Елена Ковалевская – Письмо, с которого все началось (страница 47)
- Ну, если Серафимы не станет, то точно она этот пост займет! Вишь, какая ответственная, о благе поездки печется!
Язвы! Ой язвы! Но настроение от их издевок у меня все же поднялось. Я принялась оседлывать Пятого. Сестры уже справившиеся со своей задачей, начали взнуздывать одну из вьючных лошадей и жеребца Агнесс, которая, свернувшись в клубочек, мирно спала, невзирая на все наши выкрики и галдеж. Мы не стали будить девочку раньше времени, ведь ей еще придется сегодня и побегать и потренироваться, пусть отдохнет, пока есть время. Мы ж не садисты в самом деле, кто бы что не думал! Я, управилась со своим конем и принялась за давешнего каурого мерина, ну до чего ж флегматичная скотинка! А Юозапа тем временем все же растрясла Агнесс, та нехотя поднималась. Ну да, после слез всегда спится крепко.
Заседлав лошадей, мы натянули на себя скинутые поддоспешники, поскольку без них было уже зябко путешествовать, а поверх напялили рясы и горжеты. Несмотря на яркое и веселое солнце, в воздухе чувствовалось приближение холодов. Поздняя осень наступала на пятки, и нас спасало лишь то, что мы ехали на юг к морю. У нас в монастыре, поди, и первый снег пробовал выпасть, а уж вода в лужах по ночам - замерзала точно. А здесь ничего, только листья все пообсыпались.
Одевшись и прицепив по местам оружие, дружно попрыгали в седла и вновь пустились в дорогу.
Когда начало темнеть мы стали располагаться на ночлег. Вечер нам предстоял сложный: нужно было сломить сопротивление Агнесс и остричь ей волосы, как того требовал устав, а еще начать обучать ее азам боя на мечах. И в том, и в другом случае работа предстояла не из легких. Как мы умудрились проморгать ее косу?! До сих пор ума приложить не могу! Хотя, чего это я! Иногда бываю жутко невнимательной к обыденным вещам: передо мной можно розового индюка таскать и я его не замечу, главное чтобы это делали каждый день. Видимо так получилось и с Агнесс. В начале дороги к ней шибко никто не приглядывался, а потом как узнали, что она племянница настоятельницы, так и вовсе из головы выкинули все ее странности. И только теперь, когда выяснили реальное положение дел, мы обратили внимание на несуразицу и принялись приводить ее внешность в соответствие с видом сестры нашего ордена. К тому же, мы всегда, как положено по правилам, ходим в одежде, даже спать ложимся в камизе , бре и горжете. А еще, девочке в первый же день нагоняй за непокрытую голову дали. Так чего мы хотим?! В общем, вечерок сегодня будет не из легких! (Камиза - рубашка до середины бедра, расклешенная изо льна или шёлка, с длинными рукавами, зауженными к низу. Брэ - неширокие семейники до колена, с ластовицей и швами на боках из шелка или льна.)
Остановились в ложбинке, где кряжистые столетние ивы опускали свои ветки до земли. Их могучие стволы с изрезанной временем корой, должны были послужить нам неплохой защитой от пронизывающего ветерка, что задул ближе к вечеру. Небо еще рдело на западе, но с востока уже наползали темные ночные облака. В наступающих сумерках мы быстренько насобирали хвороста, валявшегося здесь в избытке, и запалили жаркий костер, чтобы было теплей: низина все-таки, ивняк по сухим местам не очень-то растет. Сегодня кашеварить по очередности должна была я. Пошарившись в мешках, я извлекла на свет божий кулек с незабвенной гречневой крупой.
- Опять?! - завопила Юза, увидев у меня в руках мешочек знакомой расцветки. - Только не гречка! Четвертый день ее есть я не в состоянии! Готовь что-нибудь другое!
- А что, например? - флегматично спросила я.
Мне лично было все равно, чем сегодня ужинать, можно гречкой, можно не гречкой. Я не гурман, могу хоть месяц на одном и том же блюде сидеть, лишь бы было сытно.
- Свари сечку, - попросила меня старшая сестра, принося новую порцию хвороста.
- Долго! - скривилась я. Эта крупа действительно долго варится. - Может пшено?
- Можно подумать оно не дольше! - вставила свое слово Юозапа. - Пшеном нас караванщики потчевали, давай сечку. Тем более, пока Агнесс обстрижем, пока потренируемся, каша - как раз сварится и даже еще остыть успеет.
- Ладно, было бы предложено, - пожала я плечами, вновь принимаясь за раскопки.
Мешок с сеченой пшеницей я обнаружила, словно по закону подлости, на самом дне, и мне пришлось заново перекладывать всю сумку, чтобы в ней впоследствии можно было хоть что-то найти. Пока я занималась поисками крупы и нарезанием стратегического запаса круто-соленого сала для каши, Гертруда принялась точить нож, проверяя его остроту сухой травинкой. Агнесс наблюдала за ее действиями со страхом.
Лишь когда старшая сестра осталась довольна остротой ножа, она закончила его точить.
- Ну? Горжет долой, - обратилась она к Агнесс, похлопывая лезвием по ладони.
Девочка схватилась за одеяние двумя руками, в ее глазах плескался неподдельный ужас.
- Может не надо?!
- Надо, надо! - закивала Герта, едва сдерживая улыбку; уж до того комично выглядела Агнесс, обхватившая голову. - Раздевайся, давай!
Девочка в надежде посмотрела на меня. Я-то тут причем?! Если так полагается, то какие могут быть сожаления?! Я тоже помахала ей рукой - снимай, мол. Та отчаянно замотала головой.
- Агнесс! - весомо произнесла Гертруда. - Давай без детских глупостей!
- Нет! Ни за что! - уперлась та. - Вот объясните мне, зачем меня нужно стричь? Почему я не могу ходить с косой? Где сказано, что у сестры не может быть длинных волос?
- В писании! - подала голос Юозапа. - В писании сказано, что первый муж, залюбовавшись прекрасными волосами первой девы, пошел за ней. А потом деву увлек сладкоголосыми речами Искуситель, из-за чего и мужа и деву изгнали из Рая. Можно подумать, ты не слышала ни одной проповеди!
- И что? Из-за этого надо меня стричь? - не сдавалась Агнесс.
- В уставе сказано, - продолжила прежним менторским тоном сестра. - Дабы женщина, греховный сосуд, не завлекала честных мужей своей красотой, следует ей, стремящейся к благочестию в услужении Богу, длинных волос не носить, а уши покрывать, дабы Искуситель не нашептывал ей скверных и смущающих душу речей! Ясно?!
Про греховный сосуд она загнула, конечно! Но в остальном, так в нашем уставе и сказано.
- Правда, правда! - покивала я. - И если носить горжет, то в уши не дует.
- Есфирь! - завопила Юза, понимая, что вся ее поучительная речь пошла насмарку.
- А я что? Истину, между прочим, сказала. Ни у одной из нас воспаления уха пока не было.
- Все равно не дамся! - уперлась девочка, наотрез отказываясь резать волосы. М-да, тавтология, однако. - Я замуж хочу выйти! И все ваши отговорки на меня не действуют! Вот встречу самого красивого и доброго, так сразу за него и выйду! И вас не спрошу!
- Встретишь, встретишь, - участливо покивала Герта, глядя на Агнесс, как на блаженную. - Как встретишь своего принца с золотыми яйцами, так и выйдешь, но не в этой жизни!
Девочка покраснела, да и чего греха таить, я - тоже! Старшая сестра чего-нибудь как отчебучит, так отчебучит! Даже я, любитель подобных прибауток, иногда теряюсь.
- Герта! - взвизгнула Юозапа, сорвавшись на фальцет. - За языком следи!
- Короче, мы ее стрижем или я просто так нож правила? - старшая сестра даже ухом не повела, игнорируя Юзин вопль.
- Стрижем, конечно, - отозвалась я, прокашлявшись от смеха. - Агнесс хватит уже! В писании сказано, в уставе сказано. Хватит комедию ломать! Посмеялись, и будет - ведь не в игры играем!
Девочка обреченно принялась откалывать с головы покров, с трогательной медленностью она свернула его и положила рядом. Затем так же неспешно, принялась выправлять концы горжета из-под ворота рясы. Гертруда, не выдержав ее похоронного темпа, подошла к ней и по-быстрому сдернула с головы некогда белый колпак.
Ох, после долгой дороги чистота одежды оставляет желать лучшего...
- Перед смертью не надышишься! - прокомментировала она свои действия.
- У Сестры Юозапы тоже коса есть! - предприняла последнюю попытку девочка.
- Значит, и ей срежем, - выдала Герта.
- Да идите вы! - теперь уже взвыла дурниной Юза. - Она у меня крошечная! Всего на три пальца! Без нее волосы во все стороны лезут! Они ж кудрявые, не причешешь, ни запихнешь зимой под кале!
- А ну обнажи голову, - потребовала я у нее. У нас с этим строго, чуть зазевалась, обросла больше нормы и все, могут чего-нибудь нехорошее приписать, доказывай потом что не ослица. Я вот для верности вообще предпочитала стричься как можно короче, оставляя лишь минимально необходимую длину для смягчения под шлем. Да и чем короче волосы, тем меньше с ними мороки.
Юозапа сердитым рывком сдернула с головы горжет и повернулась к нам спиной. На затылке у нее действительно красовалась куцая косица в три пальца длинной. Большая часть волос из нее выбилась, и теперь упругими завитками торчала в разные стороны.
- Удостоверились? - едко поинтересовалась она.
- Эт можно! - махнула рукой Гертруда, самым внимательным образом оглядев Юзину прическу.
- А у тебя? - обратилась она к старшей сестре. Похоже, Агнесс решила биться до последнего. Лучше бы в чем другом проявляла такую же настойчивость.
- У меня тоже косы нет! - Герта начала заводиться. Она со зверским выражением лица сняла с себя уставное облачение; и правда - у нее оказалась стрижка под горшок, как у большинства крестьян. - Довольна?!