Елена Куликова – Корона на табуретке (страница 11)

Святослав передернулся. Он недолюбливал Дмитрия еще с Раковора, а последнее время ему стало казаться, что этот племянник вечно встревает между ним и отцом. Но черт с ним, пусть едет, раз этого хочет отец. Лишь бы все хорошо закончилось. Лишь бы хан сменил гнев на милость, и отец в добром здравии вернулся домой.

С этими мыслями Святослав обнял отца и пожелал ему удачи. Ярослав поцеловал жену и дочек, вскочил на коня и, помахав на прощанье рукой, скрылся за поворотом.

Ксения долго смотрела ему вслед. Она так и не успела сказать мужу, что ждет ребенка. Сначала отъезд из Новгорода, потом похороны, потом татары. Ярославу явно было не до того. «Ничего, – говорила себе Ксения, – скоро он вернется и уже будет заметно». От этой мысли ей стало теплее, она погладила себя по животу и улыбнулась.

Шли дни и месяцы. Живот Ксении уже заметно округлился, а от Ярослава не было ни слуха, ни духа.

Вдруг послышался стук множества копыт. «Это отец!» – воскликнул Святослав и выбежал на крыльцо.

Княжеская дружина въезжала во двор. Впереди ехал Дмитрий Переславский. Князя Ярослава не было видно нигде.

– Что с отцом?! – заорал Святослав, сбегая с крыльца и уже чуя недоброе.

Дмитрий спешился и снял шапку. В его глазах застыла скорбь, а голос звучал глухо.

– Ярослав Ярославич преставился на пути из Сарая. Он принял в схиме имя Афанасий.

Ксения вскрикнула, хватаясь за перила крыльца, и упала в обморок на руки подскочивших нянек.

– Я соболезную вашему горю, – добавил Дмитрий.

Святослав в бешенстве схватил его за грудки.

– Соболезнуешь!? Но ты же был рядом! Почему допустил!? Ты угробил моего отца!

Дмитрий на несправедливые упреки отвечать не стал, оттолкнул обидчика, вскочил в седло и умчался прочь, не оставшись на похороны.

Ярослава Ярославича похоронили в церкви Козьмы и Домиана. Через месяц здесь же крестили его младшего сына. Мальчику дали имя Михаил.

– Неужели нет других имен? – набросился на мачеху Святослав. – Брат Михаил у меня уже был и этот младенец его не заменит.

Ксения, прижимая новорожденного к груди, гордо вскинула голову.

– Ярослав Ярославич очень почитал архангела Михаила. Он хотел, чтобы это имя носил один из его сыновей. Так и будет.

1272–83 годы. Кто же теперь Великим князем станет?

Со смертью Ярослава Ярославича освободилось три престола. Тверской унаследовал его сын Святослав, Великий Владимирский – брат Василий Костромской. С Новгородом, как всегда, оказалось сложнее.

Святослав Тверской приехал во Владимир целовать крест Василию Ярославичу.

Он не забыл, что Василий настраивал хана против отца, а потому держался с Великим князем почтительно, но холодно. Василий, наоборот, старался показать свое радушие и завоевать доверие племянника.

За обеденным столом он посадил Святослава рядом с собой, а когда уже порядком захмелел, сказал ему доверительно:

– Ярослав сам во всем виноват. Он притеснял Костромских купцов. В Новгороде единолично ловил зайцев на общественных землях. А потом наврал хану, что новгородцы не платят дань. Они обратились ко мне. Я рассказал хану правду. Так в чем моя вина?

Святослав не ответил. Он сидел, опустив глаза, и кусок не лез ему в рот.

– Но новгородцы тоже твари еще те, – продолжил Василий. – Я за них в Орду таскался, хану кланялся, а они… Митьку Переславского на княжение позвали. Представляешь? После того, как он их на хрен послал и против них на Шексне стоял…

Услышав имя Дмитрия Переславского, Святослав встрепенулся и уже без гнева посмотрел на дядю.

– Этот Дмитрий – гусь еще тот, – сказал он Василию. – Такой же разбойник, как и дружок его, Довмонт.

– Если ты так считаешь, то мы с тобой поладим! – обрадовался Великий князь и положил руку на плечи племяннику. – Пойдешь со мной на Новгород?

– Непременно пойду! – ответил Святослав.

– Меда еще! Меда! – закричал Василий. – Мы будем пить за успех похода на Новгород.

Святослав вернулся в Тверь и стал собирать войско. В шлеме и кольчуге он вышел во двор, чтобы испытать на чучелах острый меч, который не пускал в дело со времен битвы под Раковором.

На крыльце появилась Ксения в темном вдовьем убрусе43, который еще сильнее подчеркивал красоту и свежесть ее лица. Окатив Святослава презрительным взглядом, она сказала:

– Ярослав Ярославич не одобрил бы твой поход против Дмитрия Переславского.

– Отца больше нет, – ответил Святослав, – и ты не можешь знать его мысли. Василий Ярославич – законный Великий князь. Мой долг сражаться вместе с ним против всех врагов и проходимцев.

– Дмитрий не проходимец, – не унималась Ксения. – Он никогда не предавал твоего отца и был рядом с ним до последнего вздоха.

– Вот именно, – фыркнул Святослав, – он не уберег моего отца, а может, сам и погубил.

– Да как язык у тебя не отсохнет!? – всплеснула руками Ксения.

– Говорю, что думаю, – огрызнулся Святослав. – А ты, раз не понимаешь, помалкивай. Цветочки вышивай или ступай, детишкам своим сопли утри.

Ксения надулась и ушла в дом. Святослав не удержался, скорчил рожу ей вслед. Молодая, младше его самого, мачеха и раньше раздражала Святослава, а после смерти отца стала особенно невыносимой. Ксения никак не хотела понять, что она больше в Твери не хозяйка. А епископ Семион, как назло, во всех спорах вставал на ее сторону.

Василий Костромской и Святослав Тверской одновременно с разных сторон напали на новгородские пригороды. Василий взял Торжок и посадил там своего наместника. Святослав атаковал Волок Ламский44, Бежичи45 и Вологду.

Дмитрий Переславский в отместку повел новгородское войско на Тверь. Он дошел до Торжка, где засел наместник князя Василия, и приказал сжечь посады.

Новгородцы свой город поджигать отказались. Дмитрий вышел из себя, сказал: «Я вам больше не князь!» и умчался в свой удельный Переславль.

Обиженные на него новгородцы признали своим князем Василия Ярославича. Война закончилась. Святослав вернулся домой.

Спустя три года Святослав Тверской объезжал свои земли. По зимней дороге он уже затемно вернулся из Кашина, промерз до мозга костей и, не снимая кожуха, сел погреться у раскаленной печи.

Ксения возникла на пороге незамедлительно.

– Слыхал? Василий Костромской скончался.

– Кто же теперь Великим князем станет? – задумался Святослав. – Ведь из братьев отца никого в живых не осталось… Значит, старший в роду… Дмитрий Переславский! Черт бы его побрал!

– А ведь я тебя предупреждала, – припомнила Ксения. – Говорила, не надо ссориться с Дмитрием. А ты меня не слушал и дурой называл.

Княгиня развернулась и ушла, покачивая пышными юбками.

– Во я влип! – бормотал Святослав. Его неприязнь к Дмитрию уже переросла в открытую вражду, они уже воевали друг с другом, и Святослав не сомневался, что став Великим князем, Дмитрий все это ему припомнит.

Святослав скинул кожух. Теперь ему было жарко. Он перебрался за стол и потребовал меда. Пил жадно, большими глотками, то и дело поминая черта, пока не уронил голову на стол.

– Мя-у! – заорала кошка, плюхнувшись у него перед носом.

Святослав вздрогнул и поднял голову. Пятилетний брат Мишка визжал от восторга, пытаясь схватить вертлявую кошку за хвост.

– Слушай, Мишка, – сказал ему Святослав, – вот ты вырастешь, станешь служить Дмитрию Переславскому?

– Неа, – беспечно замотал головой малыш.

– Молодец, хороший мальчик, – Святослав потрепал брата по вихрастой голове и впервые за день улыбнулся. Но вредная Ксения и тут все испортила. Налетела с криком: «Не смей ребенка глупостям учить!», схватила в охапку кошку, а Мишку взяла за руку и увела.

На следующую зиму в Твери случился страшный пожар. Сгорели и дома и храмы, только одна церквушка уцелела, да и та обгорела с боков.

Святослав с тоской смотрел в отчет дворецкого46 о доходах и расходах казны и думал, на чем сэкономить, чтобы отгрузить хану дань, отстроить город заново и хоть как-то продержаться до нового урожая.

На пороге появилась Ксения.

– Сгорела церковь, где похоронен твой отец, – заявила она таким тоном, будто сам Святослав ее и поджег.

– Весь город сгорел, – мрачно ответил князь, – мужики уже рубят лес, начнем строить, и до церкви очередь дойдет.

– Опять лес! – топнула ножкой Ксения. – Твери нужен каменный храм. У нас теперь своя епархия, а приличного собора в городе до сих пор нет. Твой отец обещал построить, да не успел. Дай денег, а дальше мы с епископом Семионом как-нибудь сами….

– Ишь, какие вы шустрые! – рассердился Святослав. – Не до того сейчас! В первую очередь стены городские возводить надо, а казна, к твоему сведению, не бездонная.

– Ты князь, тебе решать, – обиженно поджала губы Ксения. – Но учти, что я с тобой больше не разговариваю.