Елена Лабрус – Чужие нас не предают (страница 42)

— Это ты меня прости, мой сильный храбрый тигрёнок, — сжала я руку дочери.

— Я справлюсь, мам. Плевать на них на всех. Возвращайся, пожалуйста, домой. Нам очень без тебя плохо.

Как же это было просто: кивнуть, согласиться, сесть в машину и вернуться домой, к детям, к мужу. Как естественно. Ну, где ещё мне быть, если не с ними?

Но в этом доме, где должны и стены помогать, я больше не чувствовала себя дома. Не чувствовала себя в безопасности. Он был словно осквернён, утратив и уют, и спокойствие, и магию родного очага. Я не хотела, чтобы там рос малыш. Не могла описать словами, осознать разумом, что именно не так, но ощущала изнутри — я не хочу возвращаться.

Сидя два дня у постели Нестерова, я залезла на сайт с предложениями съёмного жилья.

Посмотрела квартиры. Некоторые были великолепны, особенно видовые, в центре города.

Но центр — совсем не моё, и квартира — тоже. Я стала искать дом. И оказалось, в том районе, где я работала, есть просто шикарные предложения.

По цене квартиры можно снять целый симпатичный особнячок, или маленький замок. С уютной террасой, тенистой верандой, зелёной лужайкой.

Пусть участок был раз в пять меньше нашего, а дом — раза в три и в реальности мог оказаться не таким сказочным, я решила, что посмотрю.

— Давай пока не будем торопиться, — ответила я Ульяне.

— Папа, я, мы все сильно тебя обидели, — всё понимала она.

— К сожалению, да. И я, не знаю, — я покачала головой, — не знаю, как будет дальше, но мне сейчас слишком плохо и больно, чтобы вернуться.

— Но разве с нами, дома, тебе не станет лучше?

— Мне бы очень этого хотелось, но, боюсь, что нет. Боюсь, наоборот. Я не могу, тигрёнок.

— Я понимаю, мам, — кивнула она.

— Мы будем видеться, — пообещала я. — И всё обязательно наладится. Но дай мне время.

— Конечно, мам. Я не буду любить тебя меньше и приму любое твоё решение, — сказала моя девочка. Ещё такая маленькая, но уже такая взрослая.

— Поедем с тобой посмотреть новую школу? Ту, куда ходит Карина?

— Нет, — замотала головой моя упрямица. — Зачем? Мне и в этой нравится. Правда, мам, я уже привыкла. Мне так даже лучше, что никто ко мне не лезет. Учиться мне это не мешает, а остальное — мелочи.

Я кивнула, но знала, что ей тоже надо время всё обдумать и решить самой.

— Но ты на их сайт на всякий случай зайди, посмотри. Мне кажется, тебе должно понравиться учиться именно там. Именно учиться, а не что-то другое. Это не бегство, как тебе может показаться. Это — выбор того, что соответствует твоим интересам. Того, куда ты двигаешься сама. Обещай, что посмотришь.

— Обещаю, — кивнула она.

За ней зашёл Артём. Ульяна встала. Я пошла их проводить.

На обратном пути свернула к автоматам купить себе воды.

В холле меня ждал Даниловский.

69

— Ну, что у нас есть? — спросила я, доставая из лотка упавшую бутылку.

— Можно сказать, всё. И ничего, — ответил Саша.

Он выбрал шоколадный батончик с орехами и приложил к считывающему устройству карту.

— Покушение на убийство мы ей предъявить не можем. В доме никаких следов. Посуда помыта. Лоток для льда изъяли, но там чисто. С парнем, Камилем этим, поговорили. Заявление он написал. Теперь ищем что-нибудь существенное — факты по аварии, подтверждения.

— А избитый Ванька? Отморозков тех нашли?

— Нет. Но там, похоже, просто местной шпане заплатили, чтобы они к мальчишке прицепились, припугнули, а они перестарались. Отец сказал, сам этим занимается. Там его служба безопасности землю роет. И боюсь, этим недоумкам мало не покажется. Парни работают на отца мальчишки серьёзные, но нас обещал держать в курсе.

Я развела руками.

— И что делать? Спустить ей всё это с рук?

— Я, кстати, хотел спросить, а ты сейф проверяла? Цацки твои все на месте? Деньги? Может, что-нибудь ценное пропало?

— Когда мне было проверять, Саш? У меня муж чуть не умер, считаешь, я должна была бегать по дому, пока его полумёртвого в машину скорой грузят, смотреть, не спёрла ли девица чего?

— Ну, ты на всякий случай посмотри. Если девица сбежала, как показалось Артёму, возможно, что-то и прихватила.

— Артёму показалось, она сбежала? — удивилась я.

— Да, Нестеров её выгнал, но она не торопилась уходить.

— Может, меня ждала? Дети же сказали, что поехали за мной. Хотела устроить очередную инсценировку, теперь в спальне. Плюс, посуду, видишь, мыла, следы заметала.

— Может, и так. Но именно поэтому я и спрашиваю про сейф. У неё было время собрать всё ценное, зная, что Нестеров в отключке. И вот это мы можем ей предъявить.

— Ладно, проверю, — кивнула я, открывая воду. Не любила я пить из бутылки, но выбирать не приходилось. — А машину её вы нашли?

— Нет. Ни госпожу Остроумову, ни её машину. Поговорим ещё с мужем, может, он что знает.

— Он у Нестерова сейчас, — кивнула я.

— Как он? Твой Нестеров? — уголок его губ тронула едва заметная улыбка.

Вовсе не здоровье и самочувствие моего мужа он имел в виду.

— Рвёт и мечет, — усмехнулась я, отхлебнула воды и закрыла бутылку. — Но я знала, что ему не понравится.

— Знала? Или решила потрепать ему нервишки намеренно?

— Ненамеренно, — вздохнула я. — Ненамеренно, Саш. Встречаться с тобой я бы предпочла при других обстоятельствах. И говорить совсем о других вещах.

— На сегодня у тебя какие планы?

— Отвезу Нестерова домой, проверю сейф, потом поеду, посмотрю жильё, — думаю, снять себе небольшой домишко, — и работать. Работу никто не отменял, и её невпроворот.

— Дом — это серьёзно, — нахмурился он.

— На самом деле всё ещё серьёзнее, — подумала я про свою беременность, но сообщать о ней всем подряд не планировала. Достаточно Остроумова, который знает.

— Ладно, встретимся, — приобнял меня Даниловский, чтобы чмокнуть в щёку. — Пошёл я тоже работать. Держи меня в курсе!

— И ты меня! — махнула я ему вслед.

На щеке ещё чувствовался след его поцелуя, но от тех чувств, что я когда-то испытывала к Алесандру Даниловскому, увы, давно не осталось и следа.

70