Елена Лабрус – Чужие нас не предают (страница 52)

— Думала, оставят хоть что-то. Ты ошибся, — достала она из сумки пачку сигарет, обращаясь к одному из своих подчинённых, — они справились за десять минут.

Экран её монитора потух. И остальные тоже погасли одним за одним.

Дина открыла настежь окно. Щёлкнула зажигалкой. Затянулась.

Длинная лента в тысячу набирающих цвет тюльпанов вилась прямо перед ней.

— Ну, вот и всё, — выдохнул Нестеров.

Артём вытер сбежавшую по щеке слезу. Моё сердце сжалось.

Мой бедный мальчик, для меня он всегда будет моим мальчиком, добрым, щедрым, ранимым, и я всегда с трудом буду выдерживать его слёзы — расплакалась и я.

— Оль, ну! — прижал меня к себе Нестеров.

Кто-то протянул салфетки.

Я тоже глупо надеялась, что на этом всё закончится, но не думала, что так.

85

— Ну что? — Дина докурила, потушила окурок, повернулась к Нестерову. — Сколько будем ждать?

Выражение её лица до неузнаваемости изменилось, стало спокойным, даже безмятежным.

— Да нисколько, — ответил Нестеров. — Запускайте.

Его лицо, напротив, стало куда напряжённее, чем было.

Дина кивнула. Села. Взяла свой телефон.

— Переключайте, — сказала она кому-то в трубку.

Нестеров стиснул зубы и мои пальцы. Я тоже вцепилась в его руку, словно боялась потерять.

Не знаю, сколько минут мучительного тревожного молчания прошло.

Первым загорелся монитор Дины, а потом включились и все остальные.

— Ну, глянем, что тут у нас, — защёлкала она мышью. Посмотрела на часы. — Пять минут, полёт нормальный.

— Что происходит? — спросила я.

— Помнишь, я говорил, что мы разобрались, поменяли сервера, но продолжаем скармливать со старых недостоверную информацию?

— Да, — кивнула я. Посмотрела на сына.

Недоумение и отчасти восторг не помещался на его лице, настолько его было много.

— Ну вот, теперь мы просто перешли на новые.

— И работаем дальше?

— Ещё лучше, чем прежде, — кивнул Нестеров, — ведь мы теперь защищены.

— Они стёрли с лица земли несуществующую компанию? — спросил Артём. С задранными по лбу бровями он выглядел таким ошарашенным.

Всё же отец рассказал ему не всё. И правильно сделал.

— Именно так, — кивнул Нестеров. — И мы этого ждали. Пока радо, конечно, радоваться, ещё посмотрим.

— Нет, Жень, уже можно, — уверенно сказала Дина. — Я за свою работу ручаюсь. И за свою команду тоже. Мне жаль, что эту гниду мы не прижмём, но компанию мы не потеряли. И я предлагаю это отметить, — она кивнула Пономарёву.

— Уже иду, — ответил он и скрылся в кухне.

А потом вернулся с шампанским.

— Жень, я не буду, — тихо сказала я мужу, когда он подал мне бокал.

— Не понял, — так же тихо ответил он. — Плохо себя чувствуешь?

— Давай отметим, — налила я себя воды, — потом поговорим.

Он кивнул. Поднял бокал.

— Ну, что друзья мои… — начал он.

А ещё всегда говорил, что у него не выходит «толкать речи».

Выходит, ещё как, — улыбнулась я.

— Ну, рассказывай, — пригласил он меня выйти, когда к шампанскому на столе появились и заранее припасённые бутерброды, и ещё какие-то закуски.

— Не хотела сейчас, но… ладно, — выдохнула я.

На Нестерова страшно было смотреть, такой у него был вид. Словно у меня как минимум рак, а может, что и похуже.

— Господи, ты меня убиваешь, — покачала я головой. — Всё в порядке со мной, Жень. Всё в порядке. Просто у нас будет малыш. Я беременна.

— Что? — он, без шуток, пошатнулся.

Я помогла ему сесть на ступеньку.

— Ты… — он покачал головой. — Но… как?

— Ты меня спрашиваешь? Ещё спроси, чем, — покачала я головой.

— У вас всё хорошо? — вышел вслед за нами озабоченный Артём.

— Да, — развёл руками Нестеров. — Не поверишь, но у тебя будет брат. Или сестра. Как повезёт.

Артём покачал головой. Наверное, это значило: ну, вы даёте!

— А выбрать можно? — улыбнулся он. — Ну, круто. Нет, правда, прикольно. — Он задумался и вдруг засиял. — Чёрт, вообще здорово! А Ульянка знает?

— Ещё нет, — покачала я головой.

— Можно я ей скажу?

Я пожала плечами.

— Ну скажи.

— И Карине? Можно?

— Но больше никому, — остановил его рукой отец, видя, что тот разошёлся.

— Ладно, пап. Только я прямо сейчас скажу, хорошо? — рванул он в сторону Райских.

И нам только и осталось — развести руками.

— А ты говорил... Марина, — посмотрела я на Нестерова. — Карина там, а не Марина, — постучала я по левой стороне груди, — в его сердечке.

— А я разве говорил про сердечко? — улыбнулся Нестеров.