Елена Ковалевская – Письмо, с которого все началось (страница 49)
Едва въехав в городские пределы, мы принялись спорить: Юозапа настаивала поселиться в госпитале, я же ее отговаривала. Экономность, конечно же, дело хорошее, но если не идет в ущерб себе. Герта молчаливо склонялась в пользу сестры. В итоге, так и не переубедив их, я мысленно плюнула и согласилась. 'Ничего, еще увидим, кто окажется прав!' - ехидно думала я, первой направляя коня в паутину узких и кривых улочек. В Корче я побывала года три тому назад, не думаю, что он изменился в лучшую сторону, вот в худшую - сколько угодно. Пока мы ехали верхом, торговцы и прохожие прижимаясь к стенам обшарпанных домов, поливали нас площадной бранью. С трудом, преодолев пару улиц верхом, мы вынуждены были спешиться из-за низко свисающих веревок или распахнутых створок окон, и уже дальше добираться до госпиталя, ведя коней в поводу. Нашу импровизированную колонну замыкала старшая сестра Гертруда, как самая высокая, ведь стоит здесь чуть зазеваться, обязательно что-нибудь слямзят.
Пока мы добрались до госпиталя, находившегося практически на другой стороне города, раз двадцать успели переругаться с местным населением. А когда наконец-то добрались, то открывшаяся картина никого не оставила равнодушной. Госпиталь был до того крошечный и убогий, что представшие перед нами ветхие строения одноэтажного жилого корпуса и покосившейся часовни, проняли до печенок даже скуповатую Юзу. Забора, который должен был окружать все эти постройки, не существовало и в помине. У входа в гостиничное здание, на колченогой лавочке привалившись к стене, дремал старичок в застиранной сутане. Он был такой же ветхий и замшелый, как все здешние постройки, с лицом похожим на сморщенное и высохшее недозрелое яблоко.
- Ну?! - саркастически усмехнувшись, посмотрела я на сестер. - Убедились?! Вот зачем, спрашивается, нужно было добрый час ноги сбивать? Поселились сразу бы где-нибудь у ворот, а рано по утру уехали!
- Да ладно, не гунди, - отмахнулась от меня Гертруда, обреченным взором окидывая госпитальные постройки, но, похоже, все еще не собиралась сдаваться. - Может внутри ничего страшного.
- Ну, ну! Успехов! - многообещающе выдала я, и, указав на дверь, скомандовала. - Вперед! Действуйте!
Юозапа с самым решительным видом направилась к дедушке, теперь проснувшемуся и разглядывавшему нас с не меньшим интересом. Она остановилась рядом с ним и принялась что-то ему втолковывать, что именно расслышать из-за орущих на соседней улице мальчишек не представлялось возможным. Покричав ему минут пяток, сестра в сердцах махнула рукой и потопала к нам обратно.
- И? - вопросительно приподняла бровь Герта.
- Жуть полная! - неохотно подвела итог Юозапа только что состоявшейся беседе. - Он тут самый главный прислужник, с ним еще парочка таких же божьих одуванчиков. В госпитале действительно - шаром покати. Еда должна быть своя, постель своя, а конюшни нет и в помине.
Я стояла, закатив глаза к небу, и демонстративно постукивала ногой по пыльной укатанной до каменного состояния земле. Девочки, недовольно глянув на мое показное: 'Ну что я вам говорила?!' принялись между собой перепираться. Опять заголосили дети на соседней улице, и сквозь их крики я расслышала:
- Оться где скажет! - это Гертруда.
Еще один дружный вопль и:
- Есь статься?! - теперь Юозапа.
Снова гвалт и я разобрала:
- Иты к ичастию! Я на нормальных простынях ночевать хочу! - так, похоже удача повернулась сегодня ко мне хотя бы боком, и сестры если и не признают свою ошибку, то согласятся, и сегодня все будет по-моему.
Я преспокойно стояла и дожидалась когда они дойдут до кондиции, дозрев до разумного решения, а сама меж делом прикидывала, где бы лучше остановиться. В прошлый раз я здесь была проездом и недолго. Тоже по дурости поперлась сначала в госпиталь, но после первой же ночевки в продуваемой всеми ветрами келье смылась на постоялый двор. Плохо конечно, что от нужных ворот мы так далеко забрались, а плюсы все же есть: до рынка ближе. Хотя его близость означает для нас повышение стоимости гостиничных услуг. В принципе есть тут неподалеку одна небольшая харчевня, с приемлемыми ценами, можно туда, но до нее еще пару кварталов топать.
Ну вот, сестры дозрели, и теперь принялись размахивать руками, указывая каждая в свою сторону. Ох уж это мое номинальное главенство! Сплошная зубная боль! И толку никакого, подруги ведь все-таки, и сейчас меня крайней сделают за неудачное заселение.
- Куда теперь? - едко поинтересовалась у меня Юза, напрочь игнорируя осторожные Гертрудины тычки в бок. - Предложения есть?
