Елена Лабрус – Чужие нас не предают (страница 27)

Раньше она никогда не сомневалась.

Раньше она всегда говорила: если сомневаешься — лучше спроси.

— Она тебе нравится? Марина? — всё же прозвучал её вопрос.

— Нет. И никогда не нравилась, — смотрел на жену Евгений, как смотрел всегда: прямо, честно.

— И ты с ней не переспал?

— И даже не собирался, — выдохнул он. Скептически скривился. — Оль, ну, где я и где измена? Из меня жеребец, как из пингвина сокол.

— А по мне ты ещё очень даже ничего. Особенно с щетиной, — улыбнулась она.

Нестеров тоже улыбнулся. Тепло. Любя.

Идиот! Какой же он идиот! Где были его мозги? Чем он думал, когда поверил во всю эту ересь? Когда сказал любимой женщине «уходи»?

— Может, всё же домой? Отвезу тебя по твоим делам, а потом домой? — снова предложил он.

Расставаться с ней было невыносимо.

— Я уже заказала такси, — ответила жена. Убрала телефон в карман. — Почему Остроумов решил, что ты поверил в нашу связь? Почему уверен, что обратно мне дороги нет?

— Потому что Остроумов — кретин, — сглотнул Нестеров. — Что я мог ему сказать, Оль? Я не знаю, как крепко бывшая жена держит его за яйца. Что он ей расскажет, чего не расскажет. Пусть думает, я поверил. Убит, раздавлен, ненавижу вас обоих. Злюсь, ревную.

— Я ему врать не буду, — покачала она головой.

— Тебе и не надо. Здесь был важен первый момент, его реакция, его настроение, что он скажет своей бывшей, что она сама увидит. С Остроумовым я потом сам разберусь.

— Заберёшь свои деньги из его компании?

— Нет. Зачем? Пусть работает. Тем более, там и забирать нечего. Его долю бывшая жена ещё ополовинит, только моя и останется. Работайте. Денег хватает.

— Спасибо! — усмехнулась жена.

— А ты ждала от меня чего-то другого? Значит, тоже знаешь меня не так уж и хорошо, — улыбнулся он. — Тоже ведь засомневалась бы, предъяви тебе кто-нибудь доказательства моей неверности?

— Не без этого. Я уже не знаю, чему верить, чему не верить. И чего ожидать, Жень. От тебя. От себя. Да, кстати, — она протянула ему пачку виагры. — Третий день ношу её в кармане. Как купила, так и ношу. Там у тебя вроде оставалась последняя таблетка.

Нестеров не стал брать, но она сунула упаковку ему в карман.

— Пригодится. Не вижу ни одного повода отменять назначенные кардиологом лекарства.

Её телефон пиликнул сообщением.

— Такси? — спросил Нестеров.

Ольга кивнула.

— Может, всё же домой? — спросил он в третий раз.

И она в третий раз отказалась.

— Не сегодня.

— Ну, что ж, если буду нужен, ты знаешь, где меня найти, — взмахнул Нестеров словно ставшими бесполезными руками. Жену ими не обнять.

И других слов, что могли бы её убедить, он не знал.

Наверное, ей и правда нужно время. Им обоим.

Это не проходит сразу. Как ожог, как рана, как порез — нужно зарубцеваться.

Но он будет ждать, сколько понадобится.

Хоть всю оставшуюся жизнь.

44

Домой Евгений Нестеров вернулся с тяжёлым сердцем.

Он проводил жену до машины, по дороге поговорили о Райском.

Нет, Евгений его сто лет не видел, не знал, что он болен. Надо бы зайти, проведать, поговорить.

Был соблазн поехать за такси жены, но он этого не сделал. И куда она, не спросил.

Может, Ольга бы и ответила, но раз сама не сказала, спрашивать не стал.

Он не хотел возвращаться домой без неё.

Если бы не дети, он бы и не возвращался. Даже в гостевом домике ему сейчас было спокойнее, чем в большом доме. Но разве что спокойнее. Его дом — там, где жена. С ней он везде дома. С ней, что в съёмной квартире, что в огромном особняке, что в гостиничном номере тепло и уютно. А без неё на всей земле не найдётся места, где он хотел бы остаться.

Но дома ждали дети. И как он ни хотел вернуться к ужину с мамой — приехал один.

Столько всего осталось недосказанного. Стольким не успел поделиться. Столько вопросов не успел ей задать. Столько всего, с чем мог прийти только к жене, осталось на душе.

Нестеров тяжело вздохнул, выходя из машины.

Тяжёлый разговор с другом. Тяжёлый разговор с отцом. Тяжёлый разговор с женой.

И этот день ещё не закончился.

Ворота гаража уже закрылись, а он всё стоял у машины, словно что-то забыл.

Достал из кармана мятую пачку сигарет, выкинул. И пошёл не в дом, а на улицу.

Таявший снег ещё лежал под деревьями грязными кучами, но погода установилась, день-два и его не будет — подумал Евгений, из тени у дома рассматривая сад. Где уже оттаяли фонари на солнечных батареях — деревья снизу подсвечивались и выглядели сказочно, где ещё не оттаяли — мрачными тенями.

В отцовском доме горел свет.

— Не верю я во всю эту херню. С Ольгой и Андреем, — сказал ему сегодня отец. — Не может этого быть.

— Ну, не веришь и не веришь, — ответил Евгений. — Сейчас есть проблемы понасущнее. Ты посмотрел документы, что я тебе вчера заносил?

— Посмотрел. Ерунда какая-то, — тряхнул головой дед.

Ничего другого от отца он и не ожидал. Для человека старой закалки, все эти «выкрутасы» были непонятны. «Работай честно, — говорил он сыну всю жизнь. — И всё остальное приложится». И сказать отцу, что, если бы тот не отмахивался и уже лет десять назад начал заботиться об информационной безопасности, о развитии на онлайн-рынке и не чурался нововведений, они бы не оказались там, где оказались — всё равно что плюнуть в лицо.

Его отец работал всю жизнь не покладая рук. Он заботился о компании так хорошо, насколько мог. Нет его вины в том, что всё развивается быстрее, чем не успеваешь жить.

Не успеваешь понять, как пользоваться одними технологиями, а на смену им уже пришли другие. Пока решаешь одну проблему, на смену ей валится десять.

Приходится не то, что бежать со всех ног, чтобы оставаться на месте, приходится бежать впереди себя, чтобы не лететь со свистом в сточную канаву.

— Ладно, я с этим разберусь, — вздохнул Евгений, забирая у отца бумаги.

Эдуард Нестеров всё же был человеком, что стоял у руля компании чуть не полвека, Евгений не мог с ним не посоветоваться, но нет так нет.

— Погоди, — остановил Эдуард Аркадьевич сына. — А что мы можем сделать?

— Ну есть несколько вариантов, — начал Евгений.