Елена Куликова – Корона на табуретке (страница 22)

Александр поежился и залпом выпил кубок медовухи.

– Вот мы ноги от греха подальше и унесли, – закончил рассказ Борис. – Ведь если он Рязанского князя за просто так казнил, то и нас, не моргнув глазом, прикончить может.

– Так-так-так, – постучал пальцами по столу Михаил, осознавая, как фантастически ему повезло. – Юрий совершил преступление. Я как Великий князь обязан его покарать. Я объявляю поход на Москву! А вы, – обратился Михаил к москвичам, – готовы меня поддержать против Юрия?

– За тем и приехали, – с готовностью отозвался Борис. – Наш брат повредился головой и княжеством управлять не способен. А я, если сяду на Московский престол, спорить за Владимир с тобой не стану.

Тверской князь снова пошел на Москву и снова не смог ее взять.

Осада затянулась. Борис и Александр отправились на переговоры.

– Вы чего ж, предатели, от меня сбежали? – набросился на братьев Юрий.

Борис с Александром виновато потупились.

– Бес попутал. Напугал ты нас, когда Романыча… того…

– Саньке верю, а тебе, Борис, – нет, – рявкнул Юрий. – Знаю, что сговорился с Тверским князем меня с престола скинуть.

– В мыслях не было! – воскликнул Борис, глядя на старшего брата как можно более честными глазами.

Неожиданно Московский князь сменил гнев на милость.

– Хоть вы и дураки безмозглые, – сказал он братьям, – но все же мне родные. А потому открою вам секрет: Михаил Городецкий на ладан дышит, а сыновей у него нет. Будете мне честно служить – дам после его смерти одному из вас Городец, а другому – Нижний Новгород. Ну как, договорились?

– А не обманешь? – спросили хором Борис и Александр и, получив утвердительный ответ, с радостью помирились со своим старшим братом.

Михаил Тверской был вынужден отвести войска от Москвы и уступить Московскому князю Переславль-Залесский.

После заключения мира с Москвой, Михаил отправился в Новгород. В результате долгих и трудных переговоров новгородцы признали его своим князем.

Успех в Новгороде окрылил Михаила. Он стал называть себя Великим князем Всея Руси.

Юрий Московский не возражал. Он ждал своего часа.

1311-13 год. И тебя и людей твоих ждет отлучение от церкви и Божья кара!

Через три года Михаил Андреевич Городецкий на радость своим двоюродным братьям скончался. Александр Данилович до этого счастья не дожил, зато Борис, не теряя времени, отправился в Нижний Новгород занимать престол, а московские бояре поехали в Орду за ярлыком для Бориса.

– Вот ведь жадные прохвосты! – воскликнул Михаил Тверской, узнав о происках москвичей. – Знают ведь, что по закону имущество не имеющего наследников князя должно перейти в Великое княжение. Ан нет. Свои лапы тянут. Ничего, я наведу порядок. Не видать москвичам ни Городца, ни Нижнего.

Прикажешь всей силой идти на Нижний? – спросил князя воевода Федор Акинфович.

– Даже и не знаю, – ответил Михаил. – Если хан даст Борису ярлык на Городец и Нижний, то никакие наши военные успехи не помогут.

Князь задумчиво теребил бороду. Воевода терпеливо ждал.

– Собирай войско, – отдал приказ Михаил. – Его поведет мой сын Дмитрий. С твоей помощью, разумеется. А я с малой дружиной поеду в Орду и постараюсь убедить Тохту в своей правоте.

Князь раздал указания и уехал. Федор собирал войско. Двенадцатилетний Митя с воодушевлением готовился к своему первому походу.

Юный княжич старательно рубил мечом установленные во дворе соломенные чучела, скакал галопом вдоль Волги на коне и бил из лука по воронам. А по ночам, лежа в постели, представлял, как сразится с самим князем Борисом, как выбьет меч из его жадных рук, как Борис будет молить о пощаде, а он, Дмитрий, великодушно сохранит ему жизнь, разумеется, в обмен на отказ от Городца и Нижнего.

Наконец тверское войско было собрано и построено в походном порядке. Митя вскочил в седло и занял свое место впереди колонны, рядом с треугольным стягом с изображением Святого Спаса.

Анна умильно прослезилась, глядя на внезапно повзрослевшего старшего сына, и еще сильнее прижала к себе младшего, Васеньку, которого держала на руках. Средние сыновья, Саня и Костик, смотрели на старшего брата с нескрываемой завистью.

Митя, как и положено полководцу, на прощанье коротко взмахнул рукой, натянул поводья и цокнул языком, приводя в движение доверенные ему полки.

