Елена Куликова – Корона на табуретке (страница 18)

Михаил остановился на пороге кельи. Прямо перед собой он увидел высокую стройную девушку, лицо которой было скрыто белым шелком, струящимся из-под серебряного очелья. Рядом топталась низенькая крючконосая старушонка.

Михаил отвесил поклон и сделал шаг вперед. Анна дрожащей рукой откинула ткань, но глаз поднять не решилась. Ее сердце забилось еще сильнее, а щеки пылали, как маков цвет.

«Черт побери! – подумал Михаил, бесцеремонно разглядывая девицу. – Странно, что такую красавицу не взяли замуж первой из сестер. Возможно, кто-то и посчитал ее худосочной, а как по мне, так будет в самый раз».

Анна, наконец, решилась поднять бездонные серые глаза и посмотреть на своего суженного. Михаил расплылся в широкой улыбке и протянул вперед руку, приглашая невесту последовать за ним в сани.

«А он ничего, не страшный», – подумала Анна и изящным движением положила на ладонь жениха свою ладонь, предусмотрительно скрытую под длинным рукавом свадебного наряда.

Владыка Андрей обвенчал Михаила и Анну в церкви Святого Спаса. На следующий день Ксения Юрьевна сказала своему сыну:

– Двум княгиням не место под одной крышей. Отныне Анна Дмитриевна – княгиня Тверская, а я удалюсь в монастырь и буду молиться за вас.

1295-1301 годы. Кто же на съезд без кольчуги ходит!

– Как думаешь, владыка, что Великий князь затевает? – спросил Михаил Тверской у епископа Андрея и протянул ему свиток, полученный накануне. – Что за съезд такой, и стоит ли мне на него ехать?

Андрей прочитал послание и задумался. Михаил терпеливо ждал. После совместной поездки во Владимир князь стал считать епископа своим другом и высоко ценил его мнение.

– Мне известно, – сказал Андрей, возвращая депешу, – что во Владимир по поручению хана прибыл Саранский епископ Измаил. Возможно, этот мудрый человек уговорил Великого князя покаяться и договориться о мире со всеми князьями Владимирской Руси. За тем и собирают.

– Может и так, – засомневался Михаил, – а может, Андрей Городецкий какую подлость задумал. Ладно, поеду. Но латы одену и меч на всякий случай с собой захвачу.

Участники съезда один за другим входили в парадную палату, в дальнем конце которой стоял трон под прорезным шатром, ожидавший Великого князя.

Прибывшие занимали места на длинных скамьях, установленных вдоль правой и левой стены. Михаил Тверской, Даниил Московский и Иван Переславский сели рядом ближе к выходу и настороженно озирались по сторонам, не спуская ладоней с рукояток мечей. Напротив них расположились сторонники Андрея Александровича во главе с седовласым Федором Ярославским, уже успевшим помириться с Великим князем. Рядом с Федором примостился Константин Ростовский, приходившийся Анне, жене Михаила, дядей.

Великий князь появился из мало заметной дверцы в задней стене и взгромоздился на трон. Следом за ним прошествовали Владимирский епископ Симеон, Саранский епископ Измаил и ханский посол. Оба владыки и ордынец заняли оставленные для них почетные места возле трона.

– Все в сборе. Начнем с Божьей помощью, – объявил Андрей Александрович.

Великий князь дождался тишины и продолжил:

– Мы привыкли решать наши споры на поле брани. Но с этой дикостью пора кончать. С сегодняшнего дня будем спорные дела решать миром с помощью голосования.

Князья удивленно переглянулись и пожали плечами. Великий князь объявил:

– Сегодня нам предстоит разрешить спор о владении Переславлем-Залесским.

Иван Дмитриевич среагировал мгновенно:

– О чем тут спорить – Переславль мой!

– Черта-с-два! – энергично ответил сидящий напротив Федор Ярославский и выставил кукиш прямо под нос Ивана.

– Прошу не богохульствовать! – подал голос епископ Симеон.

Собравшиеся оживились. Все заговорили разом, некоторые повскакивали с мест.

– Тихо! – заорал Великий князь и постучал посохом. Князья нехотя вернулись на свои места и замолчали.

– Судите сами, – строгим голосом продолжил Андрей Александрович. – Я обещал Переславль моему брату Дмитрию за его отказ от Великого княжения. Дмитрий умер, не доехав до города. Таким образом, наша сделка не состоялась. Переславль по-прежнему мой, а Иван там сидит незаконно. Предлагаю вышвырнуть его вон. Кто готов меня поддержать, поднимите руки.

Михаил Тверской вскочил и стукнул себя кулаком в грудь:

– Я с тобой говорил от имени князя Дмитрия. Ты сказал, что уступаешь Переславль, и мы пожали руки. Дело сделано. Иван – законный наследник и никуда не уйдет.

– А-а-а! – заорал Федор Ярославский, потрясая седой бородой. – Так это ты та гнида, из-за которой я лишился Переславля! – и, выхватив меч из ножен, бросился на Михаила.

