Елена Лабрус – Под каблуком у Золушки (страница 56)
Глава 28
ОКСАНА
Беременность никогда не кажется такой долгой, пока не начнёшь ходить с этим пузом сама. И «ходить» это, конечно, громко сказано. Грясти, ковылять, ползать как черепаха. Но как бы это не было тяжело, Оксанка наотрез отказывалась от инвалидного кресла, которое ей усиленно подсовывала Данка.
— Поехали, — подножкой этого агрегата опять ткнулась она в опору качелей, на которых Оксанка пряталась от солнца, от Данки и вообще от всех.
Оксанка вытерла ладошкой слёзы, и хоть она запрещала ей плакать, в этот раз промолчала.
— Куда на этот раз?
— Ты не дойдёшь. В твой пруд сегодня поселили цветных рыбок. Там такая красота!
— В какой из двух моих прудов? — встала Оксанка.
— Не в тот, куда твой папа запустил карасей и каждый день ходит кормить их хлебушком, — Данка так и пошла с ней рядом, толкая перед собой пустое кресло.
— Подожди, он их ещё всех выловит и пережарит, — улыбнулась Оксанка. — И заставит нас есть.
— Есть в графском парке старый пруд, — дурным голосом запела Данка, изображая хрипотцу.
— Да ну тебя, — Оксанка сморщилась.
— Здорово, что вы сюда перебрались всей семьёй.
«Не всей! — хотелось крикнуть Оксанке. — Далеко не всей!» Но это вызвало бы новую ссору, новые слёзы.
Шёл второй месяц, как Кайрат уехал, а кроме этих пустых слов: «Всё будет хорошо!» ей ничего не говорили, и она не знала, что думать. Только три дурацких слова. Она их ненавидела. Она хотела знать жив он или мёртв. И боялась получить ответ на свой вопрос.
Она не знала, что делать. Она просто старалась жить так, словно Кай задержался в пути, и делать всё то, что и так делала бы. Он сказал: «Обещаю, я вернусь до того, как малыш родится». А Кай всегда выполнял свои обещания. Только эта глупая мысль и позволяла ей держаться. Только эта слабая надежда заставляла её вставать утром, спорить с дизайнером, слушать Данку, улыбаться родителям, терпеть его ставших молчаливыми друзей.
Они и правда переехали с родителями в этот большой дом со своей квартирки, потому что ей здесь было легче. Здесь всюду чувствовалось незримое присутствие Кая. В его росчерках на чертежах. В повелительном наклонении глаголов, которыми он пояснил бригадиру к какому сроку должны быть закончены работы. В тех решениях, что он предложил строителям. Оксанка каждый день слышала это: «Кайрат сказал, Кайрат просил, Кайрат настоял…»
Его голос мерещился ей в глухом эхе чужих голосов, его силуэт — среди высаженных кустов жасмина, его руки — душными ночами. Именно ночами становилось невыносимее всего. И Оксанка сидела в кресле-качалке на балконе, где Кайрат сделал ей предложение и смотрела как медленно двигается по небу Большая Медведица — лето перевалило за середину.
— Опять спишь на ходу? — вывела её из раздумий Данка.
— Что-то задумалась.
И судя по тому, что Данка не спросила: «О чём?», ответ был очевиден.
— Лёшка сказал, что привезёт сегодня записи как они задержали «козлобородого», — Данка демонстративно смотрела по сторонам, якобы наслаждаясь красотой окружающего пейзажа.
— Ну, надо же! Хоть это знать я заслужила, — огрызнулась Оксанка и тоже отвернулась.
— Это оперативная информация вообще-то. Её никому не раскрывали.
— Чего же вдруг решили раскрыть?
— Наверно, появились какие-то новые данные, — она повернулась. — А вообще хрен ли я за него оправдываюсь. Вот приедет, сам тебе всё и расскажет. Он операцией руководил, не я.
И Оксанка хотела спросить кого Данка имела в виду Лёху или всё же Кайрата, но они уже подошли.
— Боже, Оксана, ты только посмотри какая красота, — помахала ей рукой мама.
В самый нижний водоём, состоящий из тройного каскада и бежавшего по камням ручья, запустили карпов кои.
— Они же все до одного разные, — показывала мама на пугливо сбившихся в кучку рыб.
— Виктор Петрович, — погрозила Данка пальцем папе. — Этих хлебом не кормить! Только специальным кормом и в определённое время.
— Да, в курсе, — отмахнулся отец. — Там уж в подвале и ёмкость установили, куда их на зиму придётся переносить. А то, говорят, сдохнут они подо льдом, климат у нас не для японских карпов.
