Елена Ковалевская – Судьба в наследство (страница 19)
Мы ехали одна за другой, прицепив тех же самых вьючных меринов к седлам. Все почти как и прежде, только Агнесс с нами не было. Но это и к лучшему, теперь не надо будет опасаться за каждый шаг, волноваться из-за нее на каждой стоянке или в гостинице. Пусть теперь за нее у других головы болят.
Дорога проходила в молчании, лишь по вечерам у костра мы перекидывались парой-тройкой слов. Лошади тряской рысцой, местами по дороге, а местами и вспахивая глубокий снег, преодолевали милю за милей.
За неделю неспешной езды мы, обогнув озеро и отроги Пойонских гор, оставив по правую Хейгазег, добрались до Бертроя - небольшого гарнизонного городка, где орден Бедных Братьев Святого Симеона совместно с орденом Братьев Пустынных Земель - самых серьезных рубак после братьев Святого Георгия - держали многочисленную заставу. Она была организована на случай внезапного нападения гугритов-усколлинен, однако последние пол века больше служила сдерживающим фактором для наемников из Хейгазега.
Мы наконец-то рады были попасть в тепло к нормальному очагу, а не сидеть, скукожившись у костра или вдыхать ароматы крестьянской избы, где зимой молодняк у скотины заводили прямо в дом, чтобы не померз ненароком.
Стены города показались издалека, они серым колоссом возвышались среди заснеженных полей. Укрепления были серьезные, ведь наемники, коль обозлятся, шутить не будут, могут многое по камушку раскатать. И чтоб этого не случилось, все здесь построили на совесть.
Мы неспешно преодолели пологую земляную насыпь перед рвом, выехали на укатанную повозками дорогу, ведущую к предмостным укреплениям, чтобы пройти проверку. Перед воротами барбакана с поднятой решеткой стояли по десятке братьев семионцев и пустынников, они внимательно осматривали въезжающие в город телеги, проверяли подорожные у путешественников. На нас они обратили особое внимание: мало того, что потребовали проездную бирку и пересчитали по головам, так еще рост каждой прикинули, в лицо заглянули. В новой бирке, выданной матерью для пути на юго-запад к морю, которую привезли девочки, четко указывалось наше место назначения и приблизительное время, когда мы должны будем там появиться. Брат-пустынник рассматривающий надписи, прикинул что-то в уме и поинтересовался:
- А вы успеете к концу февраля? Вам еще ехать и ехать.
- Не твоей голове болеть, - сухо и зло отрезала Гертруда.
Действительно, вот сердобольный выискался! Удумал спрашивать - успеем мы к войне или нет? А куда мы денемся...
На что брат равнодушно пожал плечами, и еще раз подозрительно осмотрев Юозапу, вернул мне пластинку.
- Видала? - заострила мое внимание Герта на произошедшем у ворот, когда мы, проехав двор башни перекрывающей подступы к городским стенам, пересекали мост, переброшенный через крепостной ров.
Я покивала головой. Тут все было яснее ясного! Это искали Агнесс. Причем братьям на воротах был дан приказ самым внимательным образом осматривать боевых сестер. А поскольку женский боевой орден один единственный по Союзу, то соответственно большого разнообразия в вариантах поиска не имелось. Значит, инквизиторы Слущающих уже докопались, что девочка была вывезена сестрами из ордена и теперь ее могут выдавать за одну из нас. Да-а... Вовремя ее настоятельница спрятала. Ох вовремя! И надо же особо проверяют всех мелких! Ну, меня или Герту за благородную барышню принять сложно, во-первых - рост, во-вторых - разворот плеч. Если полжизни мечом махать, то торс не хуже чем у доброго мужика будет - грудь плоская, жилистая, а спина широкая, разработанная. И, в-третьих - шрамированное лицо мало у кого из великосветских девиц бывает. Вот Юза да, ее бог миловал; из-за крупного таза раскаченное плечо не так обращает на себя внимание. Со стороны можно подумать, что она крепенькая коренастенькая женщина на каких любят жениться домовитые лендеры - и супруга в доме, и дети здоровые, и неутомимая работница по хозяйству. К ней приглядывались, до той поры пока не замечали сбитые костяшки пальцев, по-особому намозоленную под меч ладонь, да чуть уловимый прищур опытного стрелка.
Миновав вторые ворота, которые вели непосредственно за городскую стену, мы, не долго думая, подались на постой в ближайший трактир. Хоть другой вариант поселения, конечно же был, но использовать его не стали. В этом городе госпиталя не имелось, поскольку засилья третьим орденом он бы не вынес, пошла бы ругань между тремя бейлифатскими ветвями. Были только казармы для боевых монахов, но тащится в них, никак не хотелось. Нам и так предстояло немало дней провести на осадно-казарменном положении, не стоило начинать раньше времени. К тому же мать невероятно расщедрилась и отсыпала аж по полсотни на нос. При таком раскладе мы могли позволить себе всю дорогу поселяться в самых лучших гостиницах, и после этого еще больше половины осталось бы.
