Елена Ковалевская – Письмо, с которого все началось (страница 76)

Мы долго провозились с этим занятием, и лишь к полудню кое-как закончили, оделись, упаковались и тронулись в дорогу.

Но через четыре часа пути, сестры принялись роптать.

- Куда ты торопишься, как сумасшедшая?! Лошадей загоним! - Юозапа, подстегивая своего коня, нагнала меня. Я на Пятом вырвалась далеко вперед, пустив его чуть ли не галопом. - Осади маленько! За сегодня все едино не приедем!

Я принялась сдерживать жеребца, заставляя перейти на быструю рысь. Через четверть часа нас с сестрой настигли Гертруда и Агнесс с парой вьючных в поводу.

- Ты что творишь?! - напустилась на меня Герта, едва мы поравнялись. - Совсем сдурела или как?! Последние мозги растеряла с этим письмом!

- Чего ты орешь на всю округу?! - обрушилась я в ответ. - Еще флаг с надписью сделай, чтобы все знали: чего и куда мы везем!

- А ты не веди себя как полоумная! Если сама дура, животина-то тут причем?!

Я ничего не ответила на эти слова, да и что было говорить. Действительно, сестры правы, я начала вести себя неразумно, как малолетняя послушница, впервые получившая важное задание. Зная, что лишняя пара-тройка часов ничего не решают, тем не менее, устроила лихие скачки. Но как я могла объяснить сестрам, что меня будто бы сжигает желание отдать злополучное письмо как можно скорее: просто чувство такое, ощущения... Есть такая необъяснимая вещь как предчувствие, предупреждающее нас о том, о чем мы и сами не знаем, оно сидит в душе, свербит в районе груди, словно бы торопит куда-то. Вот и сейчас мне хотелось почти немедленно избавиться от послания, вручив его епископу Бернару.

Не раз такие ощущения спасали мне жизнь, да и куда далеко ходить, последний раз меня так дергало, когда на нас было совершено нападение. Тогда я заставила сестер напялить доспехи: в итоге все живы, здоровы. А если бы не послушалась, что могло выйти? Неизвестно как бы дело повернулось. Хотя странно, насчет поездки в Зморын, где я встретилась с Бренгаром, а потом с епископом, оно молчало как зарезанное... Ладно, чего гадать! Однако кони, в самом деле, не железные, и продолжать скачку, как мне бы того хотелось, просто не смогут. Нужно просто задавить все свои дерганья, и вести себя как разумный человек, а не как истеричная девка, которая в каждом крике вороны предчувствует скорую и неминуемую беду.

Переночевали уже на подступах к Святому городу с таким расчетом, чтоб к обеду мы смогли оказаться на месте. Я почти всю ночь не спала, прокручивая в голове возможные отговорки за столь позднюю доставку письма. Знаю, что мы ни в коей мере не виноваты, что пришлось везти его практически через весь Союз, тем более что быстрей его доставил бы только вестовой разъезд или специальный гонец... Но все одно - спрос только с нас! О-хо-хонюшки! Тяжела ты жизнь боевой сестры, ох тяжела... Я уже, наверное, это раз пятьсот за поездку повторила, но ничего с собой поделать не могу. Возможно оттого, что мотыляюсь по белу свету, как сорванный лист, но разве же это от меня зависит? Нет, ни капельки. А вот хотела бы я изменить свою судьбу, если б такое было возможно? Навряд ли. Я не представляю жизни вне монастыря, вне церкви. Здесь для меня все ясно, все понятно, место мое определено и будущее известно. Если проживу еще лет десять-пятнадцать и не сделаюсь калекой, лишившись зрения или половины конечностей, и при этом будет моя воля, то обязательно уйду на покой, осев в какой-нибудь дальней комендатерии. Буду новых послушниц натаскивать, передавая мастерство и опыт, накопленный многими поколениями сестер. А может, буду наблюдать за принадлежащими ордену крестьянами, отвечая например, за запасы еды перед настоятельницей. Но, скорее всего - за оружейные мастерские; ведь мне только дай возможность с железками повозиться - ничем не оторвешь. Я в монастыре, как только выпадает хотя бы толика свободного времени, все норовлю в кузню или оружейную сбежать.

А вот чего я точно не хочу, так это занять пост матери настоятельницы. Упаси меня Бог! Не хватало мне под старость лет голову набекрень сворачивать из-за того, что какой-нибудь там кардинал или епископ очередную интригу задумали или власть делят. Вот уж от этого увольте!

На горизонте показались крепостные стены аубергов, опоясывающие Sanctus Urbs каменным кольцом. Все, казалось можно бы вздохнуть свободно, но я продолжала волноваться. Предчувствие гнало меня вперед, требовало: 'Давай! Еще быстрее!'. Меня сдерживало лишь осознание того, что девочки устроят очередной скандал, если я вновь пущу Пятого в галоп.

Был полдень, и солнце стояло в зените, когда мы по восточной дороге подъехали к огромным воротам, ведущим внутрь города. Мы пристроились было вслед паломникам, стекающимся полноводной рекой на праздник, но наперерез нам, проходя через столпотворение, как нож сквозь масло, двинулся один из стражей, охраняющих въезд. Он выставил перед собой алебарду, преграждая нам путь, и зычным голосом, перекрывая шум толпы, произнес:

- Стоять!

Мы покорно остановились. Я никогда не была в Святом городе, поэтому не знала, какие здесь порядки и правила для въезда.

- Куда на лошадях?! Разворачивай! - продолжал тем временем стражник.

Я спешилась, и, расталкивая людей, которые потоками огибали нашу кавалькаду, подошла к нему. Ой-ё! Ничего себе! Какие гиганты здесь служат! Мужчина был выше меня на полторы головы, невероятно широк в плечах, что даже старшая сестра Гертруда показалась бы рядом с ним хрупкой веточкой.

- У нас спешное сообщение в Орден Святого Августина, - я попыталась объяснить ему цель визита.

- Без разницы, - непреклонно ответил он. - На лошадях вовнутрь нельзя. Первый раз, что ли? - я кивнула, взгляд стражника немного смягчился. - Нужно чтобы одна из вас пешая прошла в город, доложилась, а там вас по потерне поднимут.

- Я понятия не имею, куда идти, - вырвалось у меня в отчаянии. В первый раз в жизни я была ошарашена и испугана таким скоплением народа и размерами города.

Стражник на мгновение закатил глаза, как бы говоря: 'Свалилась на мою голову!', - и лишь после принялся объяснять:

- Проходишь ворота, и пятая крепость по правую руку.

- А снаружи как отличить? - вновь спросила я. Крепостные стены аубергов сложенные из белого известняка были похожи одна на другую, поэтому с внешней стороны я не смогла бы определить, какая именно нам нужна.

Стражник на мгновение задумался, прикидывая что-то в уме, а затем предложил:

- Проезжайте под стенами до следующих ворот, а там вторая крепость по левую руку, - похоже, он начал терять терпение, поскольку ответ его больше походил на отрывистый рык, чем на нормальную речь.

- Спасибо, - поспешно поблагодарила я, и снова взобралась в седло.

Мы, расталкивая паломников лошадьми, повернули и выбрались на дорогу, проложенную вдоль крепостных стен. Я подняла взгляд в надежде увидеть их зубцы, но мне пришлось полностью откинуть голову на плечи, прежде чем удалось разглядеть край парапета. До сего момента я не представляла, что Sanctus Urbs настолько огромен и величественен, и действует столь подавляюще, несмотря на светлый камень стен, и лазурь моря на горизонте.

Оставив сестер дожидаться меня в стороне от дороги, я пешком отправилась в город через северные ворота. Как ни странно, но подорожную бирку при входе никто проверять не стал, стражники, такие же гиганты, окинули меня быстрым взглядом, и вновь переключили внимание на толпу, бурным потоком вливающуюся в распахнутые створки.

Как некстати угораздило нас попасть сюда именно в предпраздничное время, да еще перед днем святого покровителя ордена! Теперь этому злосчастному письму не будет уделено должного внимания. Хотя, стоп! Чего это я печалюсь! Вовсе это и не плохо. Наоборот, очень даже здорово! В такой сутолоке и мне за промедление влетит поменьше, и на Агнесс никто лишнего внимания не обратит. Самое главное - чтоб девочка на людях не мелькала, а то вдруг еще какие знакомцы объявятся. А под шумок мы и снарядимся для путешествия на север по-полной, и доспехи поправим, а то у Юзы из-за занятий не шлем, а сплошная вмятина. Жаль только, коней не перекуем на зиму, погода еще не подходящая, да и дорога на сотню миль сплошь каменная. Ну, не беда.

Я, миновав со всей толпой неширокий, но очень длинный тоннель между каменными стенами, перекрытый арочными сводами, под которыми в случае нападения наверно разместят не одну сотню стрелков; обогнула башню, смотрящую вовнутрь города, и направилась в указанном направлении.

Первыми на моем пути оказались ворота ауберга Ордена Ответственных. Перед ними мрачными фигурами стояли четыре стражника, положив руки на простые мечи, висящие на поясах. Им, облаченным в черные сюркоты поверх обычных хаубергов, не нужно было иметь какое-нибудь древковое оружие. Достаточно символа ордена вышитого на левой стороне груди, чтобы люди, спешащие по своим делам, огибали их по широкой дуге. Я тоже постаралась проскочить мимо как можно скорее: опасности они для меня не представляли, но их слава пугала меня.

Следующими были ворота Ордена Святого Августина, именно те, что мне и требовались. Перед ними, застыв в неподвижности, стояла боевая пятерка в бригантинах, покрытых зеленым сукном, и в зеленых же поддоспешниках под ними. На наплечниках и наручах был выгравирован знак их ордена - крест с концами в виде ласточкиного хвоста, а на пехотных щитах, покрашенных в цвет ордена, по центру во всю его длину - белым и черным изображен меч. На головах у стражников красовались одинаковые глухие шлемы, из-за чего разглядеть их лица не представлялось возможным. Оружием им, несмотря на символ ордена на щитах, служили алебарды, пятой упертые в мостовую у ноги, а навершием отклоненные в сторону.