В это время Юрий Московский въезжал во Владимир, чтобы встретиться с митрополитом Киевским и всея Руси Петром, сменившим на этом посту почившего в Бозе Максима.

– Благослови, владыка, – смиренно произнес Юрий, входя в митрополичью палату.

– Бог благословит, – отвечал ему Петр, – а ты садись, раздели мою скромную трапезу и расскажи, что там в Москве нового.

– Неспокойно мне, – пожаловался Юрий митрополиту. – Михаил Тверской хочет у меня Городецкое наследство отобрать. Сам поехал к Тохте, а войско свое отправил на Нижний Новгород.

– Да уж, этот Михаил многим жить мешает, – согласился Петр. – Он ведь и в митрополиты своего человека пытался пропихнуть, но за меня сама Божья Матерь вступилась.

Владыка со значением поднял глаза к потолку. Юрий почуял что встретил единомышленника и заговорил откровенно:

– Благослови меня, владыка, против Михаила. Хочу разбить его войско на пути к Нижнему. Сына его малолетнего, которого он во главе рати поставил, в плен хочу захватить и за жизнь княжонка потребовать от Михаила отказаться от Владимирского престола.

Лицо митрополита помрачнело.

– Нет на это моего благословения. Не позволю кровь православных зря проливать.

Юрий скорчил недовольную гримасу.

– Предлагаешь мне смириться по-христиански? Отдать Нижний Новгород Михаилу?

– Есть много способов достичь желаемого, – ответил Петр. – И слово Божье сильнее меча бывает.

– Божьим словом тверское войско не остановишь, – проворчал Юрий.

– Это мы еще посмотрим, – загадочно улыбнулся митрополит.

Московский князь понял, что больше он здесь ничего не добьется, благодарил владыку, откланялся и вернулся в Москву.

Тверская рать во главе с княжичем Дмитрием подошла к Владимиру и остановилась на ночлег.

Митя, все еще пребывая в восторженном состоянии, обживался в походной палатке.

– Дмитрий Михайлович, к нам гости! – доложил дозорный и добавил шепотом: – Попы какие-то явились.

Дмитрий отбросил недогрызенное яблоко, нахлобучил шапку, вышел из шатра и стал, как подобает князю: подбоченясь правой рукой и выставив вперед левое колено.

Всадники в рясах спрыгнули с коней и помогли выбраться из седла седобородому старцу в белом клобуке и мантии со скрижалями.

Подошел воевода Федор, вгляделся в приезжих и присвистнул:

– Ба! Да это же сам Петр, митрополит Киевский и Всея Руси, к нам пожаловал.

Глаза юного княжича сами собой расширились, рот открылся, а руки опустились. «Подумать только! Сам митрополит!». Воевода, видя замешательство Дмитрия, выступил вперед:

– Благослови, владыка!

– Бог благословит, – ответил митрополит и подошел к оробевшему княжичу.

– Слушай меня, отрок, слушай внимательно, – сказал он голосом, от которого у Мити мурашки по коже побежали. – Не богоугодное дело ты затеял. Нет моего благословения русскую кровь проливать. Поворачивай назад со своим войском. А ослушаешься – и тебя и людей твоих ждет отлучение от церкви и Божья кара!

Тверские воины, обступившие княжеский шатер, испуганно закрестились.

Митя окончательно растерялся. При встрече с вооруженным противником он ни за что бы не отступил. Но перед Божьей карой чувствовал себя совершенно беспомощным.

– Федор Акинфович, что делать будем? – спросил он шепотом у воеводы.

– Ссориться с владыкой не стоит, – ответил Федор. – Вернемся в Тверь и дождемся Михаила Ярославича. Он – Великий князь, ему и решать. А нам с тобой лишний грех брать на душу ни к чему.

Так и сделали. Митя ехал домой, свесив нос до самой конской гривы. Он провалил важное задание. Не оправдал доверия отца. Теперь отец разгневается, младшие братья поднимут на смех, матушка будет жалеть. Как после этого жить на белом свете? Лучше уж сквозь землю провалиться.

Михаил Ярославич вернулся из Орды в прескверном настроении. С ханом разговора не получилось. Тохта твердил, что если князь Борис исправно платит дань, то пусть сидит в Нижнем Новгороде сколько захочет. Конечно, хану плевать и на русские законы и на справедливость, ему лишь бы свой ордынский выход получить.

Сердитый и усталый, Михаил, даже не переодевшись с дороги, вызвал старшего сына и рявкнул:

– Что случилось, Дмитрий? Ты почему не выполнил приказ и не дошел до Нижнего?

Митя, красный от стыда, упавшим голосом, запинаясь и перескакивая, поведал о приезде митрополита, обещанной Божьей каре и закончил словами: