Елена Лабрус – Чужие нас не предают (страница 9)

Это первое, что я услышала — вздох облегчения.

— Да брось, ну что бы со мной случилось? Поставила на беззвучку и заснула.

— Где хоть заснула-то? У подруги?

— Не хочется даже подруг посвящать. И говорить не хочется — такой бред. В гостинице я.

— В какой? Сейчас приеду.

— Может, не стоит? Мы же с тобой в тотальном подозрении, и со всех сторон клятвопреступники, — язвила я.

— И что, будем вести себя как преступники?

— А они бы себя сейчас как вели?

— Наверное, делали бы вид, что даже не знакомы друг с другом, — хмыкнул он.

— Или наоборот, что им типа нечего стесняться, — горько усмехнулась я, прекрасно понимая, что как бы мы себя ни вели, по умолчанию будем виноваты.

Нас и раньше не в чем было упрекнуть, и вот, пожалуйста.

А сейчас тем более. Любое действие будет истолковано не в нашу пользу.

И приедет Андрей ко мне в номер утром, или приехал бы с вечера и остался ночевать — нет разницы. Мы любовники и предатели. Вина доказана. Доказательства неопровержимы. Всё, что вы скажете, будет использовано против вас.

Мне пришлось выйти, чтобы посмотреть на двери номер — эка меня вчера размотало, я даже не запомнила, в каком номере живу.

И можно было, конечно, встретиться в кафе от греха подальше, но не слишком ли много чести — пусть Маринкин детектив или кого она там наняла следить за мужем, снимет, как Остроумов заходит в гостиницу и поднимается в номер.

Наслаждайся!

15

К приезду Остроумова состояние горькой, язвительной иронии над ситуацией, в которой мы оказались, меня не покинуло.

— Рад, что ты в состоянии шутить, — сказал Остроумов, когда, как радушная хозяйка, я предложила ему водки или водки, достав из мини-бара две крохотных бутылочки.

— Что ещё остаётся в этом абсурде, — вернула я алкоголь в холодильник. — Ну рассказывай, что ты обо всём этом думаешь?

Он развёл руками.

— Ты вообще видела видео? Фото? Переписку?

— Только переписку и то, пару листов. Ну и как мы сидим за столиком в ресторане. А ты?

— Я видел всё. Всю ночь сегодня гонял записи. И товарищу, который шарит, отправил.

— Сомневался, настоящие ли они? — усмехнулась я.

— Ну мало ли, — хохотнул Остроумов. — Ничего нельзя исключать.

— Например, что? Парную амнезию? Лунатизм? Сомнамбулизм? Нас взяли в плен и заставили, а потом «Щёлк!» и стёрли память?

— Может, нас и заставлять бы не пришлось, — коварно улыбнулся он.

Вот на эту тему шутки сейчас точно были лишними, но я понимала — это исключительно меня поддержать. От привычки пугливо оборачиваться и взвешивать каждое слово мы теперь долго не избавимся.

— Ещё есть вариант с похищением инопланетянами, — улыбался Андрей. — Испытанием препаратов, лишающих воли. Если постараться, можно много чего придумать, но не насчёт того, как в телефоне могла появиться переписка, которую мы не вели.

— Переписка?

— А ты что не видела?

— Нет, — потянулась я за телефоном. — Мне листы дали распечатанные.

— В телеге, — подсказал Андрей. — Ты в телеге с кем-нибудь общаешься?

— Нет. Только каналы разные читаю. Про цветы, психологию, интерьеры, — листала я список чатов. Вроде все знакомые, все свои.

— В архиве, — подсказал Остроумов.

Я открыла архив и сразу увидела, о чём он говорит.

Строка «Андрей Остроумов» (как без прикрас забит он у меня в контактах) серела значком с пятью непрочитанными сообщениями, отправленными позавчера.

Всё в том же дурацком пошленьком стиле, каким мы никогда не переписываемся, он спрашивал, не истосковалась ли по нему моя киска, интересовался новой встречей.

Первым желанием было откинуть телефон, как дохлую крысу, вторым — немедленно это удалить. Но я не сделала ни то ни другое.

— Как такое может быть? — подняла я на Остроумова глаза. — Кто-то регулярно берёт твой и мой телефоны, отправляет сообщения, отвечает на них и прячет чат в архив?

— Нет, это лишнее. В любой мессенджер, почту, облако, установленную на телефон программу можно зайти удалённо, — объяснил он. — Кто-то, кроме тебя, знает пароль к твоему телефону?

— Да все знают, Андрей. Даже ты. Муж, дочь, сын.

Клянусь, я чувствовала, как у меня седеют волосы. Даже если всей этой ерундой занималась лично Марина, кто-то из моей семьи ей помогал.

— Значит, переписка, выходит, настоящая. Но, я так понимаю, не обошлось и без дипфейков, искусственного интеллекта и всяких современных технологий?

— Не обошлось, но… — Остроумов открыл бутылку воды. Глотнул. — Прости за этот дурацкий вопрос, вы с Нестеровым снимаете хоум-видео?

— Ты издеваешься, что ли?

— Просто на видео ваша спальня, Оль. И мужика видно плохо, потому что из него делали меня, а ты в нативном виде.

Я усилием воли сдержалась, чтобы не прикрыть лицо.

Блядь, до чего же стыдно.

Но вопрос кто снял видео, был актуальнее, чем моя скромность.

— Твоя жена регулярно приезжала заниматься английским с моей дочерью. Ставила ей умные розетки, подключала там что-то. И началось это не вчера. Подозреваю, она весь дом успела снабдить жучками и камерами. Я одно только не пойму — зачем.

— Я, наоборот, именно этим вопросом и не задаюсь, — ответил Остроумов.

16

— Ладно, я ей не нравлюсь, и она решила нагадить, — предположила я. — Злость, зависть, неприязнь, понимаю. Ты жену, видимо, разочаровал или обидел — тоже месть, разоблачение, скандал. Но чем перед ней провинились мой муж и дети? Нестеров к ней относился ровно, даже с симпатией, Артёму она всегда нравилась, Ульянка вообще от неё без ума. Но эта мадам решила, что им без матери будет лучше? Или тут серьёзная психопатия — и по ней, без шуток, психушка плачет.

— Мне кажется, ей нужен Нестеров, Оль, — сказал Андрей. — И не психопатия это, а, наоборот, трезвый, холодный расчёт. Одним махом устранит и тебя, и меня, тронет разбитое сердце Нестерова, а твои дети уже и так на её стороне.

— Она метит на моё место? И мой дом, как та кошка, уже пометила? — не к добру вспомнила я обеденные приезды мужа в гостевой домик.

Бред, конечно, но я уже не знала, что и думать. Муж резко и спортом заниматься начал, и за собой следить, и работы у него резко прибавилось. Неизвестно кем поставленные камеры в доме, откровенно липовые переписки, вопиюще фальшивые снимки, а он поверил, словно загипнотизированный, или ему это на руку?

— Она сразу метила на твоё место, — добивал меня Андрей. — Думаю, я ей был нужен лишь как предлог узнать получше твоего мужа, найти слабые места в вашем браке, придумать план. Нестеров богат, а я кто — я никто, — тяжело вздохнул Остроумов.

Масштаб катастрофы, что казалась мне поначалу едва ли не глупым, хоть и жестоким розыгрышем, рос с каждым новым открытием.