Елена Крюкова – Фрески Времени (страница 10)
Она продолжается за гранью жизни Андрея Тарковского. В нашем с ним сегодняшнем огненном диалоге.
В живых наблюдениях его искусства, в глубоком погружении в его безбрежные, Вселенские, образно неохватные фильмы, в перечитываниях его высказываний, мудрых, парадоксальных, трагических, радостных, и в благоговейном изучении воспоминаний о нём.
Воспоминания Николая Петровича Бурляева воистину бесценны. Книга, верю, станет настольной книгой для множества мыслящих, ищущих, любящих творчество Андрея Тарковского русских людей.
Жизнь есть любовь
Николай Бурляев. Бемби. Пьеса в стихах. Художник Сергей Сюхин
Книга-пьеса Николая Бурляева "Бемби" – для взрослых, для детей, для всех, – художественно и нравственно граничащая с чудом.
Как утеряли мы – в целом, в конкретном (нынешнем) времени, в ходе безжалостной истории, внутри социальных потрясений и безвыходных пространств – чувство ВСЕЛЕНСКОЙ ДОБРОТЫ! А ведь это именно то, чего нам не хватает здесь и сейчас. Чего мы странно, опасно стыдимся. Не умеем это высказать и выразить. Более того: не умеем это передать из рук в руки, из сердца в сердце, щедро отдать. А многие и напрямую смеются над этим – как бы чудовищно это ни выглядело! – издеваются и глумятся.
И вот через этот исторический глум, через все наши времена, что заблудились сами в себе, год от года полнясь жестокостью, ложью, клеветой, злобой, местью, набором всевозможных обманов и дезинформаций, – через весь этот новый Дантов Ад социума – пробилась ростком через камни, воссияла пьеса в стихах Николая Бурляева "Бемби".
Оленёнок Бемби здесь – яркий, открытый, самосветящийся символ любви. Почему это так понятно, внятно детям? Потому что Бемби – сам дитя. Дитя оленей, дитя леса, дитя – шире, гораздо шире тут надо смотреть! – всей Матушки-Природы, ВСЕГО ЖИВОГО, и это запараллелено со знаменитым 148-м Псалмом царя Давида:
Оленёнок, лесной ребёнок, абсолютно доверчив: он лежит на ладони Природы, как под тёплым, ласковым и родным боком матери. Перед ним раскрываются чудеса и неисчерпаемые сокровища Природы, внутри которой он родился: вокруг него порхают бабочки, поют птицы, вот перед ним появляется простуженный (с насморком, ибо он говорит в нос!) светлячок, ведут прощальную беседу листья на ветке…
Тем не менее в жизни, как то видит Бемби, таится смерть. Мать преподает Бемби уроки смерти – и сначала это наблюдение хорька, который ловит и съедает маленькую мышку (
потом удар молнии, что испепеляет дерево:
это урок, где мать говорит Бемби о жизни и смерти; и, наконец, урок явной смертельной опасности, когда в лесу появляется безжалостный Охотник и стреляет из ружья в зверей. И рядом с этим явлением опасности, близкой и возможной (и непонятной!) смерти появляется потрясающей световой силы материнская песня о любви. Песня! – тут иначе не скажешь. В этих словах матери оленёнка звучит та самая великая нота Божией Псалтыри, огромная сила жизни, что славит Господа и превыше всего славит любовь:
Вот этот рефрен:
Это и есть тот жест ДАРЕНИЯ, отдачи себя – людям, дарения своей любви – всем сущим, живущим на свете: даже тем, кто ненавидит, погибает рядом с тобой в разрушительной злобе и жажде мести.
Мать Бемби, сражённая выстрелом Охотника, умирает; малыша Бемби спасает царственный олень-Отец, уводя далеко в лес от места гибели. И даже эта смерть матери-оленихи не оставляет внутри пьесы (и у читателей, у зрителей) мрачного осадка, хотя нравственная подоплека тут тоже явно видна, слышна и важна: это опять Библейское "Не убий", взятая шире, чем убийство человеком человека; здесь убийство показано как момент неизбежного земного Инферно, как того вечного Ада, в коем пребывают уничтожающие друг друга. Но одно дело – в природе – убить, напасть, загрызть, чтобы самому выжить и продолжить род, а другое дело – как то делают люди, Охотники – убить для развлечения, во имя собственного удовольствия, наслаждения поиграть в пулю и кровь, сотворить смерть ради смерти.
Бемби больше никогда не увидит убитую мать:
И вот – взросление. Приходит юность Бемби. В лесу он встречает подругу детства, молоденькую олениху Фалину. Возникает любовь – как заря, как солнце, как благословенье. И мы понимаем, что в пьесе изображено ДЕТСТВО БЕМБИ – а что будет с оленёнком, с юным оленем дальше, мы можем только домысливать, воображать, предвкушать…
Как же хочется, чтобы нежный и сильный Бемби остался жить!
Как хочется, чтобы вокруг него вечно шумел родной лес!
Чтобы рождались на свет оленята – дети Бемби и Фалины!
И чтобы никогда больше не прозвучал в лесу убийственный выстрел…
Боже мой, как же этого хочется…
Выстрел Охотника здесь – символ вечно идущей войны. Войны, что ведёт со зверем человек.
Когда-то, по античной легенде, Пифагор обронил такие слова:
И, когда звучат – в книге ли, на сцене – её последние слова, слезами подлинного счастья, катарсиса залито лицо, полнится огнём жизни ваше живое сердце:
В книге прекрасные иллюстрации художника Сергея Сюхина. Они находятся в полнейшей гармонии, в сияющем образном ансамбле с общей концепцией книги, полностью погружают вас в мир леса и любви, жизни зверей и птиц, всецелого торжества природы, и тут же – в мир опасности, вражды, смерти, что, увы, внутри природы сеет человек. Задумайтесь, читая книгу, над тем, что такое жизнь, гибель, зло, добро, природа, Бог. А ещё лучше – почувствуйте, что любовь в вас, и пусть она от вас никогда и никуда не уйдёт.
"И жду, что небо улыбнётся нам…"
О книге стихотворений "Поводырь" Андрея Галамаги
Поводырь – символ. Поводырь – знак.
Вергилий у Данте – поводырь. Слепых лирников по пыльным дорогам Руси ведет парнишка-поводырь. Пёс-поводырь осторожно ведёт незрячего; слепец ощупывает палкой путь перед собой, а собака тянет поводок, зверь всё видит, всё слышит, всё разумеет, как человек. Зверь – тоже человек…
Мы часто движемся вслепую по судьбе. Кто наш поводырь? Господь?
О да, Он поводырь многим, прежде глухим, слепым, безумным.
И глухие пишут музыку. И слепые провидят будущее. И безумцы пророчествуют на площадях и молятся не за себя – за весь народ в потаённых кельях монастырей.
Что такое стихи? Плывут они в широком Мiре-море огромными, важными, либо малыми, вёрткими, быстрыми ладьями. Что они для Мiра? Они для Мiра сами есть море, ибо необъятен океан поэзии. Что они для человека, их рождающего? Идя за Святым Поводырём, поэт высказывает себя в стихах, и тут стихи – самая лучшая часть человека, самая яркая, самая слёзная, самая искренняя и открытая, самая могучая, самая подлинная. Стихи для поэта – он сам, предельно подлинный; он сам в превосходной степени, в квадрате, в кубе. В жизни он может быть всяким-разным; в стихах он – единственный и правдивый: такой, каким его сотворил Господь.