На ночь остановились в забегаловке среднего пошиба: о себе давала знать привычка на всем экономить, да и не хотелось, чтоб ненужные шепотки за спиной пошли. В дорогих местах тебе завсегда в лицо льстиво улыбаться будут, а за глаза гадости всякие говорить. Неприятно это.
Мы обедали в общей зале, народу набралось прилично, дело шло уже к вечеру. За столами в основном сидели приехавшие их предместья крестьяне и мелкие торговцы или ремесленники - публика разношерстная, но не буйная. Они ели, обсуждали что-то между собой, делились новостями. В общем, все, как и везде, если не считать что у каждого на поясе висел длинный нож, больше похожий на короткий меч, нежели чем на столовый предмет, или увесистая длинная палка-дубина, явно с залитым в нее свинцом. Несмотря на запрет носить простолюдинам боевое оружие, здесь на границе, да когда под боком наемники, этот закон хоть и соблюдался, но в весьма видоизмененной форме.
Гертруда как всегда подчистила тарелку первой.
- Ну, а завтра что будем делать? - задала она вопрос. - Снова в дорогу или отдохнем денек? А то я за эту неделю намерзлись, сил нет.
- Как хотите, - отмахнулась я, дожевывая. - Мне лично все равно. Куда-куда, а в Лориль я не тороплюсь.
- Угу, - кивнула старшая сестра. - Тогда завтра здесь сидим, - и чуть помолчав, вновь спросила: - Фиря, а ты не думаешь, что здесь мы сможем встретить тех наймитов, с которыми мы тогда у озера сцепились?
- Два месяца прошло, - напомнила я ей угрюмо. - Они уже давно куда-нибудь смылись. Вдобавок я им что, каждому в рожу заглядывала? Можно подумать я помню, кого мы там положили, а кого нет. Даже если наймники сейчас передо мной появятся, все равно могу спутать они это или нет. Не вороши ты прошлое. Оставь в покое. Все равно сейчас без толку переливать из пустого в порожнее.
- Ничего себе прошлое, - фыркнула Герта.
- А ты что предлагаешь: схватиться за голову и бежать выяснять, кто там такой нехороший захотел убить меня? Окстись! Потом если доживем, с этим я сама разгребусь. Сейчас нам самую большую свинью настоятельница подложила, с ней бы разобраться, а уже после разыскивать нанимателя.
Я отодвинула тарелку в сторону и с угрюмым видом задумалась ни о чем.
- Чего ты такая хмурая? - продолжала тормошить меня старшая сестра. - Ты сама на себя не похожа.
- А с чего радоваться-то? - недовольно поинтересовалась я. - Есть много поводов для счастья?
- Нет, ну все равно, - пожала плечами та. - Мы еще не приехали, не выяснили, что на месте происходит, а ты уже за ранее себя похоронила.
- Ничего я себя не похоронила, - мне уже опротивел этот разговор, но срывать свое недовольство на сестрах я не стала. - Просто у меня предчувствия нехорошие.
- Вечно эти твои предчувствия, - теперь скривилась доселе молчавшая Юозапа. - У тебя на каждый чих предчувствия.
- Вот такая я особенная, - передразнила ее я, скривившись не менее. - Они меня во всяком разе еще ни разу не подводили.
- Можно подумать, что... - начала Юза, но тут, перебивая ее, к нам подошел хозяин трактира.
Он осторожно откашлялся и со всем уважением, чуть склонившись к нам, начал:
- Достопочтимые сестры, извините, что прерываю ваш разговор, но вас разыскивает какая-то селянка. Я уж и так ее пытался отвадить и эдак, говорил, что не стоит мешаться сестрам, но нет с ней никакого слада. Вы уж выслушайте ее, а то мало ли, вдруг у нее чего на самом деле важное.
- Зови, - махнула рукой Гертруда.
Я же тяжело выдохнула, мое паскудное чувство взвыло с новой силой. Ой, сейчас вляпаемся мы с этой селянкой по самое не балуйся!
Хозяин тем временем вел к нам некрупную женщину в очень великом ей стеганом мужском таперте, с головой замотанной по самые глаза в зимний платок, в войлочных башмаках усколлинен. Она, из-за неудобной обуви переваливаясь как утка, подошла к столу и, отогнув край платка, до жути знакомым голосом заявила:
- А вот и я. Вы чего меня бросили? Едва вас догнала.
Перед нами во всей красе стояла Агнесс. По лицу было видно, что она сильно обижена нашим тайным отъездом, но пытается это скрыть.
- Твою мать, ну ты и дура! - ошарашено протянула я, находясь в полной растерянности.
Девочки вообще не нашлись что сказать.
Глава 5.
От моих слов девочка растерянно захлопала глазами, явно не понимая, почему мы так ошеломлены. Вот святая простота!