Елена Лабрус – Чужие нас не предают (страница 28)

— Сами, — уточнил отец. — Без посредников, — он кашлянул, имея в виду мошенников.

— Самый реальный вариант — открыть новую компанию. То есть оформить новое юридическое лицо, назначить нового собственника. Ну, если ты дочитал до конца, ты меня понял, — остерегался Евгений Нестеров последнее время говорить что-то вслух в собственном доме.

И в доме деда тоже. Особенно после того, как узнал, что в спальне велась запись. Ощущение, что за тобой подсматривают — очень неприятное ощущение. И всё, что скажешь, используют против тебя — тоже.

Правда, Дина сказала, что запись сделали обычной камерой телефона, то есть никакие записывающие и подслушивающие устройства не использовали, просто зашли и сняли пустую спальню, а на неё уже наложили всё остальное, но ощущение осталось.

Особенно сложно было говорить не то, что думаешь, и делать то, чего не хочешь, но иногда приходилось, как при разговоре с Остроумовым.

45

— Клянусь, Нестер, — сказал ему Андрей уходя, — я не буду ждать, пока ты одумаешься, тебе придётся забрать Ольгу у меня, а я без боя не сдамся.

— Ты говори да не заговаривайся, — разозлился Евгений. — Она моя жена.

— Уже нет, — качнул тот головой. — Ты выгнал её из дома. Ты от неё отказался. Ты поступил как последний мудак, поэтому извини, её право выбрать кого получше.

— Это ты себя сейчас имеешь в виду? — усмехнулся Нестеров.

— Не обязательно. Но я был, есть и останусь её другом, а значит, буду исходить из её интересов.

Нестеров промолчал, чтобы не сболтнуть лишнего, но тяжелее разговора в его жизни не было.

И разговор с отцом тоже стал непростым.

— Позови мне внука, — сказал отец, когда они закончили.

— Думаешь, сто́ит переоформить компанию на Артёма? — с недоверием посмотрел Евгений на отца.

— Просто хочу с ним поговорить. Узнать, какие планы у него на жизнь, что он обо всём этом думает, — ответил дед.

Евгений подозревал, он лукавит — Нестеров старший был тем ещё тёртым калачом, всегда имел своё мнение, его голыми руками не возьмёшь, — но просто кивнул и позвал сына.

Сейчас надо бы идти на ужин. Он знал, что раз обещал приехать, его ждут и без него не начнут.

Повернул за угол.

— Так ты, значит, теперь здесь живёшь? — услышал он женский голос.

Свет с веранды выхватил две женские фигуры. В темноте горели два огонька сигарет.

— Ну, как живу, — ответила Марина, пожав плечами. — Пока на птичьих правах.

«Пока?» — усмехнулся Нестеров и остановился в тени дома.

— Ну, я тоже у Райского поломойкой была, — ответила другая женщина. Нестеров узнал Олесю, новую жену Райского. — А теперь, видишь, законная супруга.

— До законной мне далеко, — усмехнулась Марина.

Нестеров покачал головой: «Далеко?» Она считает, что на верном пути?

Да у этой Марины и правда амбиции наполеоновские.

— Буду рада, если ты тут обоснуешься, — ответила ей жена Райского. — Мне подруга не помешает, да и тебе, наверное, тоже.

— Ты разве с женой Нестерова не дружила?

— Конечно, нет, — усмехнулась Райская. — Она была подругой бывшей жены моего мужа. Мы дружить не могли по определению. Но, честно говоря, я и не стремилась. Она мне никогда не нравилась. Заносчивая, высокомерная. Столько лет рядом живём, а она со мной до сих пор не здоровается. В магазине встретит — морду тяпкой, — задрала она подбородок, показывая, как вела себя Ольга, — и мимо идёт.

Хм…— удивился Нестеров. Он точно знал, что Ольга с ней здоровалась, а сегодня даже заходила к Райским, как раз к Олесе. Что-то не вязалось, но, погрузившись в свои мысли, Нестеров и так прослушал часть разговора.

— … распробует, понравится, потом старую уже и не захочет. Мужику чем моложе, тем интереснее. А там ребёночка ему родишь — никуда не денется, — похоже, говорили они о нём.

Олеся затянулась сигаретой.

Нестеров покачал головой. И всё то они о мужиках знают, и во всём-то разбираются.

— А ты своему родила? — спросила Марина, зябко ёжась и поплотнее запахивая пальто.

— Смогла бы, родила. Но у него из-за лекарств бесплодие.

— Так он болен? — удивилась Марина.

— Угу, — кивнула жена Райского. Та была одета потеплее и по-спортивному: штаны, куртка, широкая повязка на уши. — Максимум полгода — и я богатая вдова.

46

Цинизм фразы зашкаливал.

Стало больно и горько за Райского. Да и за себя — горько и страшно. У Райского ведь тоже всё было: любящая женщина, сыновья, дом полная чаша, бизнес, здоровье. А теперь… Теперь вот это.

— А тебе сколько? — затушила свою сигарету Марина.

— Тридцать шесть. А тебе? — докурила и Райская.

— Двадцать семь.

— Ничего себе. Совсем ещё молодая.

«Угу, молодая да удалая», — прокомментировал Нестеров.

— А ты в каком доме живёшь? — слегка повернулась Марина.

Нестеров невольно отступил дальше в тень, чтобы его не заметили.

Занятная у них была беседа. Не думал он, что Райская настолько двуличная. И такой дешёвкой она ему никогда не казалась, и то, что рассказала Ольга, не вязалось с тем, что сейчас говорила сама Олеся, но Нестеров решил остаться и послушать, до чего они договорятся.

— Вот в этом, — показала соседка.

В темноте с подсвеченными фасадами дом Райских сверкал как сказочный замок.

Ольга тоже всё хотела сделать иллюминацию по фасаду дома, забору и по всему саду, но ни один проект ей не понравился, поэтому пока отложили.

— Ничего себе! — едва не присвистнула Марина. — И в этом особняке ты работала всего лишь уборщицей? А потом что, соблазнила хозяина?

— А потом узнала, сколько у него денег, — хмыкнула Райская, — и решила, надо делиться.

— Переспала с ним?

— Да, подпоила. Хотя он и так уже был не против. Но знаешь, на то, чтобы изменить жене, всё же надо решиться, поэтому я ему немного помогла.

— А как? — похоже, всерьёз интересовалась Марина успехами новой Райской.

— Ой, господи, да мало ли всяких средств, — отмахнулась та.

— Может, и немало, но достать их не так просто, — со знанием дела ответила Остроумова.

— Ну, у меня с этим проблем нет. Мой бывший — бандит. Он, помимо прочего, занимался и всякой нелегальной дрянью, у него даже химики свои были, и лаборатория. Его убили, но где он дерьмо своё хранил и через кого сбывал, я знаю. Могу помочь.