Елена Ковалевская – Судьба в наследство (страница 18)

- Да, - согласилась я невесело. - Послать нас в разгар военных действий в Лориль, все равно, что заставить пройтись по лезвию ножа и не порезаться.

- Ненавижу я всех этих знатных выскочек, из-за которых нам приходится расковать и жертвовать своей головой! - зло процедила Юза.

- Ну Агнесс-то в этом не виновата, - возразила ей Герта.

- Косвенно виновата, - голос сестры был сух от гнева. - Если бы мать ее нам не впихнула, то мы бы не оказались в такой заднице!

В этом Юозапа была права, что положение наше походило теперь, как она выразилась на полную... Ну в общем, ту самую часть тела. Скорее всего, именно из-за того, что мы единственные знали точное местонахождение Серафиминой племянницы, нас отправляли в центр боевых действий. Где будет война, и насколько крупной и серьезной, настоятельница известила нас в этом же письме. Нурбан собирался напасть на земли Церковного Союза по всему побережью, захватывая Лукерм и прибрежные области Бремула. Незащищенная Лориль - небольшая провинция Лукерма, всегда нищая из-за спорного соседства с Приолонью, не имела даже мало-мальски приличных крепостей, чтобы долго держать оборону. Мы даже моргнуть не успеем, как эти территории окажутся под войсками султаната. А тут настоятельница под глупейшим предлогом направляет нас туда, где очень удобные гавани для высадки армии и начала военной компании. В общем, нам приказали ехать в самое пекло, где будут наиболее яростные сражения. По ее приказу мы втроем должны будем успеть прибыть в монастырь Святой Эллионы до начала войны. И когда станут вывозить сестер, посвятивших свою жизнь смирению и уединению, защитить их не только от наших ретивых вояк, но и от возможных вражеских захватчиков. Это же бред, полный! Три боевых монашки против армий?!

Мне захотелось засмеяться, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Похоже, нас решили принести в жертву благополучию Агнеес, списывая в расход без долгих раздумий.

Надеюсь, что этих дур, которые за свою жизнь и шагу не ступили за стены своей обители, все же вывезут в глубь страны. Тогда мы сможем мирно пересидеть в центре Лукерма, где-нибудь в Стайрусе, подальше от побережья и войны. А если нет, то... Упокой Господи наши души!

- Инквизиция серьезно взялась за Серафиму, раз она, наплевав даже на возможную преемственность, отправила тебя в Пекло, - печально хмыкнула старшая сестра. - И нас за одно.

- Когда горят пятки, средств особо не выбирают, - саркастически прокомментировала я приказ настоятельницы. - Все-таки не стоит забывать, что мы не на столько важные фигуры, чтобы в любой момент нас не разменяли как пешку на доске. Родовитость и личные заслуги здесь не так уж и важны. Прежде всего, родная кровь не водица, ей всегда будет отдано предпочтение, - Юза согласно кивнула, а я, отложив метания на потом, повернула разговор в другую сторону: - Ладно, с этим все понятно. А почему ее трясут братья из Ответственных, вы хотя бы предположения имеете?

- Ни малейшего, - качнула головой Юза. - Я ж говорю, она нас тут же выпнула обратно, мы даже супротив чирикнуть не успели.

- Да уж, положеньице, - мне хотелось разбить что-нибудь со злости, аж руки чесались, но приходилось терпеть. - Что при Агнесс говорить будем?

- Все в порядке как всегда, что дела у нас лучше всех, - тон старшей сестры совершенно не соответствовал ее словам. - Кстати расскажи, а как у тебя дела на самом деле обстоят? - и, ввернув шпильку в бок, добавила: - Братья особо не домогались?

- Герта! - отмахнулась я от нее. - Есть мне дело до этих коней стоялых! У меня тоже все обстоит не самым лучшим образом. Настоятель согласился приютить Агнесс, но только до начала лета.

- Это как так?! - вскинулась Юозапа. - Выходит, что мы зря ее сюда везли?!

- Зря, не зря, - пожала я плечами. - Только вот после этого приказа, - я постучала по груди, где лежало письмо от настоятельницы, - Нам особо будет не до Агнесс.

- А что же делать? - в растерянности старшая сестра почесала затылок сквозь горжет.

- Ехать куда отправили, но до этого договориться с настоятелем, чтобы не раньше середины весны он отправил нарочного с письмом, чтобы Серафима вывозила отсюда племянницу. Других вариантов я не виж...

- Так все закругляемся, - перебила меня Герта, - а то вон она наше горе луковое тащит плошку с печевом.

Девочка довольная и разрумянившаяся поставила на стол огромную тарелку с горячими пирогами. Следом за ней Кеттуен принесла мне кувшин завара и большую кружку.

- Кушай, Оннекас. Мама сказала, что тебе нужно много есть, потому что на тебе мало мяса, такой ты не понравишься своему мужу, - и, ошарашив сестер речами, развернулась и пошла обратно.

- Какой муж?! - кое-как выдавила из себя Юозапа, через пару минут наконец-то обретя дар речи. Похоже из всего разговора именно эта 'новость' удивила больше всего. - Ты что тут устроила?!

