Елена Лабрус – Чужие нас не предают (страница 40)

— Что же ты потребуешь взамен?

— Ничего. Просто дорожи тем, что имеешь. И помни, как легко всё может рухнуть. Если кто-то захочет разрушить твою жизнь — это не так уж и трудно. Рецепт прост: ведро лжи, щепотка лести, немного чувства вины, присыпать страхами, что мы все в себе носим, настроить близких друг против друга, откопать какую-нибудь грязную тайну, добавить правдоподобности — и алга! Чужие нас не предают. Предают свои. Самые близкие. Самые родные. Те, кого мы любим и кому доверяем.

Она открыла дверь.

— Прощай, мой сладкий мальчик!

— Пока, — усмехнулся Артём.

— Я не тебе, — улыбнулась Марина. — Но ты тоже прощай.

Дверь за ней закрылась.

Лёгкие шаги затихли, удаляясь по лестнице.

Потом завелась её машина, словно все свои вещи в неё она уже погрузила.

Окна ослепило фарами.

Зашуршал под колёсами гравий.

А потом всё затихло.

Она ушла? Но почему-то казалось — сбежала.

Артём вылез из постели. Странное чувство.

Он так хотел от неё избавиться, а теперь чего-то словно не хватало.

Он так её ненавидел, недолюбливал, презирал, а теперь будто скучал.

Он считал её злом высшей пробы, а теперь сомневался.

Где она в принципе — грань между добром и злом? Девочка, взявшая ключ, чтобы защититься от насильника, или уже изнасилованная девочка, взявшая ключ? Кто из них жертва, и кто палач?

Ключ… Девочка…

Он схватил ноутбук. Пальцы забегали по клавишам.

Нет, не то. Конечно, это удалили из сети.

Он снова открыл «поиск». Отправлял запрос за запросом.

«Все». «Картинки». «Видео». «Новости». Снова «Все».

Нашёл.

— Пап, — осторожно постучался Артём в дверь спальни. — Пап, ты спишь?

Осторожно открыл дверь.

Вопрос, конечно, был глупый. Что ещё делать отцу в час ночи.

— Пап, это правда важно. Всего один вопрос.

По идее, отец уже должен был проснуться, как бы крепко ни спал.

Артём вошёл. Поставил на тумбочку открытый ноут.

Потряс отца за плечо.

— Пап, — сказал он тихо. Потом громче: — Пап!

Потом затряс его со всей силы.

И вдруг понял, что тот, если дышит, то очень слабо.

Трясущимися руками Артём нащупал пульс.

Тот, слава богу, был, но едва ли это был нормальный пульс.

— Пап, держись! — схватил Артём телефон.

Он едва закончил диктовать диспетчеру скорой помощи адрес, когда увидел въезжающую в ворота мамину машину.

66

Ольга

— Доктор, — подскочила я навстречу врачу, что вышел из палаты мужа.

Нестеров давал показания, то есть беседовал с криминалистом и его боссом, поэтому я сидела в коридоре, а врача приглашали уточнить кое-какие детали.

У меня тоже были к доктору вопросы. Но все мои вопросы опытный эскулап знал и так.

— Держать Евгения Эдуардовича в больнице дольше я не вижу смысла, — сказал он. — Состояние удовлетворительное. Все нужные рекомендации я дал ему лично. Уход за ним не требуется. Но два-три дня от серьёзных нагрузок, как физических, так и эмоциональных, всё же стоит воздержаться.

— Хорошо, — кивнула я. — Поняла.

Оглянулась на сына. Артём встал рядом. Ульяна побежала нам всем за кофе, и я видела её в конце коридора у автомата.

— Будем надеяться, обойдётся без последствий, — добавил врач. — Хотя, конечно, получить такую дозу седативного препарата, смешанного со спиртным, после перенесённой операции да при всех сопутствующих проблемах со здоровьем, мягко говоря, было смертельно опасно. Кома — это меньшее, чего можно было ждать. Евгений Эдуардович, можно сказать, отделался лёгким испугом.

— Спасибо! — выдохнула я.

— Я сейчас оформлю выписку, — кивнул доктор — и можете забирать мужа.

Я проводила его широкую спину глазами и вернулась на лавочку для посетителей.

Ульяна села рядом. Артём остался стоять.

— Что сказали? — протянула мне дочь стаканчик с кофе.

— Всё хорошо, — я подула на пенку.

Не знаю, стоит ли мне его пить — для двух бессонных ночей я чувствовала себя неплохо, — но он так вкусно пах, что я соблазнилась скорее вкусом и запахом, чем желанием взбодриться.

— Всё хорошо, — повторила я. — Можно ехать домой.

— Слава богу! — выдохнула дочь, сгорбив спину как старушка.

— Вы в принципе можете с Артёмом ехать. Я привезу папу сама.

Артём ещё был ничего, но он, в принципе, легко засыпал, легко поднимался, мог спать в любой неудобной позе, в самолёте, поезде, машине, а вот Ульяна выглядела совсем вымотанной. Она, как и я, эти два дня почти не спала, она и дома-то засыпала с трудом, что уж говорить, чтобы выспаться в незнакомом месте, особенно если это место — больница.

— А он кто? — показал Артём на дверь палаты.

И я точно знала, что сын не криминалиста имеет в виду, а человека, которого Нестеров никогда не хотел бы видеть, особенно рядом со мной, но который находился сейчас у него в палате — Александра Даниловского.

— Я не знаю точно, там в Следственном комитете столько должностей. Начальник какого-то отдела, — всё же отхлебнула я кофе.