Елена Кутузова – Кукушкины дети (страница 10)

Оказалось, любовь Владимировна предпочитает классику: строгая белая блузка и черная юбка. Белка не сразу заметила, что по ткани вился вышитый крестиком орнамент. Темное на темном, тон в тон. Но красиво.

Люда тоже увидела вышивку. И застыла, не в силах отвести взгляд. Даже рот приоткрыла.

– Эй, Лизоблюдка, сейчас ворону проглотишь! – хохотнул Ремизов и тут же сжался под строгим взглядом учительницы.

– Илья, о твоем поведении мы поговорим после. Возможно, вместе с родителями.

Наступившую напряженность развеяла Любовь Владимировна. Она провела ладонью по голове Люды, и Белке вдруг стало так уютно. И жалко, что погладили кого-то другого.

– Ну что, насмешники, пойдемте? – экскурсовод оглядела притихших ребят и пошла – нет, прошествовала в сторону выставочного зала.

Вдоль стен поблескивали витрины. За стеклом видели, стояли и лежали десятки кукол: мотанки, закрутки, просто лоскутные, а еще из веточек и соломы. И все это многократно отражалось в висящих на стенах зеркалах – больших, закованных в массивные деревянные рамы, явно старинных.

– Куклы делились на игровые, ритуальные и обережные. С первыми, думаю, понятно: они служили для развлечений, и лет с пяти каждая девочка могла сделать себе забаву из кусочков ткани.

А вот с ритуальными и обережными не все так просто. Дело в том, что практически всех кукол использовали для каких-то обрядов.

Обережные, как явственно из названия, служили для того, чтобы защищать. От болезни, от сглаза, от злых духов… Отголоски этих верований дошли и до нас в виде примет. Вот какие вы знаете современные приметы?

– Мусор на ночь не выносить, а то денег не будет, – хохотнул Илья, тут же забыв просьбы учителя.

– Раз не вынес, два забил, в третий можно не выносить, в доме уже помойка, – заметила Людка и заслужила взгляд, который обещал много… нехорошего.

– Популярная примета, – серьезно кивнула Любовь Владимировна, не обратив внимания на ремарку, – только не работает. Это производное от другой приметы, но её сейчас разбирать не будем. У нас все-таки кукольная выставка. Тебя что-то заинтересовало? – Любовь Владимировна проследила за Людой, которая не стала слушать её объяснения, а пошла вдоль полок, внимательно всматриваясь в витрины. Она словно что-то искала.

– Я читала, что обрядовые куклы делали из старой одежды, причем её обязательно рвали. А здесь, – Люда кивнула в сторону стеллажей, – И ткань новая, и срезы ровные, от ножниц.

Белка даже застыла, забыв, что старалась прошмыгнуть в какой-нибудь уголок, подальше от всей этой мистической хтони.

Как же она раньше не сообразила?

Новодел! Та кукла под лобовым стеклом тоже была новоделом!

А она уже напридумывала!

Расплывшаяся в улыбке Любовь Владимировна озвучила её мысли:

– Ты заметила? – Просто сделанных по всем правилам кукол очень мало, сейчас редко кто владеет полными знаниями. Уже в конце девятнадцатого века даже в деревнях стали забывать, как оно должно быть на самом деле. А на мастер-классах не всегда соблюдают канон, следуя внешнему, но не внутреннему. Ребята, вы не представляете, как я рада, что молодежь интересуется наследием родной страны. Тебя как зовут?

– Люда…

– Эй, Лизоблюдка! – вклинился в разговор Илья, – А ты знаешь, почему здесь все куклы без лиц?

– Чтобы она тебя ночью не сожрала! Захочет – а рта нет! – отрезала Людка.

Терпению Ирины Стефановны пришел конец. Она встала между спорщиками и грозно отчеканила:

– Ремизов! Завтра в школу с родителями! Соломатина! Держи себя в руках.

Любовь Владимировна мягко оттеснила учительницу и улыбнулась, обращаясь к Ремизову:

– Тебя же Илья зовут? Знаешь, Люда правильно сказала. В древности считали, что через глаза и рот может вселиться злой дух. Или кукла отнимет душу кого-нибудь из хозяев. Поэтому и не рисковали. Еще остались вопросы?

Ремизов спрятал руки в карманы и отступил, стараясь затеряться среди одноклассников. А экскурсовод улыбнулась:

– Ну что, пойдем дальше?

Белка бездумно смотрела на полки. Зря только боялась. Но вот это ощущение взгляда в спину… Когда он стал слишком сильным, Белка резко оглянулась. В зеркале отразились куклы и Людка. И, где-то дальше – другое зеркало, и в нем – опять Людка, куклы и… сама Белка.

Она поспешно отвернулась: неприятное зрелище, этот зеркальный коридор.

