Елена Крюкова – Фрески Времени (страница 14)

Жизнь наша земная отмерена нам. Никто не знает часа своего. Великое счастье – жить!

И великое счастье – ПОМНИТЬ.

Николай Алексеевич Головкин помнит; его поэтический голос полон дрожью и отсветами этой священной памяти; не только у детей послевоенной поры обострена эта память, но именно у них она густо окрашена кровью и болью – слишком рядом с появлением на свет послевоенного поколения грохотали битвы, слишком ярко горел непозабытый смертельный огонь, слишком близко друг к другу стояли гибель и вечность.

(…) Не обрублены корни у Родины,

не затёрт в истории след.

Дети вёрст, что Отчизною пройдены,

мы – наследники наших побед.

День Победы… Дружина Небесная.

Вместе с ней мы – великий народ.

Плачем, помним, гордимся и чествуем,

а над нами – сонм ликов плывёт…

Вслушайтесь. Всмотритесь!

Сонм ликов – ведь это фреска, громадная, светоносная фреска на стене Православного храма!

Это герои. И это – святые. У них, запечатленных кистью иконописца, уже не лица, а ЛИКИ – у тех, кто погиб на полях жестоких сражений, во громе и пламени выстрелов, разрывов, в чёрных веерах взорванной родной земли. Эти лики теперь проплывают высоко над нами, в бессонной памяти нашей, и мы можем их поимённо назвать, наших героев, наших отцов, дедов, братьев, сынов. Войны, они повторяются! Где взять силы, чтобы в их пространстве сражаться, чтобы их пережить, преодолеть, переплыть? И берём мы силы – в вере и молитве. Ибо сила Православного воина есть Бог. Под святыми хоругвями шли в бой воины князя Игоря, дружины Дмитрия Донского. И это тоже – золотые хромосомы, сияющие гены нашей памяти. Нашего НЕ-ЗАБВЕНИЯ священной родной истории.

Лики плывут. Да ведь это Бессмертный полк! Надвигаются на нас богатыри из тьмы столетий, уходят вдаль воины нынешнего дня. Мы никого не забываем. Мы молимся о погибших, как молимся о живых.

И творческая установка Николая Алексеевича Головкина, внутренняя, символическая, светло-нравственная, очищенная от любого, самомалейшего проявления гордыни, говорит нам о крепчайшей связи мiровъ – Мiра дольнего и Мiра горнего. Они крепко, неразъёмно связаны, сплетены. У них одна кровеносная система, один мощный, огромный, объёмный круг духовного кровообращения. И если враг перережет эту живоносную жилу гигантского единого Космоса, отняв одну-единую жизнь, тут же – на место погибшего – встанут сотни. Тысячи. Миллионы.

Добрые лица – лики святых.

Я очищаюсь, глядя на них.

Жизнь – продолженье старых икон.

Свет лиц то ярок, то приглушен.

Каждой эпохи – совесть и соль.

Их озаряют радость и боль.

Пусть незнакомы вовсе черты.

Встретишь повсюду – свет доброты.

Какие привычные слова – добро, доброта… А то, что за словами этими стоит, есть величайшая Христова тайна.

Задумаемся: считали ли себя святые добрыми людьми? Какое место занимало добротолюбие, делание добра в их повседневной жизни? Преподобный Серафим Саровский бесконечно, постоянно, ежесекундно повторял Иисусову молитву. Она не просто укрепляла его, дарила ему жизненные силы – она озаряла его изнутри, высвечивая потаённые уголки души, где могли прятаться соблазны. «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго…». Быть святым – не значит жить рядом с Богом; это значит – жить в Боге. И в большой степени, в большой мере забыть себя, свои страдания, свою боль, свои переживания; драгоценность святой жизни именно такова: отринуть самость и целиком погрузиться в суть веры, возлюбив Господа всем существом своим.

Не копи-ка печали.

Мир – созижди в душе:

наши русские дали

горе знали уже.

Да и радость входила

по весне в каждый дом.

И природа творила

чудеса за окном.

И ты впишешь страницу

и продолжишь свой род.

Пусть к тебе в Радоницу

тоже кто-то придёт.

И, как птица, молитва

поднялась до небес.

Жизнь – духовная битва.

И Спаситель воскрес.

***

Образное соединение молитвы человека с полётом птицы в небесах – не просто великолепие сравнения. Здесь символика лежит гораздо глубже. Искренняя молитва поднимается горе, преодолевая нескончаемые пространства и бесконечно длящиеся времена, летит прямо ко Господу.

Душа живая, обращаясь в молитву, обретает незримые крылья. Ангелы подхватывают её на руки. Силы бесплотныя, Херувимы и Серафимы, обнимают её своим неизреченным поднебесным хором. Вот вам всецелая графика жизни молитвы – в зените любви, в горних высотах, одновременно в прошлом, в настоящем и в будущем!

Стихи-молитвы может написать – спеть – только чистый душою поэт.

И в то же самое время поэт не упускает из виду тематику извечной борьбы. Духовная битва нескончаема. За всё надо сражаться. Свет борется со Тьмой; добро – со злом; Господь – с диаволом. Но, по упованию и вере нашей, воскресает Спаситель всякую Светлую Пасху; и по всей Православной земле всякое дыхание да славит Господа.

И русскою зимою, во вьюгах и метелях, рождается наш возлюбленный Господь… «Христос раждается – славите!..».

Перед Образом свеча,

Как печаль, растает.

Храм, души моей причал!

Вьюга вновь стихает.

А лампадный огонёк,

Тонкий лучик света,

Протянулся за порог,

Светит до рассвета.

Освятился каждый дом.

Прочь ушла тревога:

Ведь родился в мiре сём

Сын Предвечный Бога.

Что есть духовные стихи? Как они эмоционально и смыслово окрашены, в сравнении со стихами светскими, мiрскими? Отъединены они от нашего повседневного быта своим горним бытием, как храмовый образ отъединён от мiрской суеты золотым светом иконного фона, символическим тёмным, сходным с цветом древесной коры, колоритом суровых, бестрепетных святых ликов, или так тепло и светло они создаются, высказываются поэтом, что становится понятно: духовные стихи – это и есть квинтэссенция земной поэзии, наивысшая ступень её развития и существования?

И как быть человеку, который понял: молитва разлита и в природе, в смене её состояний и настроений, в движениях её зверей и птиц, в дрожании под ветром листвы её деревьев, в нежном весеннем рассвете и красном трагическом зимнем закате, в блеске воды, застывающей заберегом в октябрьские холода…

Переход к зиме

после Покрова.

Кланяясь земле,