Елена Лабрус – Под каблуком у Золушки (страница 55)

Он вышел у одной из таких конурок, уходящей вверх на четыре этажа. С замысловатой лепниной на фасаде и начинающейся крутой лестницей прямо от тротуара она тянула на почётное звание «квартирка в три окна с отдельным входом». Кайрат никак не ожидал, что Альваресы живут в такой дыре.

Он позвонил в зарешеченную ажурным металлом, словно корсетной шнуровкой, дверь. И понял, что волнуется — там в тёплом жёлтом свете окон, возможно, его ждут настоящие родители.

Он думал, его встретит прислуга, но Рей Альварес сама открыла дверь.

— Господин Сагатов, — она пригласила его пройти.

И мужчину, который стоял в прихожей Кайрат тоже узнал. Нет, не из газетных вырезок и фотографий интернета, он узнал его тем безошибочным чутьём, когда видишь своё собственное изображение, над которым постарались шутники-фотошоперы — состарили, добавили седины и морщин, подменили глаза.

Глаза у Кайрата были мамины, с типичными азиатскими веками и тёплым шоколадным цветом радужной оболочки. Но этот прямой нос, впалые скулы, губы и даже складочки на щеках, которые образовались, когда Эдуардо Альварес улыбнулся — всё это он явно позаимствовал у отца.

Сеньор Альварес протянул было руку, но, когда Кайрат улыбнулся в ответ, вдруг замер, а потом не выдержал и обнял его. Крепко, тепло, отчаянно.

Обнял и заплакал. Как плачут только мужчины, не привыкшие это делать. Протяжно, тяжело, прерывисто вдохнув, он сотрясал Кайрата мелкой дрожью, и Кайрат, наверно, не мог постичь и сотой части той боли, что он вложил в этот единственный вдох.

Он почувствовал тёплые руки Рей, и как отец перехватил и прижал к себе их обоих. Кайрат был выше отца ростом, его руки легли на их плечи сверху, на их дрожащие от рыданий плечи, и чувствовал, как слёзы разъедают и его глаза. Он поднял голову выше, и мягкая рука Рей вытерла солёные капли, стекающие по подбородку.

Как бы далеко вперёд не шагнула наука, нет ни одного теста, определяющего любовь. И ни одного прибора, позволяющего почувствовать родство души. А Кайрат точно знал, что это руки его матери. И это его отец потрепал его по затылку. Они подарили ему эту жизнь, и он был бесконечно благодарен им за то, какой бы она не была. И счастлив, что через столько лет, а он всё же нашёлся.

Квартира ослепляла белизной. Блестящий белый мрамор, глянцевые потолки. Прямо из прихожей мягким льняным локоном уходила вверх винтовая лестница, застеленная кремовой дорожкой.

— Мы купили эту квартиру для тебя, — Рей скользила рукой по строгим чёрным перилам, поднимаясь вверх на шаг впереди Кайрата. — Лет десять назад. К тому времени ты мог бы как раз закончить университет.

Десять лет назад он кое-как перебивался с воды на хлеб, мучаясь среди богатеньких мажоров в московском вузе. А мог бы закончить Гарвард.

Кто-то не просто лишил мальчика родительской любви, не просто отобрал у него детство и пол жизни в придачу, кто-то лишил будущего весь род Альваресов. И Кайрат уже знал кто. Как велика должна быть ненависть, чтобы испортить ради неё жизнь своей единственной дочери.

Тёмно-синяя гостиная. Черничные шёлковые диваны. Свадебный портрет его родителей на комоде.

— Россия слишком велика, — виновато вздохнул отец.

Он пригладил упавшие на лоб волосы таким знакомым движеньем. У Кайрата аж руки зачесались сделать то же самое. Но, сидя с ним рядом на диване, за руку его держала мать.

— Это как искать зёрнышко длинного риса в мешке с круглым, — он ободряюще похлопал её по сцепленным кистям.

— Но мы искали. Искали тридцать лет, — ответил отец. — И верили. Я уже даже не знаю, как. Просто у нас не было другого выбора.

— Мы сразу поняли, что это кто-то из своих, из ближайшего окружения, — белая прядь мелькнула в чёрных волосах, когда Рей опустила и снова подняла голову. — Но что это была Анна, я поняла, только увидев рядом с тобой Роберту.

— Наверно, это слишком личное, — не хотел бередить её раны Кайрат. Говорить о романе отца с другой женщиной ей вряд ли приятно.

— Мы так давно вместе, — улыбнулась она на его деликатность. — И твой отец слишком хорош, чтобы быть мне верным всю жизнь.

— Рей, — укоризненно покачал головой отец.

— Но Анна — это было совсем другое, — словно не услышала его мать. — Она была очень красивая женщина и в неё был безумно влюблён Леонардо Купер. А Эдуардо, — она выразительно посмотрела на нахмурившегося отца, — Эдуардо вскружил ей голову, увлёкшись скорее её талантом, чем её привлекательностью.