А Любовь Владимировна продолжала:

– Были и одноразовые куклы, сделанные специально для определенного ритуала. Например, для похорон кукушки. – она указала на сплетенный в виде птицы пучок сухой травы. – Обряд был своего рода инициацией, после него девочка считалась уже девушкой, невестой. А еще во время ритуала гадали. Если трава для куклы рвалась легко, задуманное должно было исполниться. Если нет, то простите, ждите следующего года. А через определенное время после похорон кукушку выкапывали и смотрели, что случилось с одеждой и украшениями. Чей лоскуток сгнил или чьи бусы рассыпались, того ждут беды. А если кукла осталась чистой, красивой, то и год будет удачным. Кстати, парни к этому гаданию не допускались. Поэтому они старательно выслеживали, где девушки спрячут куклу и разоряли схрон. – Борьба матриархата с патриархатом? – хохотнул Илья.

– Возможно, – кивнула Любовь Владимировна. – Вообще, в ритуалах частенько прослеживаются отголоски строя и его изменений. Нужно только знать, на что смотреть. Но пойдемте дальше, а то время не резиновое, а я о каждой кукле могу часами рассказывать. Вот об этой парочке, например… – она сняла с крючка связанных между собой куколок. – Это Мартинички. Белая – символ уходящей зимы, красная означала весну. Ну и как вы поняли по названию, мастерили их в марте. Вот их мы сегодня и будем делать.

С этими словами она повела учеников к столам, где были разложены клубки белых и красных ниток.

– Мы что, малыши, с куколками играться? – скривился Илья. – Девчонки вон пусть мотают.

– Ремизов, еще одно слово, и я снижу оценку за четверть! Не делаешь сам, так хоть другим не мешай! Гарина, а тебе отдельное приглашение нужно? Помнится, ты мне разными обрядами все уши прожужжала, а теперь что, весь интерес пропал?

Белке захотелось огрызнуться. Вот прямо очень. Словно кто-то подзуживал ответить обидно и резко. Но она сдержалась: зря, что ли, экскурсию терпела? Получить тройку из-за пререканий было бы обидно. И она потянулась за нитками и картонкой.

– Наматываем аккуратно, виток к витку, – учила Любовь Владимировна. – Сделали? Снимайте. Осторожно, чтобы не запутать петли. Потом берете нитку и перетягиваете то, что намотали, вот здесь. Видите, получилась голова. Теперь нужно сделать руки.

Белка сначала старательно следовала указаниям, но когда дошло до завязывания, остановилась. Первый узел всегда делался на поясе, символизируя пуповину, а Любовь Владимировна сначала сформировала голову.

Хотя резон в её действиях был: кто знает, что случиться, если сделать все по правилам?

Порадовавшись, что Любовь Владимировна предусмотрел даже это, Белка продолжила работу. А потом заметила, что Люда старательно завязывает первую нить там, где у куклы должна быть талия.

– Неправильно же, – зашипела на неё Белка. Расхлебывать последствия необдуманных действий Лизоблюдки ей не хотелось.

– Как раз правильно, – тихо ответила Люда и, полюбовавшись на результат, завязала следующий узелок.

– Соломатина! Гарина! О чем вы там шепчетесь? Вам скучно? – раздался строгий голос учительницы.

– Нет-нет, очень интересно, Ирина Стефановна, – тут же отозвалась Лизоблюдка. – Я просто рассказала Оле, что Мартинички имели еще одно значение. Они символизировали детей.

Белка так опешила от этих слов, что даже не успела возразить. А Любовь Владимировна снова расцвела:

– Не совсем так. Ты сейчас говоришь о кукленышах. Они делаются по тому же принципу, но отношения к мартиничками не имеют. Вот, посмотрите, это Неразлучники, – она указала держащихся за руки «мужчину» и «женщину». – Их делали на свадьбу. Считалось, что пока кукла цела, остуда семье не грозит. Ну а когда у пары появлялись дети, то делали кукленышей и подвешивали между «родителями». Вот так.

С этими словами Любовь Владимировна взяла ближайшего к ней мартиничка и подвесила к Неразлучникам.

– Сколько детей, столько кукленышей, – рядом с красной, Белкиной куклой повисла белая. Та, которую сделала Люда. Любовь Владимировна полюбовалась на них и спросила: – девочки, вы же не против отдать этих куколок в коллекции? Очень уж аккуратные они у вас получились.

Белка пожала плечами: нарушив порядок действий, она не дала мартиничку стать ритуальным. Насчет Люды уверенности не было, но та сама должна понимать, что натворила. Но та захлопала в ладоши:

– Получается, мы с Олей теперь сестры? раз наши куколки у одних родителей.

Белка отшатнулась. Вот только родственных связей с этой ненормальной ей и не хватало! За спиной уже послышались смешки.

Любовь Владимировна тоже рассмеялась:

– Ты слишком много хочешь от обычных кукол! Для того чтобы стать сестрами, нужен другой обряд, да хотя бы похорон кукушки. Но он временный! После этих слов Белка уже спокойно смотрела на то, как её мартиничка вместе с новой семьей убирают на полку. Он отразился в зеркале, и на миг показалось, что в его глубине стекла качнул голыми ветками заснеженный лес.

Белка быстро оглянулась – никто этого не заметил. Все занимались своими куклами, а Ирина Стефановнаходила вдоль столов, как в классе. Потом она остановилась рядом с Ремизовым.