Этот пруд с рыбами тоже утвердил Кайрат.
Оксанка разулась, ощутив босыми ногами тёплую ребристую поверхность террасной доски, из которой выложили площадку для барбекю. Взгляд скользнул по крастнолистному клёну, застывшему над водой, по красным спинам пятнистых рыб, по большим серым валунам и крошечной красной пагоде, установленной на одном из них — крошечный уголок Японии, часть души Кайрата.
— Вот только ограждение всё же надо было поставить, — покачала головой мама. — Вот свалится сюда дитёнок, будете знать.
— Мааам, да там же куре по колено, — спустилась к ним со своего возвышения Оксанка, вздрогнув от прикосновенья холодной травы.
— Ему хватит нахлебаться.
— А ты нам на что, — обняла её дочь, прислонившись к плечу. — Вот и будешь следить.
— О, нет, — погладила она её по голове. — Сами следите. А то будет потом у вас бабушка во всём виновата.
— А кстати, о курах, — перебил её папа. — Что ж мы никакую сарайку для живности то не предусмотрели?
— Пааап, — подняла голову Оксанка. — Давай ещё корову заведём, дойную.
— А что? — он поднялся и вытер мокрую руку о штаны. — Хотя козу лучше. Пошли мать, я там на обед лазанью заказал. Хочу попробовать что ещё за лазанья такая.
Он подхватил маму под руку, и они пошли, негромко переговариваясь, обратно к дому.
— Здесь всё словно застыло без него, — сказала Оксанка, глядя на свои пальцы в мягкой траве.
— Ничего, вот родится мелкий, и всё отомрёт, — отвернулась Данка и пошла к своей каталке.
И первый раз она начала отчёт времени не с того, что Кайрат вернётся.
Алексей приехал не один. Кроме Ангелины с ним была дочь мэра, Анна Шаталина.
Данка недолюбливала эту очень стройную белокурую девушку, поэтому поздоровалась сдержано, а Оксанке она понравилась. Непосредственная, общительная, живая. И хоть простой её не назовёшь, но, главное, не пафосная, что при таком родителе скорее было отклонение от нормы.
— Охренеть как красиво! — выразила она общее мнение обо всём.
И после обеда Лёшка повёл всех в комнату, которую отделали Кайрату под рабочий кабинет, но напичкали её аппаратурой как командный штаб ЦРУ.
— Я буду рассказывать, а ты будешь дополнять, если появится желание, — вставил Алексей в гнездо разъёма флеш-карту, и Анька кивнула.
Оксанку посадили по центру перед тремя составленными в ряд мониторами, Аня и Лёшка с двух сторон от неё, Данка, Пашка и Ангелина стояли сзади. Зная Данкин беспокойный характер, Пашка даже не пытался её усадить, просто придерживал её сзади за плечи, и Оксанка старалась не слушать как они там ворковали.
— В-общем, план был простой, — начал Алексей. — Так как Оскар Вуд, как гласили его новые документы, имел привычку приходить каждый день в одно и то же время в одно и то же кафе, то там и решено было познакомить его с Анной.
— Так они же вроде знакомы? — напомнила Оксанка, хотя эту неприятную историю с изнасилованием, конечно, все знали.
— Мы не были уверены вспомнит ли он её. В любом случае это оказалось только на руку. Зная его пристрастие, решили брать его «на живца» в тот же день «не отходя от кассы».
— Как только ты на это согласилась? — обратилась Данка к девушке.
— О, это именно она и предложила, — ответил Алексей.
— Да, — кивнула Анька. — Только в этот раз он был в роли жертвы. А я усердно делала вид, что его совершенно не узнаю. И его замазанную гримом родинку не замечаю. И приклеенной бутафорской бороды как у Санта Клауса в упор не вижу.
— Первая запись, — прокомментировал начавшееся «кино» Алексей.
— Это был для меня самый волнующий момент, ткнула Анька в клавиатуру, остановив запись. — Видите, как он испуган? Ведь легко мог отказаться, сказать, что занято, но, мне кажется, он меня сразу узнал.
— Мне кажется, он наоборот здесь вздохнул с облегчением, — прокрутил чуть вперёд Алексей. — Лицо счастливое. Улыбка.
— Да, забегая вперёд скажу, что каждый вечер ждал он в этом кафе Роберту, с которой они должны были встретится. И он меня узнал, и решил, что именно она меня и послала.
Оксанка не понимала ни слова.