Елена Куликова – Корона на табуретке (страница 10)

Посадник и сопровождавшие его новгородцы спешились и решительно направились к мирно отдыхающему князю. Брови у всех были насуплены, губы плотно сжаты, взгляд недобрый. Павша первым подошел к князю, ткнул в него пальцем и заявил:

– Мы обвиняем тебя, Ярослав Ярославич, в самоуправстве. Ты нарушил договор и должен за это ответить.

– Чего-чего? – не понял Ярослав, – Что я, по-вашему, нарушил?

– Ты ставил на ответственные места своих людей и ни с кем не согласовывал.

– Ну, поставил я Ратибора вместо пропавшего Кондрата, – в недоумении пожал плечами Ярослав. – Так ведь Новгороду нужен был тысяцкий, а вы все тянули, все надеялись, что Кондрат вернется. И что мне оставалось делать? Я взял ответственность на себя и назначил человека, которого считал достойным. Ратибор уже полгода тысяцкий, и до сих пор вы почему-то молчали.

– А Иванко? – пошел в наступление посадник. – Ты про него тоже моего мнения не спрашивал.

– Иванко ничем не хуже твоих друзей и, главное, я ему доверяю.

Посадник на это хмыкнул и, надвигаясь на князя, продолжил перечислять его грехи:

– Ты общие земли вдоль Волхова для своей охоты отжал, серебро с бояр вымогал, иноземных купцов притеснял.

Прижатый к стенке, Ярослав пробормотал:

– Может, я в чем и виноват, но готов исправить свои ошибки. Клянусь, теперь все будет по закону.

– Не нужны нам твои клятвы, – презрительно скривился посадник. – Я собираю Вече и, будь уверен, народ новгородский прогонит тебя.

Павша Онаньинич решительно развернулся и пошел прочь вместе со своими товарищами.

– А вы что, все святые?! – в сердцах крикнул им вдогонку Ярослав.

– Господи, спаси, – прошептала Ксения и в недоумении взглянула на мужа. – Неужто правда то, что они говорят?

Вместо ответа князь рявкнул:

– Что сидишь? Уводи детей в дом. Собирай пожитки. Уезжаем в Тверь подальше от этих сумасбродов.

– Соня! Ксюша! – кликнула Ксения дочерей. Поднялась вместе с ними в терем и стала собираться в путь. Ее сердце разрывалось. Она любила мужа, но любила и Новгород со всеми его вечевыми традициями. Она надеялась, что произошло недоразумение, которое вскоре разрешится. Но подойдя к распахнутому окну, заметила зарево над городом, почуяла запах дыма и поняла, что случилось страшное, и ей остается только схватить дочек в охапку и как можно скорее бежать из родного города.

А Ярослав так и сидел на ступенях крыльца, обхватив голову руками.

– Я же для них старался, – бормотал он себе под нос. – Может, я что и нарушил, но я столько сделал для Новгорода, а они…

Ярослав услышал стук копыт и поднял покрасневшие глаза.

Всадник, черный, как вестник Апокалипсиса, с криком: «Беда, князь! Беда!» ворвался во двор. Ярослав не сразу признал в нем тысяцкого Ратибора.

Ратибор, без шапки, в обгорелом кафтане, спрыгнул с коня, подбежал к крыльцу и сел на ступени, стараясь отдышаться.

– Что там? Что?! – теребил его Ярослав.

– Вече шумит! – с хрипом выдохнул Ратибор. – Требуют тебя изгнать, а всех твоих людей казнить. Иванко убили. Мой дом подожгли. Я до сих пор не верю, что жив.

– Ну, это уже слишком! – вскипел от возмущения Ярослав. – Я готов исполнять договор, готов каяться в своих грехах, но убивать моих людей не позволю! Поезжай в Орду и попроси у хана войско против бунтовщиков.

– Я думаю, – сказал Ратибор, отряхивая полы испорченного кафтана, – хану вовсе не обязательно выкладывать всю правду о наших трениях. Кто его знает, чью сторону займет этот Тимур. Лучше сказать, что Павша себе присвоил часть дани. Тогда хан наверняка пришлет войско и не будет задавать лишних вопросов.

– Говори, что хочешь, – велел ему князь. – Но скачи в Орду, да поживее. И без татар не возвращайся.

Посаднику доложили, что Ратибор остался жив и поскакал в Орду, а Ярослав собирает войско. Павша понял, что дело плохо. Война на пороге, а в Новгороде ни тысяцкого, ни князя.

В Переславль примчались новгородские соцкие, Иван и Андреян

– Выручай нас, Дмитрий Александрович! – обратился к князю Иван. – Будь нашим князем. Спаси Новгород.

Дмитрий задумался. Предложение заманчивое. Но… Дмитрий не забыл, как мальчишкой ходил с Ярославом на Дерпт. Как дядя учил и опекал его во время похода, да и потом, после смерти отца.

– Для меня честь стать вашим князем, – ответил Дмитрий новгородцам, – но занимать престол, с которого изгнали Ярослава Ярославича, я не могу. А тем белее воевать против дяди своего.

