Елена Куликова – Корона на табуретке (страница 36)

– Это кто еще такой? – удивился Александр, показывая брату на высокую фигуру в черном.

Дмитрий взглянул из-под руки и просиял.

– Владыка Андрей! – воскликнул он и быстрым шагом пошел навстречу монаху. – Благослови! Владыка… отец Андрей. Благослови на битву с Юрием Московским!

– Я очень рад тебя видеть, сын мой, – тяжело дыша после быстрой ходьбы, ответил постаревший Андрей. – Ты вырос, возмужал, стал князем. Я каждый день молюсь за тебя, но на битву с Великим князем благословения не дам. Ты можешь одержать победу в сражении, но в результате все равно проиграешь. Как твой отец. Он разгромил москвичей под Бортенево и за это поплатился головой. Не делай глупости, останови войско, а я готов начать переговоры.

– Юрий – убийца, – упрямо ответил Дмитрий, – и он первым на меня напал. Я имею полное право сразиться с ним, и упускать такой возможности не намерен.

Старый монах с сочувствием посмотрел на молодого князя.

– Сын мой, – сказал он Дмитрию, – я, как никто, понимаю тебя. Думаешь, когда убили моего отца, я не кипел от гнева? Думаешь, я не рвался прикончить Довмонта собственными руками? Но я прочел в Писании: «Глупый весь гнев свой изливает, а мудрый сдерживает его» и отказался от мщения.

– Как можно сдержаться, когда негодяй торжествует?

– Думай о том, что теперь ты – Тверской князь. Ты отвечаешь за мир и спокойствие на своей земле. Благо Твери для тебя должно быть превыше личных обид.

– Ладно, – неохотно согласился Дмитрий. – Без твоего благословения я биться с Московским князем не стану. Веди переговоры, как считаешь нужным. И… Я часто вспоминал о тебе и рад, что сегодня ты рядом со мной.

Князь кликнул своих воевод, братьев Акинфовичей, велел им взять монастырскую лодку и отвезти отца Андрея на другой берег для переговоров.

Дмитрий с Александром стояли на мостках возле обители, ожидая возвращения переговорщиков. Уже солнце садилось, когда лодка вернулась к причалу, и воеводы помогли старому монаху выбраться на берег.

– Ну что? Не зря проездили? – нетерпеливо спросил Дмитрий.

Андрей выжал намокшие полы рясы, расправил ладонью смятую ткань и ответил князю:

– Юрий утверждает, что Кашин задолжал хану две тысячи рублей. Обещает не идти на Кашин, если ты этот долг заплатишь. А еще хочет, чтобы ты признал его Великим князем, а сам Владимирского престола не искал. Тогда он отведет свое войско с твоей земли.

Дмитрий почувствовал большое желание дать Юрию в морду, но вспомнил утренние слова Андрея о сдерживании гнева и решил проявить мудрость.

– Я дам ему две тысячи, пусть подавится. И Великим князем признаю, ведь сейчас ярлык действительно у него. А дальше, поживем – увидим. Я должен что-то подписать?

– Да, – ответил Андрей, – я привез договор. Но Юрий не уйдет, пока не получит две тысячи рублей серебром.

Дмитрий разразился было бранью, но заметил укоризненный взгляд Андрея и затих. Он поставил свою подпись под договором и поручил Александру взять требуемые деньги из Тверской казны и передать лично в руки Великому князю.

Прибыв в Тверь, Александр спустился на пристань и договорился с купцом Ермолаем подбросить его вместе с грузом и слугами до устья Шоши. Слуги внесли на борт купеческой ладьи тяжелый сундук. Александр откинул крышку и осмотрел груду серебряных слитков. Подошел Ермолай, тоже заглянул в сундук и присвистнул:

– Никогда не видел разом столько серебра! А сколько ж здесь всего?

– Это тайна, – строго ответил Александр и хотел захлопнуть крышку, но прыткий Ермолай успел протянуть руку и выхватить один рубль.

– Э-эй! Отдай сейчас же! – воскликнул Александр.

– Да я только посмотреть поближе, – ответил купец, отдавая кусок серебра князю. – Сам погляди. Рядом с зарубками, вес означающими, глубокая кривая зазубрина, на змейку похожая. Первый раз такую вижу.

– Да, действительно, видно форма была с изъяном, – без особого интереса согласился Александр, бросил рубль в сундук, плотно закрыл крышку и на всякий случай сверху сел сам. Купцу же пояснил, что деньги предназначены для хана и непременно должны быть доставлены в целости и сохранности.

Александр благополучно добрался до места и передал серебро Юрию Московскому лично в руки вместе с подписанным братом обещанием не искать Великого княжения.

Юрий развернул свиток, удовлетворенно кивнул, в обещания Дмитрия не поверил, но сейчас ему было не до того. Он с вожделением провел рукой по серебряным слиткам, ровными рядами уложенным в сундуке. Две тысячи рублей, которые скоро превратятся в шесть, а может, даже и в девять.

Московский князь еле-еле дождался, пока тверитяне откланяются и отчалят на другой берег. Как только нежелательные свидетели удалились, Юрий вскочил на коня и помчался во весь опор в Новгород. За ним, позванивая на ухабах, тряслось в телеге тверское серебро.

– Дмитрий Михайлович! Купец к тебе рвется. Говорит, по важному делу, – доложил привратник.

– Проси, – сказал князь, отрываясь от документов, лежащих у него на столе.

Вошел купец средних лет, снял шапку и поклонился в пояс.

– Ты кто такой и что за дело у тебя ко мне? – спросил Дмитрий.

– Я – тверской купец Ермолай, сын Иванов, – с достоинством ответил посетитель. – А дело у меня к тебе государственное, наиважнейшее.

– Садись, рассказывай, только быстро, – велел Дмитрий. – У меня без тебя дел по горло.

Ермолай степенно опустился на лавку и начал издалека:

– Я ведь давно по торговой части, но как истинный тверитянин, когда бываю в чужих краях, всегда держу ухо востро и головой верчу во все стороны. Если слышу или вижу что-либо для нашего государства интересное, сразу на ус мотаю. Твой батюшка, бывало, меня выслушивал и благодарил.

– Ближе к делу! – перебил купца нетерпеливый Дмитрий.

– А дело, в том, Дмитрий Михайлович, что Юрий Московский все деньги, которые ты ему для хана дал, в Новгороде в оборот пустил. Все подчистую, вот те крест.

Глаза Дмитрия вспыхнули.

– Не может быть! – воскликнул он. – И что? Есть доказательства?

Ермолай покопался в поясной сумке и вытащил свиток.

– Вот документ с подписью и печатью князя Юрия. Здесь сказано, кому и зачем он две тысячи отдал. А я могу показать под присягой, что в Новгороде всплыло именно тверское серебро. То самое, от тебя полученное, якобы для уплаты ордынской дани. Есть на слитках особые зазубрины. Не веришь мне, брата своего Александра спроси. На моей ладье он серебро до места вез, и мы с ним вместе эти зазубрины разглядывали.

– Да это же, это же… – Дмитрий вскочил и зашагал по комнате, не находя слов. – Да это же черт знает что такое! Юрию Московскому теперь не отпереться! Ты, Ермолай, не представляешь, как ты мне помог! Дай я тебя расцелую!

Дмитрий не только расцеловал купца, но и подарил ему золотой перстень со своей руки, а кроме того просил, если узнает еще что важное, заходить в любое время дня и ночи.

Расставшись с купцом, Дмитрий позвал брата Александра и пересказал разговор.

– Ну да, – подтвердил Александр. – Плыл я на ладье с Ермолаем, и зазубрена весьма характерная на тех рублях была.

– И документ он мне дал, похоже, подлинный, – задумчиво произнес Дмитрий, а потом сказал брату:

– Тем не менее, прежде чем обвинить Великого князя, я должен быть уверен во всем до конца. Поезжай на то место, где москвичи стояли, порасспроси местных, узнай, не передавал ли Юрий серебро татарам перед своим отъездом в Новгород.

По ночному Новгороду пешком и без охраны шагали Юрий и Афанасий Даниловичи. Братья приняли все меры предосторожности к тому, чтобы их прогулка осталась незамеченной. По Великому мосту через Волхов они перешли с Софийской стороны на Торговую и завернули в ворота большого дома, где обитал тот самый торговец, что обещал князьям заманчивую прибыль.

Афанасий взялся за кольцо и постучал условленное число раз. Хозяин переспросил, кто пришел, глянул одним глазом в щелку, и только потом впустил ночных гостей.

Великий князь сделал шаг в сени и строго спросил хозяина:

– Что скажешь, плут? Когда мы получим свою долю?

– Очень скоро, – заверил купец, засуетился, пригласил гостей к столу, предложил выпить меду и только потом, замявшись, добавил:

– Прибыль будет, как я и обещал, но вы уж не обессудьте. Такое дело получилось. Тверитяне свое серебро узнали. И бумаги стащили, в которых прописано, от кого получено.

– Что значит «стащили»!? – как ужаленный, взвизгнул Юрий. Вскочил, опрокинув стол, схватил купца за шиворот и так долго тряс его, что удивительно, как душа торговца в теле осталась. Афанасий с трудом оттащил брата от его жертвы и тут же сам попал под горячую руку.

– Все из-за тебя, Афонька! Ты, змей-искуситель, меня подставил! – орал Юрий и лупил с размаху брата по щекам.

Поколотив своих партнеров по неудачному бизнесу, Юрий угомонился, опустился на лавку и закрыл лицо руками.

– Это конец. Дмитрий такой возможности не упустит.

– Погоди, не унывай, – тронул брата за плечо Афанасий. – Поезжай в Орду, опереди Дмитрия и наплети что-нибудь хану. Неужели ты с твоим-то языком оправдаться не сумеешь? Неужели Узбек поверит сыну преступника, а не тебе, своему зятю?

Юрий с отчаянием посмотрел на брата.

– Зять я бывший. Да и с пустыми руками к хану не ездят. А все деньги мы с тобой вложили. Ему, мошеннику, отдали.

Юрий снова дернулся, намереваясь придушить купца, но Афанасий уже был начеку, заломил брату руки за спину и торопливо зашептал ему в ухо: