Елена Лабрус – Чужие нас не предают (страница 29)

— Не, я так не могу, — ответила Марина. Со своего места Нестеров, конечно, не видел, но был уверен, она невинно захлопала ресницами. — У нас всё будет по взаимному согласию.

— Так у вас ещё ничего не было? — удивилась Райская.

— Нет. Но я никуда и не тороплюсь, — заявила Марина.

— А зря, — неожиданно ответила Олеся.

«Зря?» — удивился Евгений.

— Честно говоря, зря ты вообще сделала ставку на Нестерова, — не заставила себя ждать с ответом Райская. — У них проблемы. У его компании. Они сегодня-завтра разорятся.

— Ты о чём? — удивилась Марина.

— Ну, может, я тебя неправильно поняла, у вас любовь, а с милым рай и в шалаше, — вроде как стала даже извиняться Олеся. — Просто мне показалось, мы поняли друг друга.

— Ну, будем считать, что поняли. Так что с его компанией? — по-деловому уточнила Марина.

— Она на грани банкротства. Непогашенные кредиты. Просроченные поставки. Уволенные сотрудники. Такого не утаишь. Странно, что ты не в курсе.

Странно, что и Нестеров был не в курсе. И кредитов у них не было, давно хватало собственных средств. И сотрудников никто не увольнял. Ну и с поставками та же картина.

И вот теперь ему стало по-настоящему интересно.

Они обе сейчас друг другу врут, или только Райская наводит тень на плетень? А Марина действительно не в курсе, что происходит в его компании? То есть Марина с тем, что происходит в «ПромЛес» не связана? А чего добивается Олеся?

— А откуда ты всё это знаешь? — в голосе Марины слышалось недоверие.

— От мужа, откуда же ещё. Он собирался заключить контракт на очень крупную сумму, его служба безопасности копнула, а там… — она развела руками. — Дыра на дыре.

Зачем Райскому его лес — Антон занимался инвестициями, ничего не строил и не нуждался в пиломатериалах или другой продукции «ПромЛес», — Нестеров мог только догадываться. Похоже, информация была столь же «правдива», как и про увольнения с кредитами.

Но продолжила Олеся уверенно:

— Так что, смотри сама, оно тебе надо. Я к тому же видела, его жена виагру покупала. Там и с этим не всё в порядке. Но решай сама. А то останешься, как я, с больным немощным мужиком на руках. Но я хоть знаю, ради чего мучаюсь, а вот ты…

47

Райская чуть отошла. На Марину упал свет.

Выглядела она, мягко говоря, сильно озабоченной. Словно её обманули. И обманули сильно, даже подставили — она пребывала в лёгком шоке. А может, даже нелёгком. Судорожно соображала, что же ей теперь делать.

Так, по крайней мере, показалось Нестерову.

От холода, или от подслушанных откровений у него заболели уши. Он прикрыл их руками, чтобы согреть, но слушать уже было и нечего — девчонки засобирались домой.

Содержанки нашли друг друга, — решил Нестеров, когда они стали прощаться.

Какая же скотская у них жизнь, — покачал он головой, когда Райская отправилась восвояси, а Остроумова вернулась в дом. Ни любви, ни заботы, ни жалости. Мужик — вещь, другая баба — враг, деньги — смысл. Такие идут по головам, по трупам, ставя свои интересы превыше всего.

Хотелось помыться.

Нестеров развернулся и пошёл в дом через гараж, словно только что приехал.

— Ну наконец-то! — подхватила учебники со стола на кухне Ульяна. — Я уже думала, весь английский выучу, пока ты приедешь. — Привет! — обняла она отца.

— Привет! — чмокнул её в макушку Нестеров.

Ждал, она спросит, есть ли новости от мамы, и она подняла к нему лицо с вопросом в глазах, но промолчала.

— Артём! — крикнула. — Папа приехал!

— Иду! — откуда-то из гостиной прозвучал голос сына.

Тот вышел, не выпуская из рук телефона. Не подняв головы, буркнул:

— Привет!

— Артём, помоги, пожалуйста! — позвала его Марина.

— Сейчас, — остановился он в коридоре, набирая сообщение.

— Марина, мы можем поговорить? — вошёл в столовую Нестеров.

От недавней растерянности на её лице не осталось и следа. Всё та же благостная улыбка и стойка, как у собаки, готовой исполнять любую команду хозяина.

— Сейчас? — удивилась бывшая жена Остроумова. Уж что-что, а хорошую мину при плохой игре она держать умела. — Просто всё и так уже почти остыло. Может, после ужина?

— Ну, можно и после ужина, — подумал Евгений, что полчаса застолья ничего не решит, а дети ждали, сидели голодные.

— Сейчас только салат заправлю, — суетилась за накрытым столом Марина, когда Нестеров вернулся, помыв руки. — Тебе заправку полегче?

— А что есть выбор? — удивился он.

— Есть, — улыбнулась Марина.

Она нарядилась, словно на званый вечер. Струящееся платье в пол на тонких бретелях. Высокая причёска со свободно свисающими вдоль лица локонами. Сдержанный, но тщательный макияж.

Что всё это ради него — Нестеров и не сомневался, только жалел, что вернулся без жены. Хотел бы он посмотреть на лицо Марины, когда вошёл бы вместе с Ольгой.

Он тяжело вздохнул. Хуже всего, что он теперь не знал, вернётся ли его жена.

— Что будешь пить? — открыл он холодильник.

— Шампанское, — ответила Марина.

— А ты, виновник торжества? — повернулся к сыну.

— У меня своё, — махнул Артём алюминиевой банкой с чем-то безалкогольным.

— Ну а я, пожалуй, выпью, — достал Нестеров бутылку виски.

Встряхнул. Странно, ему казалось, в коллекционной бутылке, подаренной благодарным клиентом, было больше, тем более он в последнее время не пил. Но там оказалось на дне.

Ну тем лучше, напиваться он и не собирался, — выплеснул Нестеров остатки в бокал.

— Лёд? — всё так же суетилась вокруг него Марина.

— Садись уже, я сам, — ответил Нестеров, но лёд так и не достал.

— Как там мама? — спросил Артём, когда все, наконец, стали садиться.

48

Про такие сцены обычно говорят: немая, как из «Ревизора», или словно кто-то громко пукнул.

Эта тоже произвела эффект небольшой разорвавшейся бомбы, но Артём, видимо, на то и рассчитывал, когда все взгляды обратились на него.

— Что? — с вызовом ответил он сестре.