Елена Ковалевская – Письмо, с которого все началось (страница 41)

Прежде чем выйти к посетителю епископ привел себя в порядок, сполоснул лицо в поданном ему тазу, чтобы остудить раскрасневшиеся щеки, застегнул все пуговицы на сутане, все-таки преодолеть почти сто ступеней на шестом десятке лет занятие не шуточное, поправил съехавшую на бок шапочку.

В гостиной, сидя на стуле, его дожидался не кто иной, как епископ-суффраган Герран.

- Ваше преосвященство, какой внезапный визит?! Чем обязан? - удивился Констанс, увидев столь неожиданного гостя. - Может быть, пройдем ко мне в кабинет?

- Не стоит. Я тут же уйду. Чем меньше нас видят вместе, тем лучше? Кажется, вы тогда именно так мне и сказали? - таинственно улыбнулся Герран.

- У вас превосходная память, - кивнул ему епископ. - Но в этот раз инициатором встречи являетесь вы, и уже вам решать, что требуется - тайна или повсеместная известность.

- Думаю, что и здесь уместнее всего соблюсти скрытность, - определился молодой церковник. - Однажды вы мне сообщили интересную информацию, которой я мог распорядиться по собственному усмотрению.

- Было такое дело, - согласился Констанс, присаживаясь в одно из кресел стоявших в гостиной.

- И за эти сведения я не был ничем вам обязан?! Так?!

- Истинно, - вновь согласился епископ, пока не понимая, куда клонит собеседник. - И вы мне до сих пор ничего не должны.

- Однако я так не считаю, и решил сделать вам ответный жест доброй воли, - суффраган поднялся со стула на котором сидел, и принялся расхаживать по комнате. - Но для начала я хочу поведать вам небольшую предысторию. На протяжении трех недель я ломал голову: зачем же вы рассказали мне про адмирала Форсина, и никак не находил ответа. Но сегодня, в первой половине дня к нам в ауберг прибыл посланец. Внимание, теперь я думаю, история напрямую касается вас! - он выдержал эффектную паузу и продолжил. - Итак, прибыл посланец из Боевого Женского Ордена Святой Великомученицы Софии Костелийской с очень интересным письмом. И о чудо! Все сведения, сообщенные вами, вдруг выстроились в строгую логическую цепочку! - епископ Констанс пристально глянул на разглагольствующего суффрагана из полуприкрытых век. - Я не знаю, зачем вам понадобилось утаивать подобные сведения, однако ничем вас не выдам.

- Молодой человек, - холодным тоном начал Констанс. - С чего вы решили, что я знаю, какие именно сведения принесла вам сестра?

- Хорошо, не хотите говорить - не надо, оставим это как мои домыслы, - покладисто согласился Герран. - С адмиралом вы все-таки нам очень помогли. И я решил на всякий случай известить вас о визите сестры в ауберг.

- И что, прибыла только одна сестра? - уточнил Констанс.

- Да, сестра Бернадетта. Очень красивая девушка. С ее лица впору лики святых писать, - парой фраз обрисовал приехавшую суффраган.

- Насколько я помню, в женском боевом ордене есть такая Бернадетта, - поделился с ним епископ. - Только смотрите осторожнее, она истинная дочь Церкви во всех смыслах этого слова. А то были уже поползновения...

- Я ничего такого и не думал, - отмахнулся Герран от этих слов, словно от назойливой мухи. - Содержание письма, которое она привезла, заслуживает гораздо большего внимания, чем ее красота. Увы, пересказать его я вам не могу, поскольку завтра о его содержании будет доложено на внеочередном конвенте. А вот предупредить о его наличии - запросто! - тут молодой церковник сложил пальцы домиком и повернулся к епископу. - Надеюсь, вам столь малые известия будут полезны.

- Я подумаю, какое им найти приложение, - с прежним холодом в голосе ответил ему Констанс, даже не шелохнувшись в кресле. - Ненужных сведений не бывает. Благодарю вас, епископ.