- О! Это долгая история, - наигранно бодро протянула я, и, поиграв бровями, принялась подробно рассказывать сестрам, что за время их отсутствия происходило в этой обители.

Шел четвертый день, как девочки приехали за мной в монастырь. За это время мы успели наболтаться обо всем, а так же серьезно обговорить без Агнесс, что предпринять, чтобы с ней было все впорядке, и что сами станем делать после отъезда. Естественно уезжать никуда не хотелось, но и взбунтоваться мы не могли, приказ - есть приказ. Как заявила мне Юозапа: 'Знаешь положение конечно безвыходное, но раньше срока мне туда ехать не горит. Чем меньше мы будем сидеть в обители в Лориле, тем лучше!', - и в этом я была полностью согласна с сестрой. Меня тоже не прельщало тащиться в предвоенную провинцию, где в такое время появляются мародеры на дорогах, и наемники, сбиваясь в большие банды, разыскивают возможного нанимателя, а попутно грабят крестьян, отбирая у тех все, что попадется на глаза.

Агнесс все это время крутилась рядом с нами, совершенно не догадываясь, что мы собираемся отправиться в путь без нее. Девушка щебетала без умолка и была искренне рада, что мы снова все вместе: что, как и прежде Юозапа вечно всем недовольна, Герта добродушна, а я пожизненно у них крайняя. Кстати, какой нагоняй ей устроила ей Юза за непокрытую голову! Она кричала на девочку, пока я не вмешалась и не напомнила, что Агнесс на самом деле не монашка.

В общем, дни проходили весело, но над нами тремя довлел приказ настоятельницы и от этого становилось паскудно на душе. Нет, я, конечно же, понимала, почему мать так поступила - мы ей никто, а девочка - дочь ее родной сестры, ныне скорей всего покойной. Неудивительно, что она постаралась защитить ее от лап инквизиторов всеми возможными способами; всеми правдами и неправдами стараясь, чтобы никто никогда не узнал, где спрятана племянница. Вот только мне никак не хотелось во имя спокойной жизни Агнесс, тащится к бесу на рога, да и сестрам не хотелось тоже. Поэтому в нашем, казалось бы, безоблачном общении, нет-нет, да и проскакивал холодок, только девочка его не замечала. Впрочем, это было и хорошо, незачем ей знать, что умудряется совершать тетка ради ее спасения. Да и нас хоронить раньше времени тоже не стоило.

То, что мы можем не поехать в Приолонь, у нас троих даже тени сомнения не появилось. Приказы не обсуждаются. А вот если настоятельница надеялась, что мы сложим там головы, чтобы унести тайну Агнесс с собой в могилу... В этом я сомневалась очень сильно! Мы тоже не пальцем деланные и абы как воспитанные. Ничего еще побарахтаемся, и глядишь, когда вся эта пена с поисками сама собой сойдет 'на нет', сможем спокойно вернуться и продолжать жить дальше, правда, с большей оглядкой на распоряжение матери. Только чтобы смочь вернуться, нам сначала все же придется смотаться в Лориль и просидеть там какое-то время, чтоб настоятельница монастыря элиониток пропечатала бирку на обратную дорогу и направила ответное письмо настоятельнице. Оказывается девочки везли еще одно послание, только в отличие от адресованного мне, его вскрывать не стали, не рискнули вызвать гнев вышестоящих.

Так в конце января, когда основные метели и морозы были еще впереди, мы втроем выехали из монастыря ордена Святого Кристобаля Сподвижника. Было раннее утро, солнце еще не всплыло из-за горизонта, но его блики, отражаясь от снега, давали достаточно света для того чтоб разглядеть дорогу. Провожать в путь нас никто не стал, да и мы, если честно, не хотели. К тому же лишь один отец Лемихарий знал, что мы уезжаем. Он, да еще Сепнён. Вчера вечером кузнец хлопнул меня по плечу и, сказав: 'Верной тебе руки и хорошего молота, дочка', - ушел к себе. А с настоятелем накануне перед отъездом я имела продолжительный разговор, в котором попросила его как можно лучше позаботиться об Агнесс, на всякий случай подробно пересказав ему политическую ситуацию в Винете, а так же то, что творилось у нас в ордене. Он пообещал мне в случае чего спрятать Агнесс у гугритов. Кстати накануне нашего отъезда под предлогом помощи Уте девочку отправили в селение и пообещали задержать там на пару дней. За это время мы отъедем на приличное расстояние, и она вряд ли сможет нас догнать. О том, что Агнесс не желает расставаться с нами ни под каким видом, мы поняли из ее разговоров. Все наши пробные попытки начать разговор о нашем отъезде она воспринимала резко, бескомпромиссно заявляя, что в любом случае поедет с нами. Говорила, что сейчас нам не надо никуда спешить, она потом все уладит, объяснив тете, а уж когда наступит весна, мы все вместе поедем туда, куда приказано. Добродушная и немного наивная девочка! Мне кажется, она до сих пор не поняла серьезность своего положения, ведь ей большую часть жизни придется провести здесь на крайнем севере среди усколлинен.