– Что-то этот Дмитрий чересчур щепетильный, – с презрением сказал Иван, когда новгородцы отъехали от стен Переславля. – Из-за него нам теперь придется возвращаться ни с чем.

– Зачем же возвращаться? – возразил Андреян. – Поедем в Кострому к Василию Ярославичу. Я слыхал, Василий на Великого князя обижен. Нам это на руку.

Василий Костромской с восторгом принял предложение новгородцев. Он мигом собрался и отправился в Орду. Он всегда завидовал брату Ярославу, а теперь уже видел себя не только Новгородским, но и Великим князем Владимирским.

Ярослав сидел в чужой избе в Русе41, что в ста верстах от Новгорода, и настроение у него было скверное. Он привел сюда свое войско и ждал подкрепления из Орды.

Время шло, а подкрепления не было. К тому же небо заволокло тучами. Третий день лил дождь, как из ведра. Ярослав пил мед из жбана и проклинал свою горькую судьбу. Он до сих пор не мог понять, как с ним такое случилось. Как он в один миг из уважаемого в Новгороде князя превратился в изгоя.

Ярослав встрепенулся, услышав шаги на крыльце. Вскочил, увидев входящего Ратибора.

– Наконец-то! Сколько татар привел?

– Нисколько, – мрачно буркнул Ратибор, сбрасывая с себя промокший до нитки плащ. – Дай меда выпить, а то в горле зудит.

Ратибор схватил жбан со стола и сделал большой глоток.

– Что случилось? – спросил вконец упавший духом Ярослав.

– Сначала все было хорошо, – перемежая свою речь надрывным кашлем, рассказывал Ратибор. – Тимур дал мне рать. Но не успел я далеко отъехать, как в Сарай явился Василий Костромской. Он обвинил нас с тобой в обмане. Сказал, что мы руками татар хотим свои дела поправить. Тимур ему поверил, а на нас рассердился и велел своему войску возвращаться назад.

– Боже! – схватился за голову Ярослав. – Теперь хан считает меня обманщиком. А ведь это была твоя идея, это ты виноват, что хан от меня отвернулся.

– Прости, князь, – повинился Ратибор. – Скажи, чем я могу свою вину загладить?

– Бери перо и пергамент, – велел ему Ярослав. – Пиши в Новгород, что я готов все обиды забыть и все нарушения, не со зла допущенные, исправить.

Новгородцев покаянное письмо Ярослава не тронуло. Они объявили его врагом Святой Софии и велели убираться прочь. В ответ разъяренный Ярослав повел войско на Новгород. К нему на помощь поспешил верный племянник Дмитрий Переславский со своими отрядами.

Ярослав и Дмитрий подошли к реке Шексне42. На другом берегу стояло новгородское войско. Идти в наступление не решился никто. Прошла неделя.

На новгородском Вече епископ Далмат зачитал послание митрополита Киевского и всея Руси.

– Митрополит Кирилл именем Отечества и веры заклинает нас не проливать крови. Он ручается за князя Ярослава и готов за него перед Богом ответ держать.

– Ну, раз митрополит ручается, тогда другое дело, – с сомнением в голосе произнес посадник.

– Против владыки не попрешь! Грех это! – в один голос заорали новгородцы.

Павша Онаньинич был вынужден с ними согласиться и вместе с епископом отправился на переговоры.

С Ярослава потребовали обещание не мстить мятежникам и соблюдать все ограничения, предусмотренные договором. Он целовал крест, что все исполнит, и был снова признан Новгородским князем.

Вместе с женой и дочками он вернулся в свой любимый дом у Свято-Юрьева монастыря. Но жить, как прежде, в Новгороде уже не смог. Всюду мерещились недовольные лица и злобные взгляды. Место, в котором он был так счастлив, стало чужим и враждебным. К тому же из Твери пришло письмо от Михаила. Сын писал, что сильно захворал.

Ярослав спешно покинул Новгород, оставив там своего наместника. Он мчался в Тверь, но сына в живых не застал. А сразу после похорон Михаила нагрянули татары во главе с очень грозным послом. Посол объявил, что хан зовет Ярослава к себе и долго ждать не намерен.

-Что это значит, отец? – спросил Святослав. – Что Тимуру от тебя надо?

– Это все Васька, – ответил князь. – Мой младший брат. Он спит и видит себя на Владимирском престоле. Он обвинил меня перед ханом во лжи, теперь поди, оправдайся.

– Но не ты же лгал хану, а Ратибор.

– Это не оправдание, – Ярослав грустно усмехнулся, а про себя подумал:

«Мой отец умер по дороге из Орды. Брат Александр умер по дороге из Орды. Ему было сорок два года. Мне сейчас столько же. Злой рок преследует нас».

Святослав, видя настроение отца, предложил:

– Хочешь, я поеду с тобой? А в Твери воевода Явид без нас справится.

– Не волнуйся, – успокоил сына Ярослав, – я не один поеду. Я возьму с собой Переславского князя Дмитрия.