Елена Куликова – Корона на табуретке (страница 6)

– Ну что ты, дядя Ярослав, – заныл юный Дмитрий. – Пойдем на Ригу! Ты же видел, как рыцари от нас драпали. Мы и без Миндовга…

– Думай, что говоришь! – прикрикнул на племянника Ярослав. – Хочешь людей ни за что угробить? Немедленно дай приказ отступать, а не то я пожалуюсь твоему отцу.

Дмитрий скорчил недовольную мину, но спорить не стал. Он объявил своим бойцам, что поход окончен, и приказал возвращаться в Новгород.

Ярослав тоже прибыл в Новгород и, как оказалось, не зря. Вскоре в город заявились немецкие послы во главе с неким Шивордом. Они заявили, что нападение на Дерпт напугало негоциантов и остановило торговлю на Балтике. Начались переговоры. Между Новгородом и немецкими городами был подписан договор о свободе торговли. Ярослав Тверской с гордостью прикрепил к нему свою серебряную печать.

Он живо представлял, как доложит Александру о своем успехе, как Великий князь будет его благодарить и впредь давать самые важные поручения. Ярослав и подумать не мог, что больше никогда не увидит своего старшего брата Александра живым.

Александр почти год проторчал в Орде, успокаивая хана Берке.

Когда-то давно Александру нравился Сарай. В этих краях он, молодой и беспечный, весело проводил время с закадычным другом Сартаком. Теперь все по-другому. Сартак в могиле, его убийца у власти, переговоры с Берке идут тяжело. К тому же Александр занемог и чувствовал себя отвратительно.

Наконец хан сменил гнев на милость, и больной Александр выехал на Русь. В дороге князю становилось все хуже и хуже. Он понял, что до Владимира ему не дотянуть. В районе Городца28 он принял схиму и умер, не дожив до сорока трех лет. Тело Великого князя перевезли во Владимир.

Поздняя осень незаметно перешла в зиму. Ноги коней вязли в мокром снегу.

Ярослав Тверской оставил лошадь в монастырской конюшне, скинул промокший плащ и, ежась от ледяного ветра с Клязьмы, вошел на подворье монастыря Рождества Богородицы. Протиснувшись сквозь толпу плачущих и причитающих, вошел в собор, в котором был установлен гроб с телом Александра.

У гроба Ярослав заметил вдову, Александру Брячиславовну, с четырьмя сыновьями. Младшего, совсем малыша, нянька держала на руках. Рядом стояли братья: Андрей и Василий. Ярослав поклонился гробу и в соответствии со старшинством занял место между братьями.

Митрополит Кирилл прочел отходную молитву, а потом зачитал духовную Александра. Ярослав с удивлением узнал, что по воле покойного стал опекуном его младшего сына Даниила. Очевидно, того самого малыша, что шмыгал носом на руках у няньки. В наследство младшему сыну Александр оставил удел, в котором из городов была только какая-то неизвестная Ярославу Москва.

После погребения Ярослав вышел из храма вместе с братом Андреем.

– Теперь ты станешь Великим князем, – утвердительно произнес Ярослав.

– Да, я старший в роду, – согласился Андрей, – и я много лет мечтал о Владимирском престоле. Но за эти годы я наговорил столько разного про татар вообще и про хана в частности, что если Берке сообщили хотя бы половину… О последствиях лучше не думать.

– Но ярлык на Суздаль хан тебе дал, – заметил Ярослав.

– Суздаль не Владимир, – вздохнул Андрей.

Ярослав обратил внимание на его осунувшееся лицо и темные круги под глазами. Перевел разговор на другую тему:

– А ты знаешь, что за город такой – Москва?

– Никогда не слышал, – пожал плечами Андрей. – Дыра, наверное.

– Похоже, так и есть, – согласился Ярослав, – пошлю туда тиунов29. Мне теперь за этой дырой присматривать надо.

– Удачи, – пожелал младшему брату Андрей и уехал в свой Суздаль.

Долгая зима закончилась, прошел лед на Волге, в Твери стаял снег, и расцвела черемуха. Из Суздаля прибыл гонец и огорошил известием о том, что князь Андрей Ярославич скончался.

«Боже мой! Года со смерти Александра не прошло, а теперь Андрей…», – охнул Ярослав и с изумлением осознал, что он, шестой сын Ярослава Всеволодовича, в тридцать три года оказался старшим из живых братьев. От этого было немного жутко, но открывались такие перспективы, что дух захватывало.

Ярослав помолился Богу и отправился в Сарай. Он имел все права на Великое княжение, но все равно опасался, как бы чего не вышло. В предыдущую встречу Берке, казалось, отнесся к нему благосклонно, но мало ли что может стукнуть в басурманскую голову. Возьмет, да и пошлет в Карокорум или еще куда подальше.

Встреча с ханом прошла на удивление гладко. Берке с улыбкой вспомнил князя и его детей, обрадовался подаркам, вручил Ярославу ярлык на Великое княжение Владимирское и отпустил, дав в придачу своего посла, готового убедить всех и каждого в том, что ярлык настоящий.

