Елена Лабрус – Чужие нас не предают (страница 50)

Я даже хотела сама сесть за руль, но сына дорога успокаивала, он становился собраннее, внимательнее, а я, наоборот, начинала паниковать, поэтому сдержалась и ничего не сказала.

— Как думаешь, у нас получится? — спросил Артём, когда мы уже подъезжали к назначенному месту.

— Я не знаю, Тём. Но давай доверимся профессионалам. Постараемся им не мешать и ничего не испортить.

— Вот за это я боюсь больше всего — что всё испорчу.

— Ну, значит, испортишь, — сказала я, как говорила всегда. Когда мой сын красил свои первые поделки из пластилина, когда первый раз пёк со мной печенье, когда лепил свой первый пельмень. — Худшее, что может случиться?

— Что отец всё отдаст одноглазому, тот получит желаемое, а потом компания рухнет.

— Она не рухнет. То есть рухнет, конечно, наверняка рухнет и, как сказала Дина, уйдёт под воду, но есть и положительный момент. Во-первых, будем знать: мы сделали всё, что могли. Во-вторых, на этом всё закончится. А в-третьих, руины — это место, на котором можно построить что-то новое, что-то надёжнее, лучше, круче.

— Это ты сейчас про компанию или ваши отношения с отцом? — слегка улыбнулся он.

— Одно другому не мешает, — толкнула я его в плечо.

— Но у вас всё серьёзно? — улыбнулся он шире.

— Скажем так, мы пока в букетно-конфетной стадии.

— Ясно, — кивнул сын.

Он ничего не добавил, но ему заметно полегчало, а это главное.

У здания нас встретили.

Долго вели тёмными коридорами.

— Сюда, Оль, — вышел нам навстречу Даниловский, когда я уже подумала, мы заплутали.

— Ну, что у нас есть? — села я на предложенный стул.

— Не скажу, что много, — сел за рабочий стол Александр. Артём остался стоять. — Щедрым вашего Селиванова не назовёшь, — положил он перед собой полученные бумаги. — Так, всякие мелочи: проституция, порнография, шантаж, вымогательство, мелкое хулиганство, но на пару лет натянуть можно, а если сильно постараться, даже на пяток.

— То есть посадить Марину есть за что?

— Есть, есть, — кивнул Даниловский. — Всё, как обещано.

— Ну ладно, будем считать, эту часть сделки одноглазый выполнил.

Артём рвано, нервно вздохнул.

— А о чём она хочет поговорить? — спросила я.

— Сейчас узнаем, — посмотрел на него Даниловский. — Ну что, пойдём?

— Да, конечно, — встрепенулся тот.

Даниловский позвал дежурного и сам пошёл проводить Артёма.

82

— Его можно оставлять там с ней одного? — спросила я, когда он вернулся.

— Ну, во-первых, там камеры, во-вторых, охрана, а в-третьих, она же не дикая тварь из дикого леса — не порвёт она мальчишку в клочки. Так, может, слегка поцарапает, — улыбнулся он, когда я округлила глаза. — Да шучу я, шучу. Она расстроена, испугана и категорически не хочет в тюрьму, поэтому не волнуйся, вести себя будет хорошо.

— Всё, как ты и говорил?

— Думаю, да.

— Думаешь или уверен? — не так-то просто было меня успокоить.

— Разве можно в наше время быть в чём-то уверенным? — остудил меня Даниловский взглядом. — Но, если ты будешь дёргаться, делу это никак не поможет.

— Ок, — согласилась я. — У тебя есть новости?

— Конечно. Иначе я бы весь этот цирк и затевать не стал. Нашли мы записи, что возле клуба за руль своей машины девушка села сама. Нашли запись с камеры по дороге. Там тоже хорошо видно, что за рулём не Камиль. И от этой камеры до места аварии рукой подать. Она сама отправила машину в кювет. Умышленно. И даже уже подписала свои показания, — постучал по папочке Даниловский.

— Ты, я вижу, времени не терял.

Он развёл руками.

— Что-то ещё? — спросила я.

— Нашли тех отморозков, что избили Ивана, — ответил Александр. — Я очень удивился, что ваша Марина сама с ними договорилась и заплатила, но судя по хронометражу, время у неё было. Нестеров был в отключке, дети почти два часа ждали тебя в отеле, а от вашего дома до парка школы не так уж и далеко. Что Иван будет возвращаться в это время с тренировки, она, конечно, узнала заранее. И это всё тоже у меня теперь есть. Там, конечно, бо́льшую часть работы провела охрана отца Ивана, но результаты у меня.

— В том, что пыталась отравить Нестерова, она созналась?

— Частично. Никакого наркотика у неё не было. Обычное снотворное, к тому же твоё. Она просто взяла таблетки в аптечке.

— Снотворное? — удивилась я. — Но врач сказал…

— Анализов они не проводили, там этих «наркотиков изнасилования», начиная от рогипнола и заканчивая скополамином столько, что на все не проверить. Да и зачем. Их задача была привести твоего мужа в сознание, и с этим они благополучно справились.

— А о чём она говорит с Артёмом ты хотя бы примерно представляешь?

— Нет. К Артёму у неё что-то личное. Но то, что ты имеешь в виду, да. Тоже у меня.

Я выдохнула. Наверно, именно это я и хотела услышать.

То, на что мы сделали ставки буквально вслепую, доверившись лишь опыту Даниловского и его интуиции, у нас есть.

— Может, всё же включишь запись? — посмотрела я в тёмный экран монитора.

— Нет, — уверенно покачал он головой. — Вас это, мама, не касается. А я посмотрю потом.

— Сволочь, — покачала я головой.

— А то! — усмехнулся он.

— Ну, тогда выведи меня отсюда. С Артёмом ты, я тоже, думаю, побеседовать захочешь наедине, подожду его в машине. К тому же душно у вас, — демонстративно помахала я на себя рукой.

— Ну пойдём, хоть провожу, — очередной раз встал Даниловский.

— Я что-то не спросила, — повернулась я к нему по дороге, — что у вас с Леной-то? Сложилось?

Последний раз, когда мы виделись, наверное, месяцев семь назад, у него был роман с коллегой.

— Нет, — покачал головой Даниловский. — Да она и уехала. Будет бороться с преступностью в Калининграде. Но у меня всё хорошо. Пятый месяц и вот, — он достал из кармана бархатную коробочку. — Что скажешь?

— Боже! — обомлела я, увидев кольцо. — Очень красивое, Саш. Поздравляю! Кем бы ни была твоя избранница, ей точно повезло. Пятый месяц, говоришь? — улыбнулась я.

— Ну, в общем, так получилось, — смущённо потёр он бровь.

— Поздравляю! Правда, — сжала я его запястье.

— У вас-то с Нестеровым как? Налаживается?

— Ну, мы в процессе, — кивнула я. — Но, думаю, наладится.

Даниловский тоже кивнул. Потом махнул мне рукой.

Он вернулся, а я пошла к машине.