Елена Куликова – Корона на табуретке (страница 23)

– Прости, отец, если сможешь.

Михаил встал, подошел к сыну и примирительно положил руку ему на плечо.

– Не казни себя, ты не виноват. А вот то, что митрополит открыто встал на сторону Москвы, это действительно плохо.

Как ни устал Михаил с дороги, в эту ночь он долго не мог заснуть. Ворочался с боку на бок, вставал пить воду и стучал с досады кулаком в подушку.

– Ну что ты, Миша, так переживаешь? – сказала ему разбуженная Анна. – Да отдай ты москвичам этот Городец, чтоб он провалился.

– Ах, Анюта, – простонал Михаил, – сегодня Городец, завтра Великий Новгород, а там и до Владимира очередь дойдет. Пока митрополит с Московским князем заодно, мне спокойной жизни не будет.

– И все же утро вечера мудренее, а ночью надо спать, – резонно заявила Анна и повернулась к мужу спиной.

Михаил еще повздыхал, а потом заснул тяжело и беспокойно. Ему снилось, что владыка Петр предает анафеме все Тверское княжество. Тверь вместе с жителями проваливается в тартарары, а там уже вовсю веселится Юрий Московский, командующий хвостатыми чертями.

Михаил проснулся резко еще до рассвета. Стараясь не разбудить жену, спустил ноги с кровати, оделся и сотворил молитву. Вышел во двор и поспешил к епископу Андрею.

Андрей не спал. Он всегда вставал чуть свет. Но раннему визиту князя удивился и сразу понял, что дело чрезвычайно важное.

– Благослови, владыка, – сказал Михаил, – и научи, что делать. Если митрополит пристрастен и служит Московскому князю, как можно этому помешать?

– Вопрос не простой, – ответил епископ, – садись за стол, раздели со мной утреннюю трапезу, а я подумаю.

На столе появились овсяный кисель и горячий сбитень. Но ни гость, ни хозяин к еде не притронулись. Андрей размышлял. Михаил терпеливо ждал.

– Сговор Петра с Юрием не докажешь, – заговорил епископ. – Вот если пожаловаться патриарху на нарушения в церковной деятельности, тогда Петр может потерять свой пост.

– А есть нарушения? – оживился князь.

– Кто же без греха, – ответил епископ. – А Петр, например, освещал браки между родственниками в пятом и четвертом колене.

– А что, нельзя?

– До шестого нельзя.

Михаил помотал головой.

– Это не пойдет. Не очень понятно и скандала не вызовет. Что-нибудь еще знаешь?

– Петр увеличил денежные сборы за производство в церковный сан. Каждый, кто хочет быть епископом или дьяконом, обязан заплатить в церковную казну. Это правило существовало всегда, но нынешний митрополит так поднял расценки, что держись. Многие способные люди продвинуться не могут.

– Вот это то, что надо! – воскликнул Михаил и даже вскочил от возбуждения. – Деньги – это всегда интересно и, если покопаться, как следует, можно многое нарыть. Пиши в Константинополь. Обрисуй все это покрасочней. И не откладывай. Вот прямо сейчас бери пергамент и пиши.

Не успел Михаил успокоиться по поводу митрополита, как на его голову обрушилась новая беда.

В Тверь вернулись наместники, оставленные им в Новгороде. Сказали, что повздорили с посадником Семеном Климовичем. Семен настроил новгородцев против тверитян. Начались беспорядки. Наместникам пришлось спасаться бегством.

Великий князь отреагировал жестко. Захватил Торжок и Бежичи и велел не пускать в Новгород возы с продовольствием.

Михаил мерил шагами палаты в ожидании послов из голодающего Новгорода.

Наконец, привратник доложил:

– Прибыли новгородцы. Во главе с самим архиепископом Давыдом.

– Прекрасно, – оживился Михаил, – Пусть посидят в сенях, подождут. Я тоже ждал их достаточно долго.

Михаил хотел заставить послов мятежного города прочувствовать, что перед ними – законный Великий князь Всея Руси. Он велел зажечь в парадной палате все свечи и крикнул спальнику:

– Кафтан шитый золотом подай! И барму мне с самоцветами! И посох с золотым набалдашником!

Облачившись в парадные одежды, Михаил уселся на трон, покрыл поредевшие волосы шапкой с собольей опушкой, сжал тяжелый посох в руке и только тогда велел привратнику:

– Зови!

Епископ Давыд на сверкающий наряд князя внимания не обратил.

– Ты что, Михаил Ярославич, творишь?! – взревел он, приближаясь к трону. – Зачем не пускаешь обозы с хлебом?! Зачем русских людей голодом моришь?!