- Ну что ж! - видя, что Констанс ни как не прореагировал на его монолог и не выдал своих намерений, Герран поспешил откланяться. - Тогда всего доброго, епископ! С Богом!

- И вам того же! - пожелал ему Констанс.

Епископ-суффраган стремительно вышел. Едва только за ним закрылась входная дверь, Констанс сбросил с себя напускную неторопливость и немедленно позвал секретаря. Брат заглянул в гостиную.

- Ваше преосвященство?

- Только что в Орден Святого Иеронима прибыло послание, отправленное настоятельницей монастыря женского боевого ордена. Завтра о нем будет доложено на конвенте!

- Те сестры не могли так быстро добраться, - возразил ему Боклерк.

- Это известие привезла сестра Бернадетта, так что собирай вещи, мы немедленно уезжаем!

- Куда и как надолго? - уточнил секретарь, соображая, что же ему брать с собой в дорогу.

- В Винет и почти на всю зиму!

Глава 9.

Начало октября выдалось погожим, но, несмотря на яркое солнце днем, по ночам лужи уже начало прихватывать ледком. Выехав ранним утром, мы свернули на юго-запад, к дороге ведущей в Корч.

В путь мы подготовились основательно, у меня и Юозапы в поводу было по вьючному неказистому мерину. Коней мы выбирали не по красоте, а по выносливости, потому как собрались добраться до ауберга как можно скорее. Доставшиеся нам на халяву теплые плащи пришлись как нельзя кстати. Правда, для Агнесс мы его подрезали покороче и подшили, ведь орденская одежка была рассчитана на людей не столь мелких.

Весь вчерашний день девочка с нами не разговаривала, просьбы выполняла молча, а на Юзу даже глаз не поднимала. Впрочем, на такое поведение сестра никак не реагировала. В итоге, настроение было у всех подавленное, никто не болтал. Мы чувствовали себя паршиво, словно были виноваты в случившемся с ее родителями. Ну, во всяком случае, я и Герта точно.

Весь день мы расчетливо гнали лошадей по мощеному тракту, останавливаясь лишь для небольшого отдыха, и к вечеру, отмахав миль шестьдесят, уже сами готовы были выпасть из седел. На ночлег решили расположиться у стояночного колодца, на расстоянии где-то полуторадневного перегона от Горличей. Поскольку за Агнесс негласно закрепили чистку лошадей, то едва мы остановились, она ни слова не говоря, принялась за работу. Как только запалили костер, к месту стоянки подошел небольшой купеческий караван. Разглядев, кто именно расположился у огня, торговец очень хмурый до этого, разом повеселел и даже залихватски подмигнул старшей сестре. Сначала мы не поняли причин его столь внезапного счастья, но когда узнали, чем собирался расторговываться купец, моментально смекнули, почему он обрадовался нам как родным. На подводах везлись весьма ценные грузы: соль, листья вайды и сушеный кермес для покраски тканей, а также оливковое масло. Хотя на дорогах сейчас было относительно спокойно, но случись нападение лихих людей, соседство трех боевых церковников могло стать весьма весомым подспорьем. На вопрос Гертруды причине о малочисленности охраны каравана, купец сознался, что пожадничал, и теперь трясся как осиновый лист, стараясь ночевать в караванных домах прямо на своем товаре.

Обычно отправляясь с таким ассортиментом на восток или на север, в сопровождение торговцы стараются взять, чуть ли не по пятерке бойцов на каждую телегу, все одно окупится сполна. Его подручные, пятеро заросших черной бородой до самых глаз уроженцев Похгута, были угрюмы и молчаливы. Жители этого жаркого края, славившиеся разговорчивостью и веселым нравом, оказались сильно измучены переправой через покосившийся мост у Сторыни - узкой, но глубокой речушки - притоке Вихлястой. Из-за того, что купец захотел срезать в пути, сэкономив тем самым два дня, мужчинам пришлось разгрузить и на себе переносить товар на другую сторону, а потом практически на руках умудриться переправить через хлипкий мост неуклюжие телеги.

По-