— Я даже не сразу понял, насколько она мной одержима. Я говорил, что помолвлен. Я уверял, что она ничего для меня не значит, но ничего не помогало, пока я не дождался Рей и не женился.

— Да, мы вместе учились в университете. И моя семья была не в восторге, что я решила связать свою судьбу с бразильцем, — улыбнулась она.

— Да и моя признаться, — укоризненно посмотрел на неё муж, склонив голову. — Но Рей вернулась в Америку. Вернулась ко мне. И я до сих пор счастлив.

— А Анна? — осторожно спросил Кайрат.

— Ах, Анна! — отец встал и достал из ящика комода лист. — Я отказался с ней общаться, но она забрасывала меня письмами.

Он начал декламировать с листа, коверкая слова, с сильным акцентом, но по-русски:

— Мы встретились случайно, на углу.

Я быстро шёл - и вдруг как свет зарницы

Вечернюю прорезал полумглу

Сквозь черные лучистые ресницы.

На ней был креп,- прозрачный лёгкий газ

Весенний ветер взвеял на мгновенье,

Но на лице и в ярком свете глаз

Я уловил былое оживленье.

И ласково кивнула мне она,

Слегка лицо от ветра наклонила

И скрылась за углом... Была весна...

Она меня простила - и забыла.

— Это Бунин? — спросил на удачу Кайрат тоже по-русски. — Или её собственные стихи?

— Бунин, — повторил за ним отец, очевидно, поняв только это слово и добавил уже по-английски: — Он настолько популярен в России?

— О, нет! Это же не Пушкин, — улыбнулся Кайрат. — Просто я тоже кое-что знаю об Анне Косминской.

Даже Рей со своей японской выдержкой посмотрела на него удивлённо.

— Ты подарил ей пистолет? Тот самый из которого она застрелилась? — спросил Кайрат.

— О, боже! — отец прикрыл рукой глаза.

— Это было антикварное нерабочее оружие, — Рей забрала руки и откинулась на спинку дивана. — И Эдуардо подарил его Куперу. А Купер отремонтировал его по просьбе Анны.

— И это было такое оружие, — сел в кресло напротив Кайрата отец. — Оно заряжалось свинцовым шариком, который забивался шомполом вместе с порохом, но она умудрилась выстрелить себе в голову. И догадайся, кто нашёл её в луже крови с осколками черепа и ошмётками мозга вперемешку?

— Роб? — схватился за голову Кайрат.

— Я сделал всё что мог, — встал Альварес и обогнул кресло на котором сидел. — Я взял вину на себя за подлог с Пикассо, хотя не имею к этой афере никакого отношения. Я выкупил эту картину. Я отдал Куперу свой остров, на который возил Анну, когда мы встречались, лишь бы он только женился на ней.

Он вцепился в спинку кресла, а потом оттолкнул его, взбрыкнувшее задними ножками, но не отступившее с мягкого ковра.

— Эд! — строго осадила его Рей. — Он и сам бы приплатил тебе за такую возможность, он был просто без ума от неё. А она испортила жизнь ему, нам и собственной дочери, за что её нужно бы воскресить и снова прикончить из этого древнего пистолета. В этом нет твоей вины.

— Мы так переживали за бедную девочку, — отец снова открыл ящик и швырнул туда оставленное на комоде письмо. — Была бы возможность, мы бы её удочерили. Но, увидев её с тобой, окончательно убедились, что это Анна нанесла нам такой удар в спину, от которого мы вряд ли когда до конца оправимся.

   — И всё же вольно или невольно, а она и вернула нам сына, — повернулась к Кайрату Рей. — Это теперь главное, а остальное пусть останется на её совести.

Она подняла руку Кайрата, и тревожно посмотрела на кольцо.

— Ты женат?

— Да, — улыбнулся Кай. — Но, к счастью, не на Роберте Купер.

На Нью-Йорк опустился вечер, а они всё говорили и говорили, и говорили.

Он не хотел уходить, но и родителям ещё предстояло ехать в особняк за городом, где они действительно жили, и у Кайрата на завтра была запланирована важная встреча. У всех свои дела.

Да, Анна Косминская украла у них тридцать лет жизни, но он давно уже не маленький мальчик, хоть и обрёл настоящих родителей только сегодня. У него была своя жизнь, работа, семья, и он сам скоро должен стать отцом. И сам привык справляться со своими неприятностями.

Он не стал говорить Оксане про встречу с родителями. Сказал, что она ещё не состоялась. Ни к чему ей переживать. Он приедет и всё ей расскажет. И он искренне верил, что вернётся, хотя и точно знал, что перед этим ему предстоит нелёгкая встреча с Робертой.

Он понял, чего она выжидала — звонка от агента по недвижимости. Слишком уж стелился этот парень, уверяя Кайрата, что ему обязательно нужно приехать. Чересчур откровенно настаивал на необходимости посетить остров. И слишком старательно предлагал именно тот день, что назвала Роберта. Хотя скорее всего и понятия не имел, что это день её рождения.

Роберта решила выманить его на свою территорию. И Кайрат понимал, что рано или поздно этой встречи не избежать. И лучше рано, чем поздно.