Елена Лабрус – Чужие нас не предают (страница 48)

— Тогда зачем тебе я? — усмехнулся Нестеров.

Пират тоже усмехнулся.

— Э, нет, я не облегчу тебе задачу и не буду договариваться с ней сам.

— У неё ничего нет, — напомнил Нестеров. — Ей нечего тебе предложить.

— Именно поэтому здесь ты, а не она. И ты отдашь мне всё, что вы собрали, а я верну тебе компанию и даже придам ей пинка для ускорения. Вы же уже почувствовали, что дела пошли в гору?

— Не особо, — пожал плечами Нестеров.

— Не лукавь, Нестер. Тебе не идёт. Всё ты заметил и прекрасно знаешь, что вашими усилиями вы, максимум останетесь на плаву, но ещё нескоро вернёте себе былые показатели. Процесс это долгий, медленный, недешёвый. И не сомневаюсь, вы справитесь, но какой ценой?

Нестеров промолчал. Да, всё было не так радужно, как он описал Артёму. Но всё же и не так плохо, как расписывал одноглазый.

— Я верну репутацию твоей компании, а твоей жене отдам Маринку — и мы будем в расчёте.

— А если она откажется?

— Значит, откажется. Договоримся полюбовно тет-а-тет, ты мне, я тебе. Но ты всё же предложи. Потому что, если ты этого не сделаешь, а она потом узнает, что ты мог, но отказался, претензии предъявлять будет уже некому, только себе.

— А если откажусь я?

Пират улыбнулся белоснежными винирами, что, редкий случай, но идеально ему шли и смотрелись как свои зубы, делая его похожим на голливудского актёра.

— А вот этого я тебе делать не советую. Потеряешь ты гораздо больше, чем приобретёшь. И я слов на ветер не бросаю.

— Ну, тебе тоже есть что терять, Михаил Романович. Так что потеряем мы вместе. Я ведь не останусь в долгу.

Селиверстов молчал. На худом лице играли желваки. В глазах читался вопрос: он недооценил Нестерова? Или тот блефует?

— Давай сначала спросим твою жену, — наконец, сказал он. Если она захочет увидеть Маринку в тюрьме, я лично передам её господину Даниловскому со всеми потрохами — это будут мои гарантии. Я выполню свою часть сделки, а ты выполнишь свою, — можно сказать, не дал он Нестерову ответить.

Развернулся. Кивнул телохранителю, даже двум, так удачно мимикрировавшими под деревья, что Нестеров увидел их только сейчас.

Но, прежде чем идти к жене, Нестеров должен был с кем-то посоветоваться.

Не с Диной, не с Пономарёвым, не со своей командой. Он точно знал, что они ответят. Провернув такую работу, вложив в неё столько сил, они, конечно, будут против любых уступок и любых сделок. Но это не их компания, и они ничего не теряют, а вот Нестеров мог потерять всё.

К счастью, он знал человека, которым понимал толк в подобных делах куда лучше их всех, вместе взятых.

79

— Ты уже поговорил с женой? — первое, о чём спросил Нестерова Райский, когда тот объяснил ему суть проблемы.

Антон уже почти не вставал. С Евгением он говорил, лёжа в спальне за тёмными шторами — он больше не выносил не только еду и лекарства, но даже свет.

Не утратил Райский только ясность ума, но дни его были сочтены, и смотреть на него было тоскливо.

— Нет, — ответил Нестеров.

— Не говори ей всего. Не говори, чем ты должен поступиться. Это не её выбор. Это — твой. Её выбор очевиднее. Конечно, она захочет поквитаться.

— Я бы не был в этом так уверен, — покачал головой Нестеров. — Она может и отмахнуться. Не простить, а именно послать её к чёрту. У той всё равно ничего не вышло.

— Тогда убеди жену, что её великодушие сейчас вам не на руку. Получить и компанию, и девчонку — это больше, чем получить только компанию. А поступиться всё равно придётся.

— Я тебя понял, — кивнул Евгений.

— Я тому лучшее подтверждение, Жень, — закашлялся Райский. — С такими людьми, как Сильвер, — а если я правильно понял, речь именно о нём, — лучше не шутить.

— Сильвер? — удивился Нестеров.

Логика прозвища была понятна: одноглазый — значит пират, пират — «Долговязый» Джон Сильвер, плюс созвучная фамилия Селиверстов. Непонятно только, откуда его знал Райский.

— О, Жень, мир криминала столько же мал, как мир любой семьи. Все друг друга знают, все повязаны, все где-то когда-то пересекались. С Сильвером мы, к счастью, лично не знакомы, но земля слухами полнится. Если бы ты пришёл пораньше, я бы, наверное, рассказал тебе больше.

— Если бы я сам знал раньше, что это он.

— Но я и сам знаю немного, — снова закашлялся Райский.

Неверной рукой взял стакан с трубочкой. Отпил воды.

— А кому дорогу перешёл ты?

— Не я, Цезарь. Это его долги. Но долги наших друзей — наши долги, — он развёл руками.

— Неужели ничего нельзя сделать?

— Наверное, что-то и можно, но я не знаю, что.

— Это же явно какой-то яд. Не рак, не онкология, не болезнь.

— Так и есть. Но, боюсь, процесс уже необратим. И нечего даже обсуждать. Мне — нет. А тебе ещё есть что.

— Ты считаешь, её надо посадить? Маринку?

— Судя по тому, что рассказала Олеся, не невинная она овечка и наказание заслужила, но тюрьма не пойдёт ей на пользу, не исправит, ничему не научит, сделает только злее, — посмотрел он на Нестерова выразительно. — Просто не скидывай её со счетов.

Нестеров думал над его словами всю дорогу.

Не скидывать Маринку со счетов. Если бы только он мог с ней связаться. Но её Следственный комитет с собаками не может найти, да и вряд ли Сильвер позволит ей сейчас с кем-то встречаться.

К жене он приехал с тяжёлым сердцем и угрюмым выражением лица.

И как ни хотел продолжить их невинные встречи, в которых можно не касаться прошлого, не мечтать о будущем, настоящего было не избежать.

— Говори, — закрыла она дверь в кабинет. Объяснять ей ничего не требовалось.

Разговор был долгий, про Артёма, про Ульяну, про Марину, её отчима, про человека, которого она оставила без глаза. Нестеров не сглаживал углы, разве что не рассказывал некоторые подробности, которые не так уж были и важны.

— Может, тебе поговорить с Даниловским? — спросила жена выслушав.

Евгений едва сдержался, чтобы не заскрипеть зубами.

— Я уже с ним говорил. Что нового он мне скажет? Они даже дело не завели, Оль, за отсутствием состава преступления, или как они там это хитро формулируют. Он просто подался на твои уговоры и занимается расследованием неофициально. Уверен, по голове его за это не погладят. Другое дело, когда девчонку подадут ему на тарелочке с голубой каёмочкой.

— Поджаренную до румяной корочки, — усмехнулась она.

— Ну, решение за тобой, — напомнил Нестеров.

— А что ты будешь должен отдать взамен?

— Не отдать, получить, — слукавил он. — Свою компанию.

Жена оценила его сканирующий взглядом и без труда уловила фальшь.

— Наверняка же в этой сделке есть какой-нибудь подвох, — прищурилась она.

— Наверняка, — кивнул Нестеров. — В каждом договоре обязательно что-нибудь написано мелким шрифтом. Но предоставь это мне. Тебе просто надо выбрать.