Елена Лабрус – Чужие нас не предают (страница 2)

Баб у него было много, но все мимо. Мы уж думали, он из породы холостяков, никогда не женится, но вдруг появилась эта Марина, и вроде глаза у него даже стали светиться. Думали, она залетела — потому он и предложение ей сделал, но нет, хуже — осознанно решил, что в сорок два чего уже ждать, какую другую Жар-птицу — и женился.

Справедливости ради я с его Мариной общий язык сразу не нашла.

Может, сильно она моложе, ей и сейчас тридцати нет, а два года назад, наверное, лет двадцать пять было, но словно мы даже не из разных поколений — из разных миров.

Первое время Андрей её к нам загород почаще привозил. Но ей наше «хозяйство» и тогда было неинтересно, а сейчас и подавно.

Пока мужики костёр разводят, овощи маринуют, шашлыки жарят, я на стол накрываю, царица Марина листик укропа с грядки сорвёт, горсточку вишни с куста нащиплет и стоит кривится:

— А зачем вам столько цветов? Вы продаёте?

— Нет, я для себя сажаю, — пожимала я в ответ плечами. — Нравится мне. Красиво.

— А дом вам от родителей мужа достался, да?

— Нет, мы сами построили. По собственному проекту.

— Кредит брали?

— Не брали. Заработали. У Жени своя компания, разве Андрей не говорил?

— Говорил, конечно. Что это компания родителей. Она ему по наследству досталась, — морщила она вздёрнутый носик. — Ну так-то чего не заработать. Вот если бы с нуля.

Андрей такого сказать не мог, уж он, как никто, знал, как Женька с отцом горбатились, чтобы дело своё начать: станки старые перебирали вручную, ремонт своими руками делали. Мама Жени умерла, когда он был маленьким, отец растил его сам, можно сказать, один. Но девушка, видимо, услышала про родителей Нестерова, что хотела.

— Вообще-то, его отец с нуля и начал, — ответила я. — Выкупил заброшенную лесопилку, и Женька со школы ему помогал, потом в институт по профилю поступил, лесопромышленному. А после армии вернулся, ещё и магистратуру закончил. И все контракты, что компания имеет сейчас — его заслуга.

— В Китай наш лес отправлять? — хмыкнула она.

Я взмахнула руками: да что ж, ты, что ни скажешь, всё у тебя с какой-то издёвкой, подначкой, пассивной агрессией.

3

— Из нашего леса они делают деревянные палочки, которые поставляют и в Китай, и в Малайзию, и во Вьетнам. А ещё палочки для спичек и мороженого, черенки для лопат, топорища, ящики, чего только, от пиломатериалов до мебели. Это огромные площади и огромные объёмы собственного производства.

— А в доме вам кто-то помогает? Ну там с уборкой, готовкой?

Мать моя женщина! Ну, конечно, мне помогают. Я же не лошадь тянуть на себе и трёхэтажный дом, и двадцать соток участка, и работать ещё при этом. Но пусть думает что хочет.

— Разве что дети, — ответила я, не понимая, что с ней не так.

Это зависть? Невоспитанность? Глупость? Что?

И главное, зачем я перед ней оправдываюсь.

— Неужели вы с такими деньгами не можете себе позволить прислугу? Или муж на тебе экономит? Ты же дома сидишь, да?

Дома я не сидела, даже когда была в декрете, а до того, как ушла к Остроумову — и подавно. Работала вместе со всеми, просто удалённо. Работы в компании «ПромЛес» на всех хватало, а ведущему бухгалтеру не обязательно крутиться в офисе под ногами.

Но меня достало защищаться, словно мы бабе Остроумова что-то должны. Как минимум жить, как она себе это представляет.

Я не ответила. Сделала вид, что мне срочно понадобилось отлучиться.

И с тех пор как бы часто она ни приезжала, я старалась найти причину на это время уехать, найти себе срочные дела в городе, на участке, в доме, а то и просто сказаться больной и завалиться в кровать с ноутбуком, чем отвечать на её вопросы с подтекстом.

Вон пусть с Артемием упражняется в злословии. Тем более, с нашим сыном они, кажется, нашли общий язык куда лучше, чем со мной. Да и Ульяне она понравилась. Та про жену Остроумова прям взахлёб: Марина то, Марина сё.

— Представляешь, мам, — позвала меня Ульяна в свою комнату буквально на днях. — Мне Марина все розетки и свет к телефону и Алисе подключила. Смотри, — она ткнула в экран.

Свет в комнате погас.

— Пушка, да? — сказала мне дочь из темноты.

— Ага, — кивнула я и щёлкнула выключателем. — Она что к нам приезжала?

— Она всё время к нам приезжает. С английским мне помогает, — смотрела Ульянка исключительно в экран, а не на мать.

— Ты же ходишь к репетитору, — удивилась я.

— Марина лучше объясняет. Ты знаешь, что она закончила иняз?

— Нет, а это важно?

— Ну, это как бы многое о ней говорит, — как обычно, когда разговор ей не нравился, уткнувшись в телефон, дочь делала вид, словно меня здесь нет.

— Например, что?

— Что она классная, — обречённо выдохнула Ульяна и, давая понять: разговор окончен, я её снова разочаровала. Обратилась к умной колонке: — Алиса, включи музыку.

Из колонки тут же раздалось вступление какой-то популярной песни.

Ульяна потянулась к кружке. Та стояла на другом конце стола.

— Алиса, выключи свет, — сказала я.

И меня Алиса тоже послушалась.

— Э-э-э! — возмутилась дочь из темноты.

Мы обе засмеялись. На душе стало тепло. Не настолько, чтобы сказать: всё позади, но куда теплее и легче, чем до этого.

Увы, последнее время мы с ней не ладили. Ссорились по мелочам, не сходились то по одному, то по другому вопросу.

В последнюю ссору она особенно сильно обиделась и меня упрямо игнорировала.

Дело было так.

4

Наверное, недели три назад, я приехала с работы поздно.

И очень удивилась, увидев мужа в кресле на веранде.

— А ты чего тут? Один? В темноте? — остановилась я, глядя, как он кутается в плед.

Веранда у нас большая, уютная, отапливаемая, зимой не замёрзнешь, но муж не был любителем сидеть здесь зимой в тапочках.

— Тебя жду, — поднялся он навстречу.

Из кухни лился яркий свет. Раздавался смех. Я невольно оглянулась.

— У нас гости?

— Вот потому и жду. Оль, ты с Ульяной поговори, что ли. Ты всё же мать.

— А в чём дело? — тревожно оглянулась я.

— Там у нас в гостях парень, — хрустнул костяшками пальцев муж. — К Ульяне пришёл.

— Ну слава богу, я уж думала, она совсем затворница, — выдохнула я. — Кто-то из одноклассников? Ванька?