Елена Лабрус – Чужие нас не предают (страница 51)

83

— Мам, пожалуйста! — рухнул на водительское кресло Артём минут сорок спустя. — Пожалуйста, не надо её в тюрьму. Она всё подпишет, всё расскажет, я принесу всё, что нужно, она скажет, где это взять, но не сажайте её в тюрьму.

Я тяжело вздохнула. Нестеров был прав. Это куда серьёзнее.

И может, Марина на то и рассчитывала, перетягивая на свою сторону сына, делая его своим любовником и союзником, а может, это вышло само собой, но у неё получилось.

«Имя, сестра, имя!» — вспомнила я небезызвестную миледи, что в «Трёх мушкетёрах» так задурила голову солдату-охраннику, что тот взялся отомстить за её поруганную честь и зарезал-таки герцога Бекингема.

Ничто не ново под этим солнцем, но, как и сотни лет назад, всё ещё безотказно работает.

— Не могу тебе ничего обещать, Артём, — покачала я головой. — Поживём — увидим.

— А что там у папы? — завёл он машину.

— Он поехал на встречу, — открыла я сообщение от Нестерова.

Мы приехали в наш гостевой дом, что превратили в боевой штаб, до того, как вернулся Нестеров.

Дина мерила шагами небольшую гостиную и спорила с Пономарёвым.

Вернее, она возмущалась и спорила с Матвеем, тот вяло отбивался.

Ещё несколько человек, одни парни, сидели за мониторами и в происходящем не участвовали.

— Нельзя было этого делать, нельзя! — размахивала руками Дина.

— Дин, это не нам решать, — привычно откликался Пономарёв. Разговор этот явно шёл не впервые. — Мы сделали свою работу. Распорядится её результатами по своему усмотрению — право Евгения Эдуардовича.

— То есть отдать этому мудаку всё, что мы на него собрали — ты считаешь правом? А я считаю глупостью. Артём, ну хоть ты ему скажи, — повернулась она.

Поздоровалась со мной кивком.

— Дин, — буквально, руками остановил её Матвей, усадил на стул. — Успокойся. Всё будет хорошо. У Нестерова наверняка есть запасной план.

Он посмотрел на меня. В глазах стоял вопрос: «Наверняка же есть? Правда, ведь есть?»

Что всё настолько плохо, и никто из них не верит в честность одноглазого, я не ожидала.

— Лучше бы передали всё это в Интерпол, — выдохнула Дина и, кажется, сдалась.

Устала спорить, устала бороться с неизбежным, просто устала.

Отчасти я её понимала, она вложила столько сил и моральных, и физических, что поступок моего мужа казался ей безумием, причём бессмысленным и неоправданным.

Но, возможно, она не теряла близких, как теряла сейчас мужа Вера, чтобы понимать, что ни одна компания не стоит жизни любимого человека.

Все деньги мира тебе его не заменят.

Империи создаются и рушатся, ледники намерзают веками и таят в одночасье, звёзды загораются и гаснут — в этом мире ничто не вечно. Но другого такого человека уже не будет. Он не повторится.

И как бы это ни было несправедливо, я бы предпочла потерять компанию, а не мужа. А нам внятно дали понять, что выбор у нас невелик.

— Вы красивая женщина, и я, очень надеюсь, умная, — сказал мне одноглазый в нашу единственную встречу.

Нестеров передал ему, что я согласна посадить Маринку, но Пират пожелал встретиться со мной лично.

— И я надеюсь, понимаете, — продолжил одноглазый, — что я получу эти чёртовы записи любой ценой, но… вы готовы заплатить эту цену? — выразительно посмотрел он на мой живот. — Растить ребёнка одна? Муж ведь ещё не знает, да?

84

Я умела держать лицо.

— С чего вы взяли, что это его ребёнок? — усмехнулась я. Может, записи в базе данных женской консультации он и нашёл, но свечку не держал. — Что я планирую к нему возвращаться?

— М-м-м… даже так, — удивился одноглазый. — Вы даже умнее, чем я думал. Ну что ж. В любом случае вы меня услышали. Играть со мной в поддавки я не советую. Документы должны быть все. А девчонка сидеть. Вы сделали правильный выбор.

Зачем ему нужно, чтобы Марина села, я не хотела даже гадать, но да, я его услышала.

И я видела Райского.

Цезарь не уступил — и его убили, Райский не отдал его деньги — и доживал последние дни.

Нестеров вроде был со мной согласен, но…

— Кто сказал, что нужно выбирать? — поднял он бровь, когда я озвучила свои опасения. — И то, и другое, — безапелляционно заявил он. — И мы не будем играть в поддавки. Мы сыграем в игру поинтереснее, — подмигнул он.

Тогда я ему поверила, но теперь боялась вместе со всеми.

— Ну, что там у нас? — вошёл Нестеров, когда все напряжённо уставились в мониторы. — Уже началось?

— Блядь, да, — выдохнул кто-то из программистов.

— А быстро они, — бодро отозвался Нестеров.

— О, боже! — простонала Дина, глянув на монитор. — А я предупреждала.

— Ну, предупреждён, значит, вооружён, — обнял меня Нестеров.

Артём его показную весёлость не разделял. Лицо его стало бледным. Как, впрочем, и у большинства присутствующих.

Ничего не понимала, наверное, только я.

— Они взломали нашу базу данных, — сказал кто-то словно специально для меня.

— И они её стирают, — добавил кто-то другой следом.

— Минут через тридцать компания «ПромЛес» исчезнет с лица земли, — сказал кто-то третий.

В гробовой тишине все следили за мелькающими на экранах строками.

— Нам конец, — упал на стул Пономарёв.

Матвей продержался дольше всех, но тоже пал, как та крепость.

Я посмотрела на Нестерова. Он больше не улыбался.

— Хорошо, что деда здесь нет, — сказал Артём.

Он сглотнул ком в горле.

— Не думала, что это будет так, — выдохнула Дина. — Жёстко. Быстро. Тотально.

Она не выдержала, отвернулась, встала.

— Думала, нас пощадят? — спросил её Матвей.