1266-67 годы. Мне жизнь в миру без Ксюши не мила

Смена власти во Владимире бурно обсуждалась в Новгороде. Пошумев на Вече, новгородцы решили, что раз юный князь Дмитрий больше не сын Великого князя, то гнать его надо в шею за малолетство. Обиженный Дмитрий уехал в свой Переславль, а новгородские послы явились в Тверь и пригласили Великого князя Ярослава Ярославича к себе на княжение. Ярослав, польщенный приглашением, тут же отправился в Новгород.

Ярослав сидел в судебной палате перед тысяцким и посадником. Еще вчера в этом же зале его чествовали, подносили дары и пили мед за его здоровье. А сегодня эти двое смотрели, как строгие судьи, и Ярослав поневоле насторожился.

– Новгород желает видеть тебя своим князем, – мягко начал посадник Михаил Федорович, – но на нашей земле свои законы и свои вольности.

– Здесь тебе не Тверь, – строго добавил тысяцкий Кондрат, – единолично править мы тебе не позволим.

Ярослав хотел возмутиться, но взял себя в руки. Михаил Федорович достал из ларца пергамент, на котором было написано много и плотно.

– Вот договор. Если согласен – подпиши и будешь нашим князем, если нет – извини, другого найдем.

Ярослав заглянул в документ и у него глаза на лоб полезли. По этому договору вся дань должна идти в общественную казну, а князю полагаются какие-то «дары». Без согласования с посадником нельзя ни на должность поставить, ни приговор объявить, ни торговый договор с иностранцами заключить. Да вообще ничего нельзя!

«Однако, – подумал Ярослав и почесал затылок, – обложили со всех сторон, будто я не князь, а мальчик на побегушках. Но, если я откажусь, другой ведь согласится. Подпишет, собака, и приберет к рукам богатый торговый город со всеми его пригородами».

– Я согласен, – ответил Ярослав и поставил размашистую подпись под договором.

– Вот и чудесно, – улыбнулся посадник, убирая документ в ларец, – теперь ты наши законы знаешь.

– А вздумаешь нарушить, – без улыбки добавил тысяцкий, – спросим по всей строгости, не посмотрим, что ты Великий князь.

Ярослав уже собирался уезжать из неприветливого Новгорода во Владимир, но заглянул в дом боярина Юрия Михайловича, увидел его дочь Ксению, и никуда не поехал.

Он вдовствовал уже больше десяти лет и за все это время ни разу не думал о женитьбе. Ведь сыновья-наследники у него уже были, а для плотских утех красоток хватало с избытком.

Но тринадцатилетняя Ксюша с ее гордой осанкой, плавной походкой и вздернутым носиком была рождена, чтобы стать Великой княгиней. Не долго думая потерявший голову Ярослав послал сватов к отцу девицы и был вне себя от радости, получив согласие на брак.

Ксюша, узнав о том, что она просватана, запрыгала и закружилась, хлопая в ладоши. Ее ничуть не смущало, что жених на двадцать лет старше. Он казался ей героем волшебной сказки, явившимся в мир, чтоб увести ее за собой. Его знатность и богатство поражали воображение. Его взгляды и речи кружили голову.

Юной красавице не терпелось поделиться новостью с другом. Она вышла в родительский сад и стала прогуливаться вдоль глухого забора, время от времени постукивая по доскам и бросая мелкие камушки через забор. Наконец, одна из досок, державшаяся на одном гвозде, отклонилась, и в образовавшуюся брешь проскользнул соседский Гриша, ровесник Ксении. Они вместе росли и играли с младенчества.

– Представляешь, Гришка, – кинулась к нему Ксения, – ко мне посватался сам Великий князь! Я теперь невеста!

Гриша побледнел и беспомощно заморгал глазами.

– Но мы же… Мы договорились пожениться, когда подрастем…

– Это была детская болтовня.

– Для меня нет.

– Прости, – смутилась Ксюша и опустила глаза.

– Надеюсь, ты будешь счастлива, – пробормотал Григорий, – а я всегда буду рядом с тобой и если что – можешь рассчитывать на меня.

– Я знала, что ты поймешь! – просияла Ксения, чмокнула парня в щеку и убежала к себе, махнув на прощанье косой цвета спелой пшеницы.

Несчастный Гриша в сердцах пнул ногой первый попавшийся пень и пришел к выводу, что нет в жизни счастья.

Ярослав и Ксения обвенчались в соборе Святой Софии. Князь обожал молодую жену и чувствовал себя на вершине блаженства. Он во всем старался ей угодить. Когда Ксения заявила, что не хочет уезжать из родного города, что ей станет тоскливо без матери с отцом, Ярослав тут же согласился с ней и перебрался в Новгород на постоянное жительство.

Своего старшего сына, Святослава, он посадил княжить в Псков, а Михаилу поручил Тверь.

Сам же Ярослав с молодой женой поселился на южной окраине Новгорода в двух верстах от детинца30 напротив Юрьева монастыря31. Место было прекрасное. Княжеские хоромы стояли на холме, со всех сторон окруженном водой. Ксюша была в полном восторге от потрясающих видов на озеро Ильмень и исток Волхова, а Ярослав чувствовал себя спокойней, зная что естественные преграды в случае чего предотвратят внезапное нападение.