принять решение, какие тексты взять в публикацию.

Допив кофе, он надел очки и начал работу с рукописями на столе. Он любил читать с листа, ощущая пальцами бумагу. От электронных текстов у него начинала болеть голова. Но, не успев просмотреть и главы, он услышал стук в дверь.

— Можно? — в кабинет заглянул высокий симпатичный молодой человек с тёмными, слегка вьющимися волосами, в синей футболке и джинсах.

— Да, Филипп, заходи, конечно! — воскликнул Дятловский, вставая навстречу одному из популярнейших авторов издательства. — Привет! Рад видеть!

— Добрый день, Серафим Маркович! Простите, что без звонка.

— Ничего, ничего, — главный редактор подошёл к писателю и пожал руку, — садись.

— Спасибо. Я буквально на минуточку. Не буду вас долго отвлекать от дел. Наверное, заняты? — Филипп сел в кресло перед столом редактора.

— Ох, — Серафим Маркович вздохнул, глянув на стопку бумаг на столе, — и не говори! Не знаю, как успею всё прочитать. В этом месяце прям завал. А ты что? Неужели принёс черновик новой книги?

— Да нет, нет, — покачал головой Смирнов, — я к вам вообще по другой теме.

— Правда? Хм. Интересно, — Дятловский вернулся за стол и сел.

— Вы помните мою маму?

— Софью? Конечно. Мы частенько в молодости пересекались с ней у твоего дяди.

— А вы, случайно, не знали, над чем она работала в последний год?

— Ну… она же была журналистом. В этой профессии каждый день может быть новый сюжет.

— А последние месяцы перед её смертью?

— Нет, увы.

— Очень жаль. Этого мужчину вы не знаете? — Филипп показал Дятловскому снимок.

— Не видел никогда. Кто это?

— Да вот сам бы хотел это выяснить. На фото написано: «Даурия. Мирон».

— Даурия?

— Да. Знаете, где это?

— Кажется, Забайкальский край.

— Ну ясно.

— А что случилось? Почему ты выясняешь?

— Нашёл это фото на даче, вот и хочу понять, чем мама занималась. Снимок сделан за месяц до её смерти.

— А, ну так, давай я звякну в «Аргументы и факты»? Она же там работала? Узнаем, что у неё была за тема, над чем работала.

— О, вы бы меня очень выручили, Серафим Маркович! Спасибо!

Дятловский взял телефон и набрал номер.

Филипп ждал, пока длился разговор.

— Поезжай в редакцию, там тебя встретит Володя, поговори с ним, — главный редактор протянул писателю бумажку с телефоном и именем знакомого.

— Отлично! Спасибо!

Писатель обрадовался неожиданно удачному развитию событий. Он был уверен, что теперь ему удастся выяснить всё про снимок.

Глава 47. Москва. Вторник. 16:30

Здание редакции «Аргументы и факты», бывшее когда-то в восемнадцатом веке усадьбой московского коллекционера Ивана Барышникова, находилось в центре города на Мясницкой улице.

Филипп без труда нашёл красивый особняк, выкрашенный в жёлтый цвет, считавшийся одним из знаковых памятников классической московской архитектуры: центральная часть выделена мезонином и портиком коринфского ордена — крытая галерея, образованная колоннадой. На фасаде виднелись буквы «АИФ», говорящие о нахождении внутри здания офиса газеты.

Писатель помнил, что в детстве мать не раз приводила его на работу, и в его воспоминаниях здание редакции осталось огромным светлым дворцом. Тогда ему казалось, что мама работает кем-то важным, раз приходит каждый день в такое волшебное место, и сейчас, глядя на памятник дореволюционной архитектуры, он вновь ощутил приятный трепет перед красотой былой эпохи.

Набрав номер, который ему дал Дятловский, и сообщив о своём приезде, писатель остался ждать на улице.

Через несколько минут к нему вышел немолодой мужчина с густой шевелюрой удлиненных седых волос, жёсткими прядями, спадающими на лицо и закрывающими уши и шею. Мужчина был выше среднего роста, худощавый, в джинсах и просторной рубашке. На его пальцах Филипп заметил большие серебряные кольца, а на запястьях виднелись плетёные кожаные браслеты. Весь образ мужчины говорил: он творческая натура, что вполне соотносилось с его профессией журналиста.

— Филипп?

— Да, добрый день.

— Здравствуйте. Владимир, — представился мужчина.

— Очень приятно.

— Так, вы, значит, сын Софьи?

— Верно.

— Что ж, очень рад, — Владимир улыбнулся. — Пойдёмте. Поговорим внутри.

Они зашли в здание «АИФ», где обстановка редакции напомнила писателю издательство Дятловского: шумные длинные коридоры, слышались телефонные звонки, много людей, но с одной лишь разницей: внутренние помещения сохранили классический дореволюционный стиль, видимо, отреставрированные, как и внешний фасад здания. Филипп отметил парадные порталы над дверьми, обрамлённые мраморными колоннами и увенчанные барельефами с античными мотивами, богатую лепнину на потолках, изысканный цвет стен: розоватый, голубой и элегантный серый, а в потолочном своде были заметны углубления в виде ромбов, придающие потолку большую объёмность и высоту.

Владимир зашёл в просторный зал с высокими окнами, где стояло несколько столов, за которыми работали сотрудники редакции.

— Присаживайтесь, — сказал он, указывая писателю на офисный стул у своего рабочего места. — Итак, чем могу помочь?

— Я правильно понимаю, что вы были знакомы с моей мамой, когда она здесь работала?

— Всё верно, да, — Владимир поправил волосы, сверкнув массивными украшениями на руках, и сел, закинув ногу на ногу.

— А вы не припомните, над чем она работала в последние месяцы? Я понимаю: прошло десять лет, но вдруг вы знали или работали вместе?

Владимир вздохнул, глядя в потолок.

— Ох, ну и вопрос, — произнёс он. — Мы с вашей мамой много общались, да. Она была прекрасным человеком и очень талантливым журналистом, полностью, как говорится, отдавалась профессии. И знаете что: вы правы, десять лет — это действительно давно! Я, честно сказать, не помню, над чем сам тогда работал, но! — он сделал паузу. — Но почему-то я запомнил то лето, когда с Софьей случился несчастный случай.

— То есть вы помните, над чем она работала?

— Помню. Хотя она мне не много рассказывала.

— И что это?

— Как правило, Софья брала сюжеты, которые предлагала редакция. В основном это были истории про природные катаклизмы, научные открытия, ну всё такое. А тут неожиданно она предложила свой сюжет. Сказала, что у неё есть источник, готовый поделиться сведениями, и она хочет написать большую статью, — Владимир пожал плечами. — Мы все тогда удивились выбранной теме, но начальство одобрило.

— Так, и что это было?

— Она хотела написать исторический очерк про монголов.

— Монголов? — удивился Филипп. Он никак не ожидал такого услышать. Узнав, что Даурия находится в Забайкальском крае, он был уверен, что мама писала про красоту того края или его историю.

— Да, представляете? У меня была тогда вот точно такая же реакция, как у вас сейчас.

— И о чём конкретно она хотела писать?