Елена Крюкова – Фрески Времени (страница 13)

Он дорого платит за это

Тем, что на других не похож. (…)

…Всё так. Запомним эту мысль. Примем это чувство. Ещё и ещё раз перечитаем, повторим стихи из новой книги Андрея Галамаги. Пусть эта музыка навсегда останется с нами.

И закинем голову, и поглядим на синее небо. Над Москвой, над Вяткой, над каким угодно русским городом. Пусть оно улыбнётся нам.

Душа бессмертная

О поэзии Николая Головкина

«(…) Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал, – подумал

князь Андрей, – не так, как мы бежали, кричали и дрались; совсем не так,

как с озлобленными и испуганными

лицами тащили друг у друга банник

француз и артиллерист, – совсем не так ползут облака

по этому высокому бесконечному небу. Как же я не видал прежде этого

высокого неба? И как я счастлив, что узнал его наконец. Да! всё пустое,

всё обман, кроме этого бесконечного неба…»

Л. Н. Толстой, «Война и мiръ»

Бытие поэта…

Величайшая мiровая загадка.

Плывут над русскими полями, лесами, отрогами гор, разливными, мерно дышащими под широким ветром всеми сияющими водами, солнечными реками – огромные облака, облака-дворцы, облака – небесные пирамиды, выражая собою смысл воздуха и дыхания и отражая своею зыбкой и торжественной архитектурой символику Мiроздания.

Облака, ведь они не похожи друг на друга. В разное время года, внутри разнообразных состояний природы – разные и они: то рвутся, трепещут на холодном ветру, то плавно и медленно движутся, как в хороводе, над притихшей летней землёй, то наваливаются предгрозовою горой, как трагическое небесное цунами.

Облака есть символ изменчивой жизни, её текучести, неуловимости, ежеминутного с нею нашего прощанья; и они, парадоксально, есть знак незыблемой вечности, ибо повторяются, как горняя музыка, мерцают и тают, как предутренний сон, внутри которого мы невольно вспоминаем о самой светлой радости и самом большом счастье.

Недаром у Льва Толстого в романе «Война и мiръ» князь Андрей, раненный на поле Аустерлица, упав навзничь, лежит и глядит в небо; а там плывут облака, напоминая смертному человеку о блаженном просветлении, вечном покое и бессмертии.

У русского поэта Николая Головкина облака – один из ключевых образов всей его поэтики. Да, этот образ символичен и даже архетипичен:

(…) Приближая к земле небеса,

гладь речная творит чудеса.

И с восторгом глядят берега,

как плывут мимо них облака.

Облака в реке лошади пьют

и, купаясь в них, радостно ржут.

И молочные брызги летят

на молодок,

крестьян

и ребят.

У реки оседлавши коня,

моя юность глядит на меня.

Но другой теперь стала река:

обратились в туман облака.

Вот плывёт тот туман из лощин

до ошибок,

седин

и морщин.

Изменились былые черты –

у реки жизни ты

и не ты. (…)

Разве это просто пейзаж? Только – пейзаж?

Облака здесь – ноты симфонии, которою записана жизнь.

Не фрагмент её, а ВСЯ жизнь – в совокупности, в крепкой, кровной связанности переживаний, в ансамбле событий и раздумий, и вот они все обратились в воздушную архитектуру, в Божии хоромы, в счастье жить вольно и плыть свободно; в большой степени облака у Николая Головкина – образ победы над смертью, и эта победа достигнута путём освобождения от всего наносного, лишнего, от украшательств и смысловых фиоритур, от нагрузки эпитетами, лживым пафосом, риторикой; человек перед лицом собственного ухода с земли к Богу готов предстать перед Ним чистым и смиренным, освобождённым от обмана и лукавства, приемлющим свою единственную судьбу.

А судьба эта – по глубочайшему убеждению поэта-философа – это ВЕРА.

Пространство Православного храма сакрально и многослойно, многолико и полифонично; и храм этот, куда мы входим молиться и плакать, надеяться и исповедаться, верить и любить, – это и есть само Мiроздание; поэт это безошибочно чувствует и достойно выражает.

И сама русская природа, сама русская Мать-земля становится храмом, звучит гласом Божиим, дышит Божиим ветром, плещет слезами Божией воды…

Окину взглядом окоём.

Мир горний отразился в нём.

Разлились озером луга

и островами в них стога.

О, благодать! И я, ликуя,

уже пел было аллилуйя.

Как коршун, ветер налетел.

И рябь явилась на воде.

Я в это зеркало глядел.

Виденье Божие, ты где?!

Смиренно жду я, как рыбак,

отсюда не уйду никак.

Здесь всё так близко и знакомо.

Я вечный пленник окоёма.

***

За плечами поэта – толща Времени.