Елена Ковалевская – Письмо, с которого все началось (страница 57)

Тут Гертруда откашлялась, и хрипло спросила:

- Ну? Долго здесь еще драма века разыгрываться будет?

Его милость словно ждал этого момента. Он отнял руку от лица, тяжело и прерывисто вздохнул и поднял глаза на нас.

- У меня сын болен, можно даже сказать умирает, - с трагическим надрывом в голосе выдал он. Н-да, переигрывает.

- Угу, угу, - рассеяно покивала я, старательно пытаясь отковырять кусочек штукатурки от стены. - А зеркальце вон то, - я указала большим пальцем себе за спину. - Где брали?

- Вы что не понимаете?! - вот тут баронета перекосило. Неужели он думал, что его глупый спектакль меня введет в заблуждение? - У меня сын умирает, а вы про какое-то зеркало спрашиваете!

- А что? - я повернулась и пристально посмотрела на Брюна. - По-моему мой вопрос гораздо важнее и интереснее, чем мнимая холера вашего чада.

- Почему мнимая?! - баронет вскочил из кресла. Эк его! Значит точно, болячка не настоящая, иначе он бы так не суетился. Если б его дитё болело на самом деле, он бы злился, а не возмущался, что я де посмела усомниться в его словах. - Вы... Как вы можете так говорить?!

- Сидеть! - рявкнула я, резко поменяв манеру общения.

- Что вы себе позволяете?! - взвизгнул он.

- Сидеть! - я добавила в голос еще больше металла. - Когда твой выродок народ по лесам гонял, он был здоров как лось! А сейчас почему-то решил заболеть?!

Я принялась давить на него. Мне просто необходимо было выбить почву у баронета из-под ног, поскольку по закону он прав: раз есть подозрение на холеру - ворота должны быть на запоре. И точка!

А баронет тем временем с недовольным видом плюхнулся обратно в кресло, отчего оно отчаянно заскрипело. Ничего себе курдюк отъел! И принялся теребить руками подолы жупона, ерзать в кресле, выдавая тем самым, что нервничает.

- Разожрались тут не в меру без пригляда Матери-Церкви, распоясались! Страх потеряли! - я вновь принялась расхаживать по комнате, демонстративно положив руку на висящий у пояса фальшион.

Однако мои незамысловатые нападки на него не подействовали, помнит скотина - кто в доме хозяин. Приняв надменную позу, баронет попытался насколько возможно грозно мне возражать:

- Как вы смеете меня оскорблять?! В городе заразная болезнь, эпидемия холеры, от которой вдобавок пострадал мой родной сын. Я, несмотря на это, неукоснительно выполнил все требования и предписания Церковных властей. А вы?!

Задолбал уже, ей Богу, со своей патетикой! Думает, что если так будет себя вести, то я куплюсь на его побитую молью невинность? А быть может полагает, я не смогу его дожать? Наивный. Засиделся ты в своей глуши, баронет ох засиделся! Забыл: грозный вид и громкие окрики на таких как мы не действуют.

- А как насчет гонца? - продолжила гнуть я свою заранее спланированную линию разговора.

- А что гонец? Причем здесь гонец? - чего он так засуетился? Вопрос-то прост дальше некуда.

- Как причем?! - произнесла с самым грозным видом. - Отсюда должен был поехать гонец. И я вас спрашиваю про гонца, того самого гонца! - ой, как бредово звучит!

Чего ж он так взволновался, казалось бы, из-за простого факта? Отправь послание, что в городе холера, подержи пару недель ворота на запоре и все, больше ничего не нужно. Все равно - глушь...

Однако сер Персиваль спал с лица, и даже щека у него дернулась от нервного тика.

- Ну?

- Ну...А... Он поехал дальше... - промямлил тот.

На мгновение я впала в ступор, не понимая, что же такое выдал мне сейчас баронет. Но разговор все же следовало продолжать, чтобы он не успел перехватить инициативу в свои руки.

- Правда? - с издевкой поинтересовалась я; надо же мне было хоть что-то сказать. Однако меня тут же осенило: и я продолжила разговор уже в прежней манере, то есть холодно и жестко: - А может быть, он никуда и не поехал?

Похоже, градоправитель все же не исполнил всех наложенных на него обязанностей. Уже хоть что-то! Кажется я на правильном пути. Отчего-то у баронета задрожали руки, и чтобы не выдать себя, он вынужден был сцепить их в замок. Странная реакция, по идее он не должен так сильно дергаться. Я бы на его месте тут же сказала, что гонец отправляется сей миг, а не пыталась справиться с дрожащими пальцами.

- Нет, нет, - принялся уверять меня он, причем чересчур уж яро. - Совершенно точно, он поехал дальше!

Так, речь точно идет не о сообщении в магистрат. А о чем? Интересный разговорчик вырисовывается!

Знать бы мне, что имеет в виду баронет, произнося такие странные речи. Но раздумывать некогда, продолжим.

- Ой ли? - я изогнула бровь. Надо его еще чем-нибудь давануть. - А как отнесутся там, - я указала в потолок, - Наверху, когда я сообщу им о гонце? - я принялась тыкаться вслепую, в надежде разобраться в ситуации. - Такое важное сообщение, такой срочный пакет.

Неожиданно баронет рухнул на колени, подполз ко мне и попытался обнять за ноги. Ничего себе номер! Похоже, решил, что мне все известно, вот и кидается об пол. Но ведь из-за простых бедолаг я ему сейчас ничего не сделаю. Зачем этот спектакль? Я отступила назад, чтобы Брюн чего доброго не ухватился за меня, а тот пополз за мной следом и запричитал:

- Пощадите, дитя глупое, неразумное, не соображал что творит! Он вообще не виноват, его заставили!

На меня словно озарение снизошло! О-о-о! Да тут все куда круче, чем кажется! Похоже, деточки завалили в лесу не приблудного нищего, а государственного посыльного. Оттого-то так и тщился уверить меня его милость, что гонец поехал дальше. Вроде как уехал, но на самом деле, теперь нигде и никогда не объявится, потому как зарвавшиеся от безнаказанности малолетние подлецы, наткнулись на него в лесу и решили покуражиться.

В раздумьях я села в баронетское кресло, а тот все так же на коленях двинулся ко мне, сцепил руки просительно и проскулил:

- Не губите, единственный наследник ведь...

Я молчала и думала, как мне быть. С моей последней догадкой все становилось на свои места: если поначалу я недоумевала, почему же баронет так поспешно затворил ворота. Конечно, в случае приезда чиновников Церковного Союза градоправителя за 'невинные' забавы его сыночка по головке не погладят, но и смертельного ничего не случилось бы. Дал бы на лапу и откупился, ведь диаконы и викарии тоже люди. А вот если деточки порезвились с гонцом, везшим какие-то важные бумаги, то гипотетический визит проверяющего, практически превращается в миссию дознавателей. Есть тут от чего занервничать. Холера - это прекрасный повод закрыть ворота, не пустив тех в город, и наилучший способ избежать расспросов. Умно, ничего не скажешь. Так народ пока бы раскочегарился, глядишь или слухи сработали бы, или церковники как приехали, так несолоно хлебавши и уехали бы. Прокол получился лишь в одном - вместе с овцами, в загоне оказались - львы - мы оказались заперты в городе! Теперь же мне надо все провернуть так, чтобы баронет ворота открыл. Так как он считает, что все подробности происшествия мне известны, то мне следует по максимуму этим воспользоваться. Пообещаю-ка я ему закрыть глаза на все это дело, прикинувшись, что не нашего ума это дело, глядишь, выгорит, и он откроет город. Может и сработать, а может быть и нет. Если и сработает, то немалые шансы получить от баронета вдогонку пяток арбалетчиков, которые положат нас на первом же привале, во избежание распространения ненужной информации. Все сложно. Н-да! Ситуация складывается как в притче про тигра, которого держат за уши!.

- Во что, сер Персиваль, - сказала я, поразмыслив минут пять над положением, в котором мы оказались. - Мы очень торопимся в Sanctus Urbs, нас благочестивая Саския ждет, - тут я врала, конечно, Благочестивая знать о нас ничего не знает, и ждать не ждет, но сильнее страшилки, чем ее имя пока не придумано. И упоминание в разговоре о ней, во-первых: подтолкнет баронета к открытию врат, а во-вторых: заставит раз пятнадцать подумать, прежде чем посылать кого-то вслед за нами. - Времени возится с вашим гонцом, попросту нет, да это и не так важно. Мы и так по вашей вине тут на два дня застряли. Так что давайте поступим следующим образом: я забуду про безобразия, творящиеся в вашем городе, а вы доставите бумаги, которые вез посланец, до места. Надеюсь, сохранить их - ума хватило? - Брюн судорожно мотнул головой в знак согласия. - Такое происшествие, как гибель гонца, со временем все равно выплывет, однако вы имеете значительную фору. Как вы будете объяснять, почему послание оказалось в ваших руках, меня не интересует, но о правдоподобности вам нужно озаботиться всерьез. Братья Спрашивающие - очень дотошные люди. - Сэр Персиваль вздрогнул, лоб его покрылся испариной. - Но все известия должны быть на месте - это раз. Ворота города должны быть открыты немедленно - это два. И третье: каким угодно чудом заманивайте сюда госпитальеров, но чтобы через полтора месяца, когда я поеду обратно, в городе был нормальный госпиталь и прочная церковная власть. Ясно?

Конечно, я лгала напропалую; никуда я не поеду через полтора месяца, но творящееся в Корче действительно следовало прекратить. А то прознают бандюги про развлечения местной молодежи, поймут, что даже номинальной власти здесь нет, и получим мы в итоге приличный гнойник на теле Союза. Оно надо? А так, поугрожала только, а жизнь глядишь и наладится. Может мне еще раз доведется через эти места мотаться, так хоть в доспехах спать не придется, ожидая нападения из-под каждого куста. А вот забирать бумаги, которые вез гонец, и соображать что куда, я не собиралась, мне своего письмеца хватало выше крыши.