- Куча! Целых два, - не упустила я возможность поддеть их. - Мы или назад топаем и снимаем комнату поплоше у ворот, или отмахиваем еще пару кварталов и селимся в не самом паршивом местечке, но недалеко от рынка. Какой больше устраивает?
- Второй, - выбрала Герта.
- А сразу предложить не могла?! - Это уже Юозапа. Ну что я говорила?! Так и есть - я крайняя!
- Пошли за мной. А на лошадей не садитесь - там улицы узкие и ставни низкие, - сразу же предупредила я их, видя, как старшая сестра намеревается взобраться на коня.
Мы тронулись в путь прежним порядком, я возглавляю, Герта замыкает. До меня доносилось раздраженное Юзино сопение: 'Город дурацкий, на лошадь не сесть, улицы узкие и грязные, сильно воняет...'. Ну, что правда, то правда! Я едва успела отскочить в сторону, чтобы мне с криком: 'Поберегись!' - не выплеснули на ноги помои, но с другой стороны спасибо, в этот раз хоть предупредили. В прошлый мой визит просто так вылили, две недели потом сапоги от ароматов ночного горшка промывала. И ведь что обидно, сапоги-то новые были, выкинуть жалко, а носить - моченьки нет.
Протопав пару улиц, я свернула в проулок. Ну что ж, еще пара поворотов и мы почти на месте. О! Вон вывеска, кажись, добрались.
Я остановилась перед небольшой доской, на которой было изображено какое-то странное бело-черное нечто с кружкой в лапах, а ниже корявыми буквами красовалась название 'Пьяный барсук'. Это барсук?! Второй раз в жизни вижу такой рисунок, и второй раз сомневаюсь, что именно это животное хотел изобразить рисовальщик.
- Сестры, нам сюда, - указала я на неприметные ворота в заборе, что начинался сразу за зданием харчевни. - Только сходите кто-нибудь вовнутрь, свисните, чтобы открыли, - и увидев как Юозапа собралась возмутится, тут же попросила ее так, чтоб она не смогла отказаться: - Юзонька, дорогая, сходи, а?
В ответ на мою просьбу сестра недовольно фыркнула, но развернулась и, кинув поводья мне в руки, нырнула в добротную дверь харчевни, я же, подхватив брошенные концы, потянула коней к воротам. За мной последовали Гертруда и Агнесс. Перед ними мы простояли не больше пары минут, как их распахнул рябой парень в замурзанной котте и залатанных шоссах . Бросив взгляд на его ноги, я с удивлением на них обнаружила драные башмаки. Ничего себе! Это как же хорошо должны идти дела в этом заведении, если у него конюхи обувь носят?! Обычно прислуга вся ходит босая. Ну все, сейчас как заломят цену! (Котта - нечто среднее между курткой и рубашкой, может служить домашней одеждой. Шоссы - поверх брэ и рубашки надеты обтягивающие чулки из шерсти, льна или другой прочной ткани, подвязывающиеся к нижней рубашке.)
- Идите, - замахал нам рукой парень, держа створку ворот.
Я первая ввела внутрь лошадей, девочки за мной. Двор харчевни был небольшой, можно даже сказать маленький, вмещал в себя немного: лишь пару кособоких строений, да крытую поленницу вдоль свободной стены, полную свеженаколотых дров. Из задней двери вышла невысокая девушка, в длинном переднике, наверное, подавальщица или кухарка, и, уперев руки в боки, стала наблюдать за нашими действиями. Парень же закрыл ворота, заложив их изнутри тяжелым брусом, а затем направился к одной из сараюшек.
-Коников сюды поставить надоть, токма сами, а то вдруг че пропадеть, а на меня думать будетя. Да-а.
Он что блаженный?! Только этого не хватало!
Мы с Гертрудой переглянулись и принялись стаскивать полупустые сумки, складывая их прямо на землю, Агнесс посмотрела на нас и решила не отставать. А девушка все стояла и наблюдала за нами. Мы закончили разгружать коней, и, оставив Агнесс приглядывать за сумками, повели лошадей в конюшню. Придурковатый конюх двинулся за нами.
- Тапереча я сам, - заулыбался он, едва мы потянулись к подпругам. - Вот поставили, а тута я сам.
Мы, неуверенно кивнув, вышли. Тут наблюдавшая за нами девушка сказала:
- Пойдемте, можете не волноваться, Курт все прекрасно сделает, - заверила она нас, видя, как мы настороженно посматриваем на парня.
- Точно? - усомнилась Гертруда, с подозрением косясь на блаженного, шустро расседлывавшего лошадей.
- Можете не сомневаться, - мягко подтвердила она и, развернувшись, скрылась за дверью.
Мы подошли к Агнесс которая стояла рядом с кучей наших вещей. Ой, я и не думала что у нас так много всяких пожитков!
- Ты куда нас приперла?! - тихо прошипела Гертруда, пока мы навьючивали на себя все сумки.
- Раньше его здесь не было, - так же тихо ответила я. - Почем я знаю, почему они этого слабоумного пригрели. Если что не так, шкуру мы с них всегда спустить сможем.
- Надеюсь, - выдохнула сестра.