Елена Лабрус – Чужие нас не предают (страница 4)

Я посмотрела на мужа. Да ясный перец, я понимала, это просто предлог, в наше время то же самое звучало как «переустановить винду», например, но сейчас у меня была роль не лучшей подружки и не всепонимающей матери, а самки, охраняющей своего неразумного несовершеннолетнего тигрёнка.

— Можно подумать, одноклассникам надо что-то другое, — усмехнулась дочь, и, громко топая по лестнице, пошла в свою комнату.

— Да пойми ты, тигрёнок, — поднялась я вслед за ней.

Она демонстративно обняла подушку и отвернулась к стене.

— Пойми, — села рядом. — Однажды ты вырастешь в шикарную тигрицу и будешь покорять этих ненасытных диких тигров взмахом кончика хвоста. Но не торопись ты взрослеть! Повзрослеть ты ещё успеешь, — потрепала я её по голове.

— Уйди, мам, — дёрнула она плечом, сбрасывая мою руку. — Ты мне жизнь испортила.

— О, господи! — закатила я глаза. — А без этого дешёвого подросткового пафоса можно?

— Дешёвого? — резко развернулась она. — Ты хоть знаешь, сколько баб вокруг него вьётся? Представляешь, сколько сил я потратила, чтобы Кам обратил на меня внимание? Чего мне стоило пригласить его к себе? Просто пригласить. А уж добиться, чтобы он согласился!

— Нет. И даже знать не хочу, — встала я. — Потому что оно того точно не стоило. Стоять за мужиком в очереди — и в пятнадцать, и в пятьдесят не круто. Или как там у вас сейчас говорят?

— Никак у нас не говорят, — фыркнула она. — Тебе легко говорить, ты красивая, а я… я гадкий утёнок!

— Ну ты сама себе и ответила. Ты же помнишь, чем закончилась сказка.

— Можно мне побыть одной? — упёрлась она в меня взглядом.

— Да, конечно. Сколько угодно, — встала я. — Только ещё один момент. Будь добра, одевай, пожалуйста, лифчик, или хотя бы топ. Неприлично ходить с голыми сиськами и торчащими сосками по дому даже при отце. А у нас ещё Артём, его друзья, дед, рабочие, папины знакомые. Это ведь нетрудно?

— Нетрудно, — словно выплюнула она.

— Спасибо! — вышла я и закрыла за собой дверь.

— Что случилось-то? — спросил муж, прикончивший за это время Кровавую Мэри и доставший из холодильника кефир.

— Ровным счётом ничего. Она соврала, что ей семнадцать. Парень узнал, что ей на два года меньше и ретировался.

— Что и следовало доказать! — взмахнул коробкой кефира муж.

— Что и следовало, — принялась я убирать на кухне, мыть посуду, возвращать на места фрукты, овощи, лёд, миксер.

С дочерью с того дня мы обменивались только дежурными «Доброе утро!» и «Буду к восьми», пока она неожиданно не позвала меня в комнату оценить умные розетки.

И я очень удивилась, что жена Остроумова занимается с ней английским.

7

Вложиться в общий бизнес Остроумов предложил Нестеру, когда у Андрея с Мариной уже всё было серьёзно. Из просто девушки, что подрабатывала переводчиком на встрече, где они и познакомились, она стала его невестой. И свадьба была не за горами.

Я решила, Марина и сподвигла Остроумова открыть своё дело, даже настояла. Он бы и дальше раздумывал, сомневался, искал отговорки, хотя задумка была сто́ящей.

И Нестеров со мной спорил, что Остроумов давно собирался, просто совпало, но в итоге я оказалась права — если бы не Маринка, его планы так и остались бы планами.

Денег только ему не хватило, кредит дали лишь на половину нужной суммы, поэтому он обратился к Нестеру. И мой муж согласился.

И я, когда Андрей предложил пойти к нему главным бухгалтером, не думала ни секунды.

— У тебя и так всё налажено, Жень, — объясняла я мужу, который вроде и не был против, но и не сказал «да», — а я и за твоими вложенными миллионами присмотрю, и в курсе дел буду, карьерный рост опять же. Кто я у тебя — так, мелкая сошка, рядовой бухгалтер, а там буду вторым человеком после директора.

А ещё вырвусь наконец из дома, — добавляла я про себя, — пока окончательно не одичала на удалёнке. С людьми, наконец, буду работать, а не с иконками в ноутбуке.