Тверской князь в свою очередь поднял меч, обороняясь. Звон клинка о клинок сработал, как сигнал, по которому все князья обнажили мечи.

– Ты чего ж, щенок, на старика нападаешь! – заорал Константин Ростовский и в свою очередь кинулся на Михаила.

– Двое на одного! Наших бьют! – воскликнул Даниил Московский и вместе с Иваном Переславским бросился в гущу схватки. Остальные участники съезда последовали их примеру. Лязг стали сопровождался отборной бранью, которую на время заглушил грохот опрокинувшейся скамьи.

– Побойтесь Бога! Остановитесь Христа ради! – заклинали оба епископа, прижимаясь к стене и поднимая вверх наперсные кресты.

Великий князь стучал посохом, требуя соблюдать порядок, а потом ушел, не дожидаясь развязки. Его совесть была чиста. Он честно сделал попытку решить дело миром, а теперь пусть задиры пеняют на себя.

Ханский посол всем своим видом изобразил презрение к русским дикарям, не умеющим вести себя на курултае, и смачно плюнул на пол.

Епископ Симеон, не в силах больше выносить постыдное зрелище, набрал побольше воздуха в легкие и что есть силы заголосил:

– Именем Всевышнего, прекратите! Отлучу! Анафеме предам!

Князья, продолжая бросать на противников испепеляющие взгляды, неохотно убрали мечи в ножны. Увидев опустевший трон, они поняли, что съезд окончен, и потянулись к выходу.

Иван Переславский, Михаил Тверской и Даниил Московский, вспотевшие и раскрасневшиеся, вывалились из душных палат, жадно вдыхая свежий воздух.

– Спасибо, Михаил, – хлопнул друга по плечу Иван, – Если б не твоя поддержка, неизвестно, чем бы все это закончилось.

– Я всего-навсего сказал правду, – скромно ответил Михаил.

– А здорово ты огрел этого, Федора Ярославского! – рассмеялся Даниил. – Хорошо, что на нем кольчуга была ….

– Кто же на съезд без кольчуги ходит! – захохотал в свою очередь Михаил.

– Хватит ржать, – остановил приятелей Иван, – лучше подумайте, что мне теперь делать. Андрей задумал получить Переславль и не отступится, а я сдаваться не хочу.

– А ярлык у тебя есть? – спросил Даниил.

– Я как раз собирался к хану, – объяснил Иван, – а теперь боюсь. Как только я за порог, Андрей захватит город.

– Поезжай, не беспокойся, – заверил друга Михаил, – Мы сумеем защитить твои земли. Правда, Данила?

– Разумеется, – ответил Московский князь. – Мы не отдадим Андрею Переславль и заставим его с нами считаться.

После провала съезда Андрей Александрович еще сильнее захотел получить Переславль, от которого в свое время по глупости отказался.

Отъезд Ивана в Орду пришелся как нельзя кстати. Взять город в отсутствии князя казалось Андрею делом несложным и гораздо более привычным, чем какое-то голосование. Великий князь повел войско на Переславль, подошел к берегу Колокши63, но с удивлением заметил на другой стороне реки ставку неведомого противника, а вскоре получил послание.

«Мы, Московский князь Даниил Александрович и брат его, Тверской князь Михаил Ярославич, стоим здесь по воле законного князя Переславского, и тебе на Переславль идти не позволим».

Великий князь прочитал послание, плюнул и повернул назад. Воевать против Твери и Москвы он был не готов. Но союз трех бунтовщиков решил разрушить во что бы то ни стало.

Уже два года Анна была Тверской княгиней. Но этой ночью ей опять приснился родной Ростов. Будто стоит она на берегу озера Неро64, вокруг тишина и благодать. Внезапно небо прочертила молния, а вслед за ней раскаленное солнце с шипением и треском пробило озерную гладь.

Анна проснулась и села на постели. Треск не прекратился и дым щипал глаза.

– Горим! – что есть мочи заорала княгиня.

Дворец сразу ожил и пришел в движение. Михаил схватил Анну за руку и потащил сквозь задымленные палаты. Княгиня в одной сорочке с непокрытой головой выскочила во двор и только тогда позволила себе вдохнуть полной грудью.

– Боже мой! Ничего не успели вынести! Шубы, одеяла, ожерелья – все в огне, все пропало! – причитала Анна, растирая кулаком сажу по мокрым щекам.

– Не беда, главное, сами живы, – зашептал ей на ухо Михаил. – Скоро дань соберем, отстроимся. Соорудим дворец лучше прежнего.

Анна прижалась к мужу и почти перестала дрожать, как вдруг услышала за спиной:

– Чует мое сердце, проклятье над этим домом.

Оглянувшись, княгиня увидела свою старую няню.

– Зачем ты, бабушка, ерунду бормочешь? – сказала она сердито. – Разве у нас в Ростове пожаров не бывает?

Старая Агафья, как будто, и не слыхала. В ее неестественно расширенных зрачках плясали языки пламени, а бескровные губы шептали:

– Беда будет, смерти будут, не от Бога, а от злых людей.