Елена Ковалевская – Письмо, с которого все началось (страница 45)
- Надо стричь! - твердо сказала Герта.
- Не дам! - истерично взвизгнула девочка, вцепляясь двумя руками в косу. Пожалуй, все бы так поступили же, увидев убожество на моей голове. - Только через мой труп! Не позволю! Мне же замуж идти! А обстриженную никто не возьмет! Это позор! - ее глаза подозрительно начали наполняться влагой.
- Какой замуж?! Ты что? Какой теперь тебе замуж? - заголосили мы с сестрами хором.
- Ты что с дуба рухнула? - брякнула я свою любимую присказку, маленько отдышавшись от потрясения, которое вызвало ее заявление.
- Меня по весне должен герцог д'Амастис сватать! - расплакалась она. - Он такой красивый и добрый! Зачем я ему буду нужна, страшная, с обрезанными волосами!
Тут Агнесс не на шутку разрыдалась, принявшись размазывать ладонями слезы по лицу. Гертруда встала и, подойдя к ней, подняла на руки, словно маленького ребенка, а потом перенесла под деревья и усадила рядом с нами.
- Ну не плачь, не плачь, - утешала она ее, гладя по голове. - Волосы не зубы - отрастут.
- Н-е-ет, - захлебывалась девочка. - Они лет десять до прежней длины расти ста-а-анут! Герцог меня ждать не бу-у-удет! На другой женится-а-а! Я к тому времени буду старая-а-а!
- Герцог, поди, теперь рад радешенек, что на тебе не женился, - тихонечко проворчала себе под нос Юза, но Агнесс все равно ее услышала и зарыдала еще сильнее.
- Не реви! Кому сказала, не реви! - рявкнула я, в надежде, что окрик заставит ее поубавить плачь. Подействовало, во всяком случае всхлипы стали пореже и потише. - Во-первых! Ты слышишь меня?! - она кивнула, не отлипая от груди Гертруды. - Так вот, во-первых, Юза права. Герцог просто счастлив, что не успел жениться на тебе. Это ясно?!
- Не-е-ет!
- Ты лишена всего имущества, а значит и приданного. Следовательно, этот д'Амастис к тебе больше не посватается. Во-вторых, если и посватается к тебе, то уж никак не герцог, а скажем какой-нибудь уродливый купчина, и то из-за твоего знатного рождения. И в-третьих, тебя тетка укрывает от Слушающих, какая вообще может быть свадьба?! Тебе теперь одна дорога - в монастырь! Это-то хоть понятно?! - я пыталась всеми силами достучаться до ее убитого горем разума. Попытка надо сказать не из легких!
Девочка кивнула, но вновь заплакала. Через ее всхлипы мы кое-как разобрали, что: 'Я так мечтала выйти за-а-амуж за краси-и-ивого! Я так хотела сва-а-адьбу! Теперь все пропа-а-ало!' Старшая сестра вновь принялась гладить ее по голове, приговаривая и увещевая:
- Ну зачем тебе свадьба?! Зачем сдался тебе этот муж?! Ничего хорошего в том нет.
- Тебе то откуда знать?! - донеслось сдавленное.
- А я со своей свадьбы в монастырь сбежала, - поделилась с ней Герта.
- Правда? - девочка подняла голову и недоверчиво посмотрела на нее. Лицо у нее было зареванное, нос распух и покраснел. - Зачем?
- А чего я там забыла в замужестве этом?! Сватали меня двое, - начала свой рассказ Гертруда. Агнесс перестала плакать и прислушалась. - Сын владельца харчевни, точнее не сын, а его отец за своего сына, и мельник. И тому и другому потребовались и жена в дом, и рабочая сила по хозяйству. Я тогда уже здоровая да справная девка вымахала...
- А сколько тебе лет было? - прервала ее заинтересованная Агнесс.
- Пятнадцать по весне стукнуло. Так вот, мельнику понадобилась крепкая жена. Он вдовый был. Две прежние жены у него померли. Первая родами, когда четвертого рожала, а вторая - сама повесилась. У мельника детишек шестеро по дому бегало, правда, той же весной, пока он ко мне сватался, двое примерли, но четверо все же осталось. И подумала я, что не хочу идти за мельника, он и меня в могилу сведет, как двух первых жен. Ведь не от хорошей же жизни вторая сама на себя руки наложила? Хозяину харчевни нужна была дюжая невестка в услужение, жизнь тоже не сахар: с утра до ночи на кухне батрачить, да пьяных клиентов обносить. А тут еще по ночи, с поздних посиделок шла и увидала, как сын хозяина харчевни, одну из ихних подавальщиц загнул и охаживает. Та бедная пищит, кричит что больно, а вырваться не смеет. Да и куда денешься от хозяйского сына.
- Что он делает? - не поняв, переспросила девочка.
- Ох, и дитя ты еще! Вроде семнадцать, а сущее дитя! - вздохнула Гертруда, покрепче прижав ее к себе, та только пискнула. - Блуд он творил нехороший!
- Как это?
- Да неважно, - отмахнулась я от ее глупых вопросов. Эту историю полностью я слышала впервые. Знала раньше, что Герта со свадьбы сбежала, но вот отчего, понятия не имела. - Рассказывай дальше.
Старшая сестра посмотрела на меня с благодарностью и продолжила.
- И прикинула я: ни тот, ни другой меня не устраивают, ни с тем, ни с другим весь век коротать не хочется, взяла да и сбежала за два дня до назначенной свадьбы. За кого уж собирался выдать меня отец, я так и не прознала, но не жалею, что смылась оттуда. Сказала родным, что вечером с подругами гадать пойду на всю ночь, у нас в деревнях такой обычай был...
- Грешный обычай! - выдала молчавшая доселе Юза. - Гадать - страшный грех!
- Сейчас то я знаю что грех! - согласилась с ней Герта. Она, придерживая оной рукой Агнесс, освободила другую и попыталась отвесить Юзе щелбан. Та проворно откатилась на пару футов в сторону, чтобы оказаться в недосягаемости от Гертиных пальцев. - Ты пойди это молоденьким селянкам объясни! Страшно, боязно, но жуть как интересно. Отговорилась я от родных, а сама припустила что есть мочи до первого госпиталя. Бухнулась в ноги тамошнему настоятелю, говорю ему: хочу, мол, служить Богу. Он посмотрел на меня, посмотрел, да и позвал остановившихся там сестер. Повезло, ночевавшие сестры были как раз из нашего ордена. Они посмотрели на меня, покрутили, обо всем подробненько расспросили, и взяли к себе. А что: я здоровая, высокая, для боевых сестер самое то! Вот так и оказалась в монастыре.
- Ясно, - вздохнула Агнесс. - А я бы все равно хотела замуж выйти.
- Не судьба! - припечатала ее Юозапа, вставая и вновь укладываясь ближе к нам. - Человек предполагает, а Господь располагает!
- Да, - Агнесс скорбно кивнула, соглашаясь с ней. Поерзала немного, утерла лицо и посмотрела вопросительно на меня.
- Что? - я догадалась, о чем она хочет меня спросить, но прикинулась дурочкой.
- А ты как попала в орден? - озвучила девочка свой вопрос.
- Да никак, просто пришла и все, - как можно спокойнее ответила я. Рассказывать мне не хотелось совершенно. Терпеть не могу тревожить призраков прошлого.
- Совсем просто-просто? - продолжила допытывать она.
- Совсем просто-просто, - кивнула я. - Ты лучше лицо умой.
- И ты совсем ничего не расскажешь?
- Да, нечего, - отмазалась я. - Просто решила и пришла в орден.
- Ясно, - еще раз вздохнула она, встала и принялась мыть из поясной фляжки раскрасневшееся лицо.
Я же невольно принялась ворошить прошлое.
Не люблю вспоминать свое детство, не слишком оно было радостным. После того как умер отец, и ленными владениями управлять стало некому, точнее мать не захотела, ее родня решила вопрос просто - вдову с двумя дочерьми выдали замуж. Быстро сговорились с ближайшим соседом, не захудалого рода, барона, и тоже вдовца. Мать радовалась свадьбе. Она была из тех женщин, которые не могли обходиться без мужского плеча, всегда нуждалась, чтобы кто-нибудь о ней заботился. Ее призвание, как и у многих женщин нашего времени - хлопать красивыми глазами, вздыхать, краснеть, бледнеть да падать в обморок. Сосед оказался мужчина видным, властным, нетерпимым к непослушанию других, но мать ему пришлась по нраву. Свадьбу сыграли той же весной, едва закончился положенный траур. Нам с сестрой он не нравился, но кто нас тогда спрашивал?! Да и спрашивали ли когда-нибудь детей - хотят ли они нового отчима или мачеху? Взгляд у него был тяжелый такой, ощупывающий и оценивающий. Мы старались не показываться отчиму на глаза, а он не торопился выказывать нам свою любовь и заботу. Мать вновь расцвела с новым мужем, она была не так уж и стара - всего тридцать. Лиане же тогда было двенадцать, а мне восемь лет.
Так продолжалось года три. Сестра уже в пятнадцать выглядела как взрослая девушка, я же в свои лета как была доской, мосластым и костлявым жеребенком, так и осталась, только вытянулась сильно вверх.
Я не помню, как и что развивалось, но постепенно стала замечать, что сестра все реже начала выходить из комнаты, и чаще стала сидеть и играть со мной. Мать же все больше и больше становилась ею недовольна, злилась, но я не понимала отчего. В ту же пору пошли разговоры о скором замужестве с младшим сыном графа д'Эбове, мол, засиделась девица.
Все случилось в один из вечеров, когда мать поехала навещать троюродную тетку, а отчим, сославшись на подагру, остался дома. Услышав непонятный грохот, я побежала в комнату к Лиане, но ее дверь оказалась заперта. Я кричала, билась, стучала, но никто так и не открыл. Слуги на шум никак не отреагировали, и не пришли посмотреть, что же случилось. Я же довольно долго стояла, уткнувшись в запертую дверь, все плакала и звала сестру.
Неожиданно ключ в замке провернулся, и дверь распахнулась; оттуда вышел отчим с расцарапанной щекой. Я испуганно отшатнулась в сторону, прижавшись к стене.
- И ты, маленькая сучонка, здесь! - он оттер кровь с лица. - Прибежала! Попробуй вякнуть что-нибудь матери, и с тобой придется познакомиться так же близко, как с твоей сестрой! - и, выдав мне оплеуху, пошел прочь.