Михаил стукнул посохом об пол.

– Затем, что я – Великий князь всея Руси. Мои наместники действуют от моего имени, а вы бунтуете против них, а значит, против меня. Обещайте прекратить смуту, и я тотчас сниму все посты.

– Обещаем, как не обещать, – исподлобья пробурчал Давыд. – Ты нам выбора не оставил.

– А еще вы мне должны полторы тысячи гривен серебра за причиненное беспокойство, – объявил Михаил, закрепляя свою победу.

– Побойся Бога! – воскликнул возмущенный архиепископ.

– А вы боялись, когда гнали моих наместников!? – в свою очередь вскинулся Михаил. – То-то же. Разговор окончен и, надеюсь, у меня не будет больше повода идти войной на Новгород.

Как только за послами захлопнулась дверь, Михаил сорвал с себя душившую его барму, отбросил посох и вытер вспотевший под шапкой лоб.

– А не слишком ты с ними? – спросил князя присутствовавший при разговоре епископ.

– А как иначе!? – воскликнул Михаил. – Как мне объединить под своим началом русские земли? Как быть, если Юрий Московский постоянно путается под ногами и всех настраивает против меня, законного Великого князя? Кстати, то письмо, о котором я просил, ты в Константинополь отправил?

– Да, отправил, – ответил Андрей. – Написал, что брать мзду за поставление в церковный сан все равно что продавать благодать Святого Духа. Надеюсь, патриарх примет правильное решение.

– Хорошо бы, – вздохнул Тверской князь. – Нам, как воздух, нужен беспристрастный митрополит. Тогда и Юрий присмиреет, и с новгородцами будет проще договориться.

Следующая напасть свалилась также неожиданно, как предыдущая. Ордынский посол привез известие о кончине хана Тохты и объявил, что новый хан Узбек велит всем князьям явиться к нему для подтверждения ярлыков.

«Вот уж не вовремя», – подумал Михаил и сказал своему старшему сыну:

– До моего возвращения ты будешь за князя. Тебе помогут воевода Федор Акинфович и епископ Андрей.

– Я справлюсь, – обещал Дмитрий. – Но ты ведь скоро вернешься, отец?

Вместо ответа Михаил тяжело вздохнул.

– Ты не представляешь, – сказал он сыну, – сколько слов и серебра мне пришлось потратить, чтобы получить ярлык на Великий стол, сколько бессонных ночей я провел в Сарае. А теперь все начнется сначала. И Юрий Московский снова встанет на моем пути. А он с тех пор серьезно укрепился. Я не могу обещать тебе, что скоро вернусь. Но надеюсь, что здесь без меня ничего страшного не случится.

Митрополит Петр предавался своему любимому занятию. Быстрыми ударами кисти он наносил оживки69 на охровый лик Богородицы. Узнав о том, что к нему рвется Московский князь, с неохотой отложил кисть и повернулся к вошедшему.

Юрий стремительно подошел к митрополиту.

– Благослови, владыка. Хочу попытать счастья у нового хана. Хочу просить ярлык на Великое княжение Владимирское.

Голос князя звучал смиренно, но глаза лихорадочно блестели. Митрополит долго тер тряпицей испачканные в краске пальцы. Наконец, он нарушил молчание:

– Не дело ты задумал. Нет моего благословения.

– Почему? – изумился Юрий. – Неужто ты теперь за Михаила?

– Я служу Господу Богу, – с достоинством ответил Петр, – а тебе могу дать совет. Подумай, сын мой, что скажешь хану. Михаил ни в чем не провинился перед Ордой. Он сполна платит дань, как и обещал. Почему хан должен предпочесть ему тебя?

– Как это почему? – чуть не задохнулся Юрий. – Да я же…

– Сядь, послушай, – велел ему митрополит. – Я сам собираюсь в Сарай. Хочу лично познакомиться с новым ханом, узнать, что за человек этот Узбек и как к нему подобраться. А ты наберись терпения и жди своего часа. Михаил горяч, вспыльчив, в гневе теряет разум. Рано или поздно он наделает ошибок. Вот тогда ты и поедешь в Орду.

– А если «поздно»? Если вся жизнь пройдет? – воскликнул Юрий.

– На все воля Божья, – развел руками Петр.

– Ну, уж нет, – вскочил Московский князь. – Я не буду сидеть, сложа руки. Я заставлю Михаила наломать дров.

– Сам не наломай! – прикрикнул на него митрополит. – Возвращайся в Москву, без меня ничего не предпринимай, и да благословит тебя Бог.