Елена Лабрус – Чужие нас не предают (страница 37)

Зарыться носом в волосы.

— Прости за ревность, — сказал он в её пахнущую летом макушку.

Летом. Морем. Счастьем. Безмятежностью.

Но покой им только снился.

— Я слышала разговор мамы с Антоном, — неожиданно сказала Карина, плотнее прижимаясь к Артёму. — Она болтала сегодня с вашей Мариной.

— И что узнала? — насторожился Артём.

— Что она та ещё тварь.

— Ну, это не новость, — он усмехнулся. — Но беспокоиться не о чем. Отец её выставил.

— Сомневаюсь, что она так просто уйдёт, — ответила Кари.

60

Артём удивился, но ничего не сказал, продолжая слушать.

— Мама ещё ей наговорила, якобы у вашей компании проблемы, — добавила Карина, — деньги на исходе, предприятие вот-вот обанкротится.

— Думаешь, Маринка ищет себе богатого папика? Потому и выбрала моего отца? — нахмурился Артём.

Что компания едва держится — к счастью, было далеко от истины, но увы, проблемы действительно есть. И отец, и дед не на шутку ими обеспокоены.

И что Марина так просто не уйдёт, Артём тоже подумал.

Но потом подумал, что это глупо. Её игра не удалась. Отца соблазнить у неё не получилось. Её ложь разоблачили. На её месте разумнее всего было бы гордо уползти, не теряя лица, спрятаться в какой-нибудь глубокой норе, сидеть тихо и не отсвечивать.

Но Артём был не на её месте.

Он многое не понимал. Вот зачем, например, было бить Ваньку? Дальше запугивать Ульяну бессмысленно — она ей больше не подчиняется, в их доме бывшей жене Остроумова ничего не светит. В отместку за непослушание? Из ненависти? Назло?

Тогда логика здесь бессильна. И она способна на что угодно.

— Думаешь, её это остановит? Информация о том, что мой отец скоро разорится? — спросил Артём и прижался губами к волосам девчонки, что была ему, кажется, дорога куда больше, чем он думал.

— Хотя бы посеет сомнения, заставит метаться, а значит, совершать ошибки, — ответила Карина. — Антон сказал, чтобы она отстала от твоего отца, ей нужно подсунуть другую цель.

— Какую? — хмыкнул он.

— Более привлекательную, — с детской серьёзностью ответила Карина.

— Что он имел в виду? — спросил Артём, глядя на окна дома.

Свет горел в родительской спальне, комнате Ульяны и… его комнате?

Странно, но он не оставлял включённым свет.

Он в принципе не включал у кровати ночник с той стороны, на которой не спал, а сейчас свет горел с обеих сторон — он явно видел два световых пятна.

— Я не знаю, — пожала плечами Кари. — Я просто подслушала их разговор, Тём. Мама, наверное, поняла, о чём он говорит, я — нет.

У Карины в кармане ожил телефон.

— Ой, мама. Чёрт, уже так поздно, — забеспокоилась Карина. — Мне пора.

— Я провожу, — встрепенулся Артём.

— Да тут через ваш сад недалеко, и ворота открыты.

— И всё же я провожу, — вышел из машины Артём.

На улице было холодно, и шли они быстро, поэтому почти не говорили.

У дома Карина чмокнула его в щёку, но Артём её задержал и первый раз поцеловал по-настоящему.

Пусть поцелуй вышел недолгим, но, — боги! — какой же это был поцелуй.

Трогательно прекрасный. Яркий. Сладкий.

Артём не заметил, как вернулся, пробежал два этажа, влетел в комнату.

— Я уж заждалась, — отложила телефон Марина.

Она лежала в его постели, прикрывшись одеялом, и Артём с порога видел, что на ней ничего нет: голые плечи, распущенные волосы, тонкий халатик на спинке стула.

61

— Какого чёрта ты тут делаешь? — остановился в дверях Артём.

— А ты сам как думаешь? — Марина откинула за спину волосы. — Я подумала над твоим предложением и решила, что оно мне подходит. Я живу в этом доме, пока мы находим общий язык. Ты молчишь, пока я послушно раздвигаю ноги. Есть секс — и никто ничего не знает, — повторила она всё, что он недавно говорил ей на кухне.

— Предложение больше неактуально, — стянул куртку Артём, дома в отличие от улицы было жарко.

— А мне кажется, для тебя ничего не изменилось. Для тебя предложение по-прежнему актуально, даже более чем. Или секс тебя больше не интересует?

Она откинула одеяло. Как Артём и думал, одежды на ней не было совсем.

Гибкой кошкой Марина соскользнула с кровати.

Торчащие грудки во всей их красе. Выпуклый лобок. Подтянутый животик. Она призывно погладила себя по бёдрам и пошла навстречу Артёму.

В паху мучительно заныло (у него так долго никого не было). Член упруго упёрся в ширинку.

И Марина не могла этого не заметить.

— М-м-м… — провела она рукой по напряжённой, неистово жаждущей совокупления плоти.

Артём заскрипел зубами. Убрал её руку. Демонстративно открыл дверь.

— Проваливай!

— Фи, как негуманно, — скривилась Марина, — выставить за дверь голую девушку, заставить страдать бедного распалённого малыша, — выразительно посмотрела на ширинку Артёма. — Дрочить в кулачок, лишать нас всех удовольствия, — и не думала она уходить. — Нет, если ты настаиваешь, я, конечно, могу пойти к твоему отцу. Он принял такую дозу — согласится на всё, что бы я ему ни предложила, а потом даже не вспомнит об этом.

— Дозу чего?! — так и не убрал Артём руку с ручки двери.

— Неважно. Препарата. Его ещё называют «наркотик изнасилования». Слышал о таком?

— Ты подмешала моему отцу наркоту?

— Считаешь зря? Он бы согласился и так? — усмехнулась она.

— Вот ты тварь, — покачал головой Артём.

— Не без этого. Но планы изменились. Зачем мне твой отец, когда есть ты.