Рабочий чат и телефонные звонки не в счёт. Весь мой живой круг общения — девочки из салона красоты, соседи, с которыми мы здоровалась через забор, да две подруги за тридевять земель, с которыми, хорошо, если раз в несколько месяцев виделись.

Я и машину-то забыла, как водить по городу — ездила только до ближайшего магазина.

И дома, конечно, всегда есть чем заняться, кроме возни с цветами, наведения уюта, да бессмысленной смены штор, ковров и подушек к каждому сезону, чем я себя радовала и развлекала.

Дети выросли, им моя круглосуточная опека стала ни к чему.

Готовили себе сами, стирали сами, особенно Ульяна.

ПП, ЗОЖ, БЖУ. Правильное питание, белки-жиры-углеводы — теперь была её новая религия.

Артёму же было всё равно: мог, рискуя жизнью, и Улькиной постной куриной грудкой пузо набить, мог за один присест умять половину моей лазаньи, а мог и пачкой чипсов ограничиться.

Нестеров жил на работе. Ему лишь бы с утра была чистая рубашка да завтрак, а на ночь свежий кефир. Муж в последнее время даже не ужинал, считал, начало расти не только давление, но и живот. И утро в кои веки начинал с домашнего спортзала и бассейна.

За домом теперь присматривали свёкор со своей женщиной, Надеждой Михайловной. Жили они отдельно — в одном из двух гостевых домиков, в наше хозяйство не лезли, но за любую помощь по дому и участку брались охотно, можно сказать, даже напрашивались.

И это была ещё одна причина, по которой я вышла на работу.

Старшему Нестерову, передавшему пост главы компании сыну, было жизненно важно остаться нужным, занятым, полезным, а я не могла лишить его маленьких радостей и забот — покосить траву, постричь слишком разросшуюся ёлку, проследить за строителями, что обновляли фасад дома. Да хоть то же постиранное бельё развесить — на это тоже надо время, которого у меня стало в обрез. Вот и нагружала их с Надеждой Михайловной посильной работой.

Ох! Опомнилась я. Ещё же «дедам» сказать!

Ну, теперь дел и у них прибавиться, — покачала головой.

М-да, гинеколог ошарашила меня сегодня новостью, от которой не отмахнёшься.

8

Впереди недовольными трелями клаксонов разразились сразу несколько машин — видимо, кто-то тупил. Потом, разрезая воду широкими шинами, в сопровождении мигалок проехала колонна техники, из-за которой мы, видимо, и стояли. И все, наконец, поехали.

Середина марта, а в городе всё таял снег — столько его навалило за зиму.

Беременность тоже свалилась на меня как снег на голову, подумала я.

На развилке к дому нужно было повернуть налево, но я включила правый поворот — наутро хотела своим пожарить сырники, надо творога купить. Да и так по мелочам: мужу кефир, Ульяне овощи, Артему энергетик, он без него не просыпался.

Себе хотела взять вина к ужину, но теперь какое вино.

Господи! Спаси и сохрани! Не представляю, как мы справимся, — вздохнула я, рассчитавшись на кассе самообслуживания. Заодно решила зайти и в аптеку.

Нестеров с лёгкостью покупал женские прокладки и геморроидальные свечи, но сам за виагрой зайти стеснялся, а там последняя таблетка.

Пока провизор ходила в подсобку, я рассматривала витрину с детскими товарами. Соски, бутылочки, памперсы… до сих пор не верилось, что скоро всё это снова станет частью нашей жизни.

— Может, вам вместо виагры дать сиалис? — спросила провизор. И я даже не сразу поняла, что это мне. Пока она не окликнула. — Женщина!

— Что? — повернулась я.

Вот спасибо, что на всю аптеку сказала «виагра»!

Теперь ещё соседи начнут судачить — коттеджный посёлок небольшой, все друг друга знают.

— Мужу кардиолог прописал, — сказала я погромче и полезла в сумку. — У меня есть рецепт.

— Виагра продаётся без рецепта. Да и помню я ваш рецепт, там было несколько препаратов на выбор, — ответила женщина в белом халате, — потому и предлагаю. Виагра и всасывается хуже, и приём пищи на неё влияет, и действие у виагры короче.

Да господи ты, боже мой! Нельзя просто взять деньги, дать мне лекарство и промолчать? Обязательно сто раз повторить: виагра, виагра, виагра?

Или ещё не все услышали, что я покупаю?

— Попробуйте, — подала она коробочку. — Это лекарство выбирает большинство кардиологов, да и урологов, и не только для лечения эректильной дисфункции.