Елена Ковалевская – Письмо, с которого все началось (страница 59)

- Вы не верный вопрос задаете, - перебил его госпитальер. - Правильным же будет - каковы наши дальнейшие действия.

Саския вздохнула.

- По следу кардинала, а так же пресловутого епископа я направила очень сообразительного церковника. Его никто не свяжет с нами, а в его действиях не заподозрят ничего кроме личного интереса.

- Вы так уверены в нем, - протянул Тамасин.

- Да, - кивнула Благочестивая, хотя в ее словах и промелькнуло некоторое сомнение. - В положении котором он оказался, единственным его спасением будет получить должность выше, чем его соперник.

- Не говорите загадками, - попросил Ортфрид. - Называйте все своими словами. Кто это?

- Епископ Констанс, а его соперник - его непосредственный начальник - командор ордена Святого Варфоломея Карающего его преосвященство маршал Сикст. Я пообещала епископу место Джованне, если он избавится не только от него, но и от поганого.

- Так вот почему Форсина... - оборвал фразу верховный инквизитор. - М-да, Благочестивая. Бейлиф Цемп прав - вы страшная женщина! Очень!

- Бойтесь другого, - хмыкнул госпитальер. - О ее высокопреподобие Саскии мы хотя бы знаем, на чьей она стороне. А вот про Констанса... Не даром его кличут Варфоломейским Лисом. Он очень хитер и изворотлив. Возвышать его не самая лучшая идея. Мы можем посадить себе на шею еще большую опасность.

- Не посадим, - отрезала та и уверенно добавила. - Я лично направляю все его действия.

Хотя на самом деле она лишь воспользовалась его интересами себе в пользу.

***

Его высокопреосвященство кардинал Джованне прибыл в Винет в начале октября, когда землю уже прихватили первые заморозки, а листья изобилующих здесь буков и кленов устлали землю золотым ковром. Его прибытие в столь дальнюю провинцию Церковного Союза было вызвано жизненной необходимостью. Опасная как гремучая змея по своей натуре и оттого не менее страшная Благочестивая Саския поклялась отправить его на тот свет. И ни у кого сомнения не вызывало, что она не оставит своих попыток. Все стремления кардинала сбросить ярмо папской власти приводили лишь к обратным результатам - удавка еще туже затягивалась, а противник начинал все более яростные атаки. Теперь у него осталась единственная возможность - получить под свой контроль богатые земли, где его бы не достала цепкая рука Церкви. И таким местом было единственное в Союзе - свободное княжество Приолонь. Но владеющие им князья Бурфелиды по доброй воле не потерпели бы над собой ни чьей власти. Оттого то и приходилось его высокопреосвященству разыгрывать столь сложную многоходовую интригу, где немаловажную роль он отводил герцогскому титулу и своему племяннику, для которого хотел его получить. Его так кстати пообещал шелудивый епископ, только отчего-то тянул с его передачей. Отчаявшись обрести его простым способом, кардинал отбыл за ним так далеко.

Проще всего это было сделать в Винете раздираемом сейчас внутриполитическими дрязгами, где Гюстав III недавно взошедший на престол занялся чисткой рядов среди местного дворянства.

Прибыв в столицу государства - Славну - кардинал Джованне первым делом осведомился о свободных титулах. Таковых оказалось целых три. Но если на два из них просматривались вполне законные претенденты, то третий был практически свободен. Оставалось лишь исключить из ряда наследования одну девицу, и дело было бы сделано. Поскольку церковники крутили монархом Винета как желали, получить его кардиналу показалось не особенно сложным.

Первым делом он решил надавить своим титулом 'обладателя голоса' на местную епархию Ордена Слушающих. Это оказалось легко. Поскольку все семейство сейчас находились под следствием, а единственно возможный наследник в розыске - подмахнуть листок об его поиске и награде за это стало минутным делом, а вот дальше процесс застопорился. Поиски беглого пока не приносили быстрых положительных результатов, наймитов, которых он подключил к этому делу только начали прочесывать земли Союза.

Тогда его высокопреосвященство решил долго не ждать и, подделав бумаги, объявить наследника умершим, а самому заявить о правах на наследство и титул. Но неожиданным препятствием на пути встал духовник монарха, который из-за его спины фактически управлял государством. Он, не объясняя своих решений, заморозил все начинания кардинала. Оттого-то и вынужден был его высокопреосвященству задержаться на самом краю Церковного Союза дольше, чем рассчитывал, да продолжать безуспешные поиски, повысив сумму награды за поимку.

***

Во второй половине октября осень решила вступить в свои права, и теперь наверстывала упущенное в виде обложных дождей, моросивших почти круглые сутки. Естественно мы промокали, мерзли, и даже плащи-шапероны, которые вытребовала Гертруда на прощание у августинцев, не особо спасали положение. Хотя мокрая шерсть и грела, но промозглый северо-восточный ветер, который задул со среды, умудрялся неожиданными порывами проникать под плащи и выстуживать сберегаемое тепло. Агнесс вновь начала жаловаться, что ей холодно и сыро, и мы то уговаривали ее потерпеть, то угрожали, что если она продолжит ныть, вновь заставим заняться бегом, держась за стремя. С того момента, когда начались дожди, мы прекратили забеги, боясь, что она промочит ноги и, не приведи Господь, сляжет с простудой. Однако тренировки с мечом все же не оставили, правда, путного у девочки получалось мало: клинок продолжал улетать в разные стороны. Юозапа получала новые вмятины на шлеме, и от этого уже не просто бесилась, а зверела самым настоящим образом. Уговаривать ее заниматься с девочкой удавалось все реже, так что теперь и я, и старшая сестра по вечерам тоже стали обучать Агнесс. Нам с Гертой из-за большой разницы в росте прилетало, конечно же, не в голову, а куда-нибудь в грудь или подбородок, но все едино доставалось. После первой же тренировки, когда старшая сестра, отмахнувшись от моего предложения надеть шлем, получила мечом в челюсть, хорошо хоть плашмя, и едва не потеряла передние зубы, мы стали выходить против девочки, словно собирались в бой, напяливая на себя хотя бы обязательный минимум доспехов.

Впрочем, несмотря на плохую погоду, мы продвигались довольно ходко, и уже к следующему понедельнику почти полностью пересекли территорию Гридвела. И теперь, в дне пути от границы с Сонкарой, заехали закупаться провизией и фуражом в Робату.

Робату - очень большой город. Говорят, братья Ордена Святого Теодора Заступника подсчитали, что в нем живет где-то около пятидесяти тысяч жителей, по меркам Церковного Союза - огромное количество. (Теодорианцы - Орден Святого Теодора Заступника - духовное братство; в основном монахи этого ордена занимались различными бумажными видами деятельности, т.е. переписывали книги, следили за архивами, в том же числе и переправляли церковные книги согласно требованиям Веры, а не исторической правдивости событий.) Рассказывали, правда, что в Нурбане были города, где жило даже в два раза больше народу, но мне в это не верилось.

В город мы приехали уже вечером. Смеркалось, к тому же небо было напрочь затянуто низкими тучами, которые вновь угрожали начать поливать нас противным мелким дождем.

Разница между Робату и пресловутым Корчем была видна даже слепому, да простится мне такой оксюморон. Булыжные мостовые, аккуратные домики, никто не толкался, ничем особым не пахло, что говорить - город хоть и сутолочный, но чистый. Поскольку приключения на границе Канкула с Гридвелом нам все еще аукались, единогласно было решено остановиться в ближайшей приличной гостинице, которую встретим сразу после въезда.

Подходящий постоялый двор нашелся сразу же, едва мы проехали пару широких улиц. Над дверьми красовалась вывеска с затейливо прописанными буквами 'Резвая лань', а для неграмотных совсем правдоподобно была нарисована олешка, бегущая по зеленой траве. Я спешилась и, кинув поводья Гертруде, быстрым шагом вошла внутрь. Мнение о гостиницах и постоялых дворах я всегда составляла по первому впечатлению и давно уже не ошибалась. Это, наверное, оттого, что в последние годы постоянно находилась в дороге. Редкий месяц, за последние пять лет удавалось провести на одном месте, и теперь я уже навскидку определяла качество услуг, которые могла ожидать.

Остановившись на пороге, я стала внимательно рассматривать залу, где в этот час сидело немало посетителей. По залу проворно сновала дородная подавальщица и разносила по столам то поднос с заказанной едой, то десяток глиняных кружек за раз, прижав их обеими руками к объемной груди. За длинной деревянной стойкой на другом конце залы румяный парень неспешно наливал пиво, да так умело, что белоснежная пенная шапка еще долго стояла над напитком. Высокие мужики, что облокотились на отполированную бесчисленными рукавами столешницу, с видимым удовольствием ее сдули, а потом, зажмурившись, стали отхлебывать из запотевших пузатых кружек. Ну что ж, опрятно, мне нравится; остается только выловить хозяина, узнать цену и можно будет заселяться.

Тут из распахнувшейся кухонной двери пахнуло мясом, копченостями и тушеной капустой. Ох! В животе у меня заурчало, напоминая, что есть один раз в день все же - маловато. Мгновенно откинув оставшиеся сомнения, я быстрым шагом пересекла зал и подошла к стойке.