Елена Ковалевская – Письмо, с которого все началось (страница 58)
Баронет согласно кивал, обрадованный моим решением, все норовил поцеловать руки и называл спасительницей. И вот тут до меня окончательно дошло: 'Ой-ей-ей! А гонец-то, похоже, был церковный'. Теперь уж точно понятно, отчего так срочно ворота захлопнули. Ведь за такие дела, могли и всех участвовавших колесовать, а семьи виновников, включая стариков и грудных младенцев сослать куда-нибудь к сподвижникам, фьорды от Гугритов помогать защищать. Ладно, дураки не поняли, умные виду не подали! Глядишь, где-нибудь в Робату или Зморыне, стукну кому надо, пусть проверки и расследования проводят, все-таки здесь нужны умельцы из Ордена Ответственных.
Я поднялась и вслед за Гертой направилась к выходу, уже на пороге, обернувшись, бросила через плечо:
- Мой вам совет, сер Персиваль, вправьте своему ребенку мозги на место, и чем скорее, тем лучше, пока за вас этого не сделал кто-нибудь другой, причем с возможным для парня смертельным исходом.
Ворота по приказу баронета открыли в тот же день, часа через два, после нашей с ним беседы. А мы с Гертрудой, вернувшись в харчевню, рассказали все Юзе, и дружно собрав вещи после обеда покинули Корч от греха подальше. Уж лучше ночевать где-нибудь под кустом, чем еще раз оказаться запертыми в городе. Заложив пару заячьих зигзагов по оврагам и полям, а вдруг градоначальник не внял голосу разума и решил разделаться с опасными свидетелями, этим же вечером мы пересекли границу Канкула и на ночевку расположились уже в Гридвеле, другом государстве Союза.
Глава 12.
В западном крыле паласта стены нескольких удаленных от главных коридоров комнат были забраны зеленым шелком. Все оттенки, начиная от нежной зелени молодой травы, до сочного малахитового навевали находящимся в них, будто бы они оказались в шкатулке с ограненными изумрудами. Обильная позолота, как оправа для драгоценностей, лишь усиливала это сходство. Такая обстановка могла бы подавить любого, однако люди удобно расположившиеся в изящных креслах дискомфорта не испытывали.
- Ну что ж, наша партия началась успешно, - легко, словно обсуждал погоду, заметил кардинал Ордена Слушающих верховный инквизитор его высокопреосвященство Тамасин де Метус.
Он легким жестом убрал со лба темную прядь и вновь замер недвижным пятном бордовых одежд, резко выделявшимся на фоне интерьера так же выдержанного исключительно в зеленых тонах и золоте.
- Вы уверены? - сухо отозвался другой собеседник - высокий, жилистый старик в красной сутане - командор Ордена Святого Жофре Благочестивого главный госпитальер его высокопреосвященство Ортфрид. Только шишковатые жилистые пальцы нервно теребили кисть диванной подушки, в остальном же он был само безразличие.
- Пока все развивается согласно плану. Конвент громогласно обсуждает будущие военные действия. Адмирал Форсин устранен, - тут инквизитор благодарственно кивнул в сторону закутанной в черное фигуре, которая словно приведение сидела на простом стуле в самом темном углу комнаты. - Надо отдать вам должное Благочестивая. Не знаю, как это удалось, но все прошло великолепно.
На эти слова женщина предпочла не прореагировать, что впрочем, не смутило мужчину, и он продолжил:
- Единственное, нам где-то осталось добыть немного денег на начальные военные расходы. За это время казна не сильно пополнилась. Я прав, Благочестивая?
- Правы, правы... - наконец недовольным тоном отозвалась она. - И в этом случае вам не следовало пускать немыслимые суммы на званные завтраки. Лучше бы приберегли их на военные нужды!
- Я не собираюсь оплачивать солдат из своего кармана, - холодно отрезал инквизитор.
- Значит, на свои нужды из казны вы брать можете, а отдавать вам сложно? - тут же прошипела та.
На бледных щеках инквизитора загорелись гневные пятна, он готов уже был ответить, как спокойное: 'Довольно', - произнесенное чуть дребезжащим старческим голосом, прекратило бессмысленный спор.
- Ваше высокопреподобие Саския и вы ваше высокопреосвященство Тамаси де метус оставьте на время вашу взаимную неприязнь, - продолжил госпитальер Ортфрид. - Ни вы, - он указал в сторону женщины, которая недовольно нахохлившись, теперь походила на какую-нибудь горгулью с крыши собора. - Ни вы, - шишковатый палец переместился в сторону инквизитора, - вряд ли захотите пополнить Папскую камеру за свой счет. Поэтому давайте рассматривать по-настоящему возможные денежные поступления, нежели чем бессмысленно проводить время в спорах. С Форсином действительно все сложилось наилучшим образом. Хотя, насколько мне известно, руку к этому в большей степени приложил епископ-суффраган Герран с подачи небезызвестного нам первого достойного доверия епископа Констанса, нежели чем вашими заботами - Благочестивая, - на что та лишь глянула исподлобья, а госпитальер отвел глаза. - Но возможно я и ошибаюсь... А вот дальше мы топчемся на месте. На все дополнительные ассигнования наложил руку конвент. И хотя для полной казначейской проверки времени нет - все это слишком долго и муторно, но считать все заседающие в нем умеют. Требуется найти некоторый капитал, под который мы потом все подведем, раздув его до невозможности.
- Продадим несколько бенефиций. В конце концов у нас наблюдается некоторая нехватка в епископах-суффраганах, - начала предлагать Благочестивая. - Отберем эту привилегию у пары орденов послабже. Вы, - она указала на госпитальера Ортфрида, - поговорите с папским казначеем. Вы с ним давно на короткой ноге. И, в конце концов, пора стрясти выплаты с монарха Бремула. А то он как-то подзабыл, что его государство является уже как полвека в залоге у Святого Престола. Пусть заплатит положенное. Отец его величество Камбел не производил выплат. Его дед, и отец вносили, а он нет. Так же нажмем на департамент покаянных дел , нечего складывать в свой карман деньги от продажи индульгенций...
- Что-то вы разошлись ваше высокопреподобие, - вскинув бровь, заметил инквизитор, до этого рассеяно слушающий ее предложения. - С каких это пор больше положенного удавалось выжать из департамента?
- А вы что предлагаете, сидеть и ждать у моря погоды? - тут же огрызнулась та.
Еще некоторое время продолжались ожесточенные споры, пока заговорщики не пришли к общему мнению.
На некоторое время воцарилась тишина, и верховный инквизитор не поинтересовался.
- Кстати, а как там наш болезный епископ? Он уже выплатил очередную мзду? Чем нам не возможность дополнительно пополнить казну? Нажмем на него, пусть заплатит вперед года на три.
- Заплатит он как же, - осторожно пробурчала себе под нос Благочестивая, но госпитальер, несмотря на весьма преклонный возраст, услышал ее.
- Тогда пригрозите начать расследование, а то и вовсе предать анафеме . Рычаги давления на него всегда просты и безотказны.
Но женщина ни сказала не слова, лишь недовольно поджала губы и еще больше ссутулилась.
- Что скажите ваше высокопреподобие? - в свою очередь поинтересовался у Саскии Тамасин де Метус. - Вас он боится до заикания. Прикажите и...
- Нет! Нет! Я не могу! - закричала она, подскочив со своего насеста. - Нет теперь у нас рычагов давления на него! Нет! Вы думаете все так легко и просто?!
На ее перекошенное яростью лицо страшно было смотреть. Черные глаза полыхали безумным огнем.
Госпитальер Ортфрид удивленно поднял взор на беснующуюся женщину, инквизитор и вовсе не отрываясь смотрел на нее. А та продолжала:
- Он спелся с этим... этим поганым... - на несколько мгновений она захлебнулась воздухом и лишь в необузданной ярости сжимала пальцы, словно кого-то душила.
Тамасин, опасаясь, как бы ту не хватил удар, налил в высокий бокал вина и подал. Женщина пригубила, и одновременно взяла себя в руки.
- 'Обладатель голоса Папы', кардинал Джованне - чтобы ему вечно в Пекле гореть - узнал, что война - это наших рук дело! Он потребовал отдать ему Приолонь, иначе разгласит все на конвенте. Почему вы думаете, я нажала на совет и княжество только временно присоединили? А-а-а?! Для собственного удовольствия?!
Благочестивая вновь начала заходиться в крике, но, вовремя вспомнив про бокал, зажатый в руке, сделала еще пару глотков.
- Этими знаниями он держит нас за...
- За глотку, - устало закончил за нее Ортфрид. - Вы попытались его... Эм.. Удалить с этого света?
- Да! - крик эхом прокатился по комнате. - Тысячу раз - да! Но он обезопасил себя от моих попыток! Выписал прислужников из дальних монастырей, которых не то чтобы подкупить, заговорить с ними об этом невозможно. Они даже слов не понимают, говорят на своем местном диалекте.
Благочестивая обессилено опустилась обратно на стул.
- Кардинал больше месяца назад уехал в Винет, - выдохнула она. - Зачем узнать не удалось. Но здесь за себя он оставил не кого-нибудь, а епископа Сисвария. Джованне посвятил его в тайну, ведь недаром хлопотал за него. На кануне конвента этот... Он подошел ко мне и передал весть от Салминского выродка!.. Мы не можем требовать с поганого епископа денег. Ни грошика! Если не хотим разглашения...
Женщина с такой силой стиснула пальцы, что серебро, из которого был сделан кубок, погнулось, точно тонкая фольга.
- И вы до сих пор об этом молчали?! - вскинулся верховный инквизитор. Его и без того бледное лицо побледнело еще сильнее.