Елена Лабрус – Чужие нас не предают (страница 38)

— С ним вообще всё в порядке? — дёрнулся Артём.

— Можешь, конечно, проверить, но я была у него минут пятнадцать назад, когда ты пошёл провожать свою подружку. Спит, как младенец, — положила она свою руку поверх его и закрыла дверь. — Не будем его беспокоить. К чему вообще сложности, когда можно просто хорошо провести время вместе, как два взрослых человека, ни один из которых другому ничего не должен.

— Плохая идея, — покачал головой Артём.

— Плохая? — делано удивилась Марина. — А твой большой дружок так не считает.

Она стала расстёгивать его брюки.

— Ну, иди сюда, мой хороший. Соскучился по мне? — разговаривала она с его членом. — Сейчас я сделаю тебе хорошо. Приласкаю. Тебе понравится.

Боги! Этому невозможно было сопротивляться.

Когда, опустившись на колени, она облизала подрагивающую от возбуждения головку, Артём уже был готов на что угодно, лишь бы она не останавливалась.

Он толкался в её грешный рот и думал обо всех тех мужчинах, что ради обладания женщиной испокон веков лгали, предавали, убивали, рисковали службой и карьерой, ставили на кон жизнь, а порой её теряли. И всё ради него — сладостного мига страсти, обжигающего огня похоти, безумия соития.

62

Безудержная. Неукротимая. Ненасытная. Всепоглощающая. Безрассудная.

Всё это было о ней. О страсти. И всё это не оставляло ему шансов.

Он ненавидел эту бабу, но готов был трахать её до исступления.

Пока она не начнёт его умолять остановиться.

Пока он сам не захочет остановиться.

Артём толкнул Марину грудью на кровать. Поставил на колени. Наспех натянул презерватив и, подхватив за бёдра, глубоко, резко вошёл.

Мощно, жёстко, обезумев от желания, он входил в неё снова и снова.

Это было подло, несправедливо, нечестно и даже жестоко по отношению к нему, но это был лучший секс в его жизни.

Лучший, когда он трахнул её первый раз, и лучший сейчас.

Были у Артёма другие девчонки, несколько раз проститутки, постарше, помоложе, разные, но слаще, чем с этой гнусной бабой, не трахалось ни с кем.

— Сука! — выдохнул он кончая.

И она тоже бурно, с упоением кончила.

Он рухнул на кровать. По его спине тёк пот. По вискам, по шее, по груди.

Его буквально качало от нахлынувшего облегчения и приятной истомы.

Он себя ненавидел. И хотел ещё.

— У тебя блеск. Для губ. Остался, — сказала Марина, вытирая с его рта помаду. — От Карины.

— Заткнись, — не открывая глаз ответил Артём. — Не смей произносить её имя.

— Своим грязным ртом, — улыбнулась она.

Он открыл один глаз, чтобы на неё посмотреть.

— Знаешь, что хуже всего? — смотрела она на его губы. — Я ревную, Артём. Я хочу, чтобы ты был только моим. Чтобы трахал только меня.

— Очень смешно, — усмехнулся он.

Но она смотрела на него, как никогда, серьёзно.

— Считаешь, это смешно? Считай. Но я так хочу. Хочу, чтобы ты трахал меня со злости, из ненависти, из желания отомстить. За то, что я испортила тебе жизнь. Потому что я худшее, что случилось в твоей жизни. С презрением, отвращением, равнодушием. Всё равно. Я хочу, чтобы ты меня трахал.

— Да ты больная на всю голову, — смотрел он в её тёмные от вожделения глаза.

— Да, — положила она его руку между своих ног и, прижав к себе, потёрлась. — Расскажу тебе кое-что, если не будешь останавливаться.

Вот ненасытная, — провёл пальцами по влажной плоти Артём.

Её бёдра выгнулись навстречу его руке.

— Я продала коды доступа к данным компании твоего отца. Я знала, что ничем хорошим для компании это не закончится, но мне было плевать — я покупала себе свободу. Я не горжусь тем, что сделала, но и сожалений не испытываю, — задавала она темп. — Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Жаль, что такую большую компанию оказалось так просто потопить. И я не могу тебе с этим помочь, но я хочу сказать, что мне никогда не был нужен твой отец, его деньги, его… компания…

Она задержала его руку, сжав ноги, вздрогнула, с облегчением выдохнула, обмякла.

— Поверь, если бы я хотела его соблазнить, я бы это сделала.

Закрыв глаза, она довольно потянулась и, казалось, полностью расслабилась, но не замолчала.

— В том, что он выгнал твою мать, нет моей вины. Он ведь мог выгнать меня. Вся эта ложь была шита белыми нитками. И вы все это прекрасно понимали.

Артём поднялся на локтях.

— Но зачем тогда это всё? — посмотрел он на Марину с удивлением.

— А какой ответ тебя устроит? — она открыла глаза.

63

— Правдивый, — он пожал плечами.

— Херня.

Она потянулась к стулу, достала из кармана висящего на спинке халата электронную сигарету.

Затянулась. Легла повыше на подушки.

Комнату наполнил запах винограда и едкий дым.

— Никому не нужна правда. Люди хотят слышать то, что их устраивает. То, во что они готовы поверить. Именно это и называют правдой. От всего, во что поверить неспособны, они отмахиваются. Всё, что выходит за рамки их представлений о жизни, называют бредом, ерундой, глупостью, или, что ещё хуже, ложью. Так во что поверишь ты? Что всё это ради денег и наживы? Или ради любви? А может, просто месть обиженной женщины?

— Чем же так сильно обидела тебя моя мать?

— Ну вот опять… — Она тонкой струйкой выпустила дым в потолок. — Мать. Мать. Почему никто из вас ни разу не подумал про моего мужа? Что всё это из-за него. А твоя мать просто оказалась самой удачной кандидатурой на роль его любовницы?

— Может, потому, что ты сама это сказала моему отцу несколько часов назад? — усмехнулся Артём. — Сама преподнесла так, словно хотела открыть ему глаза на правду. И в ней не было ни слова про твоего мужа.

— Твоему отцу плевать, его интересует жена и неинтересен Остроумов, в отличие от меня.

— Что же он сделал? Изменил тебе?

Она подтянула повыше одеяло, прикрыла грудь.

— Он меня предал. Это хуже, чем измена — предать чьё-то доверие. А я ему доверилась. Я… — она подала Артёму вейп.