Елена Ковалевская – Письмо, с которого все началось (страница 78)

И тут в разговор вмешалась Агнесс, сказав тихо, практически себе под нос:

- А еще меня обвиняли, что я веду себя как ребенок.

Замечание подействовало на нас как ушат ледяной воды, спор, разгоревшийся на пустом месте, мгновенно затих. Мы были весьма смущены, получив справедливое замечание от девочки, которую на протяжении всего путешествия заставляли вести себя как взрослую, а теперь сами устроили детские споры из-за пустяка.

Спустя какое-то время, когда мы привели себя в вид положенный по уставу сестре, находящейся в пути, и сидели на топчанах, мучаясь ожиданием, Юозапа спросила:

- А что мы будем делать, когда отдадим письмо епископу Бернару?

- Для начала нам надо его отдать, - угрюмо заметила я. Письмо, наконец-то извлеченное из-за пазухи, и освобожденное от промасленной кожи, мятым четырехугольником лежало на столе. Ленты от моего пота, и дождя промочившего вещи до камизы, пошли разводами, печати немного обкрошились по краю.

- Отдадим, куда оно денется, - отмахнулась Юза. - Дальше они нас никуда уже послать не могут, потому что некуда.

- Ну почему? - я подняла на нее усталый взгляд. - Есть куда - например на...

- Не смей! - рявкнула сестра, не давая мне произнести слово до конца. - Сама заставляешь говорить нас пристойно, и тут же начинаешь материться как последний сапожник!

Я вздохнула.

- Ничего я не начинаю.

- Вот и не начинай. А лучше скажи, что собираешься делать после.

- Не знаю, - мне хотелось, чтобы сестры оставили меня в покое.

Юозапа тем временем встала, прошлась по келье от двери, до окошка, расположенного практически под потолком, а после предложила:

- Давайте сходим, город посмотрим.

- С нами Агнесс, - напомнила я.

- И что? - вскинула брови Юза. - Здесь нынче столпотворение, кто ее разглядывать будет? А тут такой шанс. Ведь подумайте, может это - единственная возможность в жизни - посмотреть Sanctus Urbs. Вдруг, потом больше не удастся.

- Нет, - предложение мне не нравилось, и я решила сопротивляться.

- Чего ты уперлась как баран? - вклинилась Гертруда. - Юозапа дело говорит: нам обязательно надо посмотреть город. Что мы потом сестрам в обители рассказывать будем? Как все время в келье просидели?

- Делайте что хотите, - неожиданно весь мой внутренний протест сошел на нет, и я решила покориться неизбежному. Я уже давно знала: если девочки что-то решили и уперлись, то все, с места их не сдвинуть. Проще уж согласиться, чем потом терпеть их нытье по дороге к сподвижникам.

Постучали, и, не дожидаясь разрешения, дверь распахнулась, на дороге появился все тот же дедок.

- Сидите? - едко осведомился он. - А вас ждут. Поторапливайтесь.

Я, не обращая внимания на выкрутасы старого пенька, поспешно поднялась с топчана, схватила письмо со стола и поспешила на выход.

- Мне с тобой? - бросила мне вслед Герта.

- Нет, ждите здесь, - отрицательно качнув головой, я бросилась вслед за противным прислужником, который уже скрылся в коридоре.

Дедка мне удалось нагнать за поворотом, несмотря на возраст, он бегал довольно шустро. Прислужник провел меня по узкому ходу, проложенному внутри крепостной стены, затем через жилые флигеля вывел к отдельно стоящему трехэтажному строению.

Перед дверью нас ждал худой высокий мужчина, облаченный в традиционную черную сутану. Он окинул меня презрительным взглядом и холодно произнес:

- Его преосвященство очень занят. Надеюсь, ваше послание достаточно важное, чтобы расходовать на него и без того малое количество времени.

Я стиснула зубы, чтобы не сказать лишнего, и просто показала конверт брату.

- Ну что ж, следуй за мной.

Он распахнул дверь и зашел вовнутрь, я двинулась за ним. Мы поднялись на второй этаж, и остановились перед дверью украшенной искусной резьбой.

- Не занимай его преосвященство слишком долго, - наставительно повторил мужчина и постучал.

Раздалось требовательное: 'Да!', - брат повернул ручку, распахнул дверь и втолкнул меня в комнату. Я сделала невольный шаг вперед, оказавшись перед мужчиной лет пятидесяти, высоким и сухопарым. Он пронзительно смотрел меня единственным глазом, поскольку другой оказался затянут бельмом из-за вертикального шрама, что пересекал кустистую бровь и щеку.

Я проглотила сухой ком, вставший в горле, и хрипловато произнесла:

- Ваше преосвященство, спешное послание от матери настоятельницы Боевого Женского Ордена Святой Великомученицы Софии Костелийской, - и протянула мятый конверт.

Епископ забрал у меня послание, стараясь держать его двумя пальцами, как нечто неприятное, подошел к столу и при помощи кинжала лежащего на одной из папок, вскрыл, развернул, встряхнув небрежным жестом, и принялся бегло читать.

Я же стала разглядывать его кабинет. Я никогда прежде не была в епископских покоях, вернее была, но не настолько богато обставленных. Даже не верилось, что августинцы, ныне весьма бедные, я бы даже сказала разоренные из-за потери Сгарры, одного из самых больших портовых городов, некогда вольного, потом принадлежащего Церкви, а теперь отвоеванного Ражпуром, государством распроклятых троебожцев, могут позволить себе такую роскошь. Даже у его преосвященства Констанса, являющегося епископом одного из самых богатых орденов, покои в монастыре были скромнее. А здесь стены покрывали кожаные пластины, с тесненным золотым узором; камин был выложен изразцами, с инкрустированным рисунком из каких-то синих и красных камней, мебель из золотистого пахгудского дуба, шелковый баразский ковер под ногами. Признаюсь честно, я прежде такого великолепия и роскоши не видела.

Епископ тем временем закончил читать. Он фыркнул и, бросив письмо в какую-то папку, сел в кресло, стоящее сбоку от стола.

- С одной стороны это неплохо, что оригинал теперь есть в нашем ордене. И сведения, изложенные в нем, получены из первых рук, а не пересказаны хитромордыми иеронимцами. Но с другой, - мужчина усмехнулся, отчего шрам, пересекающий щеку, смялся и сдвинулся в сторону. - Ваша настоятельница его еще бы весной послала, когда война будет уже в самом разгаре.

Я стояла, ничего не понимая из того, что говорил епископ Бернар; все перекрывало одно - я опоздала. Тем временем епископ продолжал:

- Я только одного не могу взять в толк: зачем ваша настоятельница второе письмо следом отправила? - я молчала, подавленная своими мыслями. - Может, боялась, что первое не довезут, или она что-то еще устно передала? Ну?

Я встрепенулась:

- Нет, матушка ничего не передавала, - и, вдохнув поглубже, выдала: - А это письмо предназначалось его высокопреподобию настоятелю Жофруа. Однако его высокопреподобие принять не захотел, направив к вам в ауберг.

Епископ цокнул языком.

- Не принял, значит... - протянул он задумчиво. - Вот как... Ну что ж, - Бернар похоже что-то для себя решал. - А когда вы сюда отправились?

- Пятого октября, ваше преосвященство, мы покинули монастырь близ Горличей, - ответила я, со страхом ожидая его слов.

- Оперативно, - похоже, что епископ похвалил меня. - Но все равно поздновато, - чуть приободренная душа рухнула камнем вниз. - Ваша сестра успела добраться до Ордена Святого Иероима на две недели раньше.

Сумбур голове немного улегся, и до меня стало доходить, что наше письмо было не единственным, мать настоятельница отправила еще кого-то.

Епископ Бернар поднялся из кресла, взял со стола небольшой серебряный колокольчик и прозвонил. Дверь сразу же распахнулась, и на пороге замер тот самый брат в черной сутане.

- Тризус, проводи сестру, - приказал его преосвященство.

Я поклонилась, направилась было поцеловать перстень как положено, но епископ нетерпеливо дернул рукой, и брат, ухватив меня за рукав рясы, потащил из кабинета. Мне ничего не оставалось, как покинуть помещение. На улице он сдал меня с рук на руки все тому же противному деду, а сам вновь скрылся в здании.

Пока прислужник вел меня обратно, мысли в моей голове пришли в относительный порядок, отчего я смогла более или менее соображать.

Когда я вернулась в келью, на меня вопросительно уставились три пары горящих.

- Кто-то из наших уже успел доставить письмо, - первое, что сказала я, переступая через порог и закрывая дверь.

- Не поняла... - ошарашено протянула Гертруда.

- Точно такое же письмо привезли сюда на пару недель раньше, - пояснила я сестрам, потрясенным подобным известием.

- Тогда на кой еще и нас везти заставляли? - возмущенная донельзя Юозапа подскочила с топчана, принявшись ходить от двери к окошку и обратно.

- Ты меня спрашиваешь? - ответила я вопросом на вопрос. - Сама мозгами разъехалась так, что Святцы не упомню!

Я плюхнулась на единственный табурет, стоящий у стены под окном и, уперев локти в колени, обхватила голову.

- Слушай, помнишь, епископ говорил, что мы встретимся в городе с Берной? - задумавшись на несколько мгновений, напомнила Гертруда.

- Ну, - сказала я, не поднимая головы.

- Похоже, это она и привезла.

- Святые угодники! Как мне надоели все эти дрязги и интриги верхах! - со злостью воскликнула я, порывисто поднимаясь с табурета. - Неслись сюда как дуры, торопились! Я из-за волнения чуть ли не поседела, а они точно такое же сюда отправили!

Я по привычке тоже кинулась пройти по келье взад-вперед, но из-за того, что тем же самым занималась Юозапа, мы с ней столкнулись посередине, больно стукнувшись друг о друга. Лоб сестры пришелся мне как раз в кончик носа, губы и подбородок. Мы рухнули на пол. Из-за того, что я была выше ростом, а значит и тяжелее, сестра оказалась на полу, а я упала на нее сверху, придавив. На секунду мы замерли, а потом Юза разразилась руганью: