Елена Крюкова – Фрески Времени (страница 2)
Полное право имеет поэт петь от имени погибшего солдата. Поэт – живая мембрана, дрожащая на ветру времени. Он песней преодолевает время и благословляет незабвенный подвиг.
Не дает нам всем война покоя. Уже много лет… Не уходит от нас. Беларусь – военная земля-страдалица. Сердца потомков-белорусов войною опалены, наши голоса сливаются с голосами погибших героев. И это, в стихах, дерзкое переселение душ, это отождествление себя с безымянным солдатом – и попытка оживить, вынуть из небытия хотя бы одного павшего за Родину, и попытка оставить неизвестного героя в памяти тех, кто придет на нашу землю позже, потом…
Над такими стихами плачут. Такими стихами клянутся.
Таким стихам – кланяются.
И опять – этот мерный, неуклонный, неотвратимый ход. Ход неизбывных и таких родных времен.
НАШЕГО времени. НАШИХ, кровных мук и праздников.
НАШЕГО и только нашего – неповторимого, невозвратимого – счастья…
Анатолий Аврутин – трагический поэт. Очень сильно и высоко он чувствует трагедию жизни – и так же сильно и высоко, ее изображая, преодолевает. Его поэтика прозрачна и песенна ровно настолько, чтобы этой простотой покорить народ, и в то же время внутренне многослойна, образно насыщенна, она не боится горечи, не боится разрушенья и огня, не страшится лезвия, предательства, обмана. Мужественный человек преодолеет все. Главное – не останавливаться, идти вперед.
И, когда в финале книги вдруг появляются переводы-переложения из античной поэзии, их воспринимаешь в контексте обращений поэта к вечности – жизни – смерти так естественно, что мгновенно стирается острая грань между временами – нашим и безумно далеким, подобным осколкам разбитой архаической амфоры, – и эта греческая грация, это изящество, эта живая неудержная страсть, когда от накала чистого Эроса, кажется, дымятся нагие тела возлюбленных, когда мы слышим голос Сапфо, распахивают перед нами двери Забытого, и мы с изумлением обнаруживаем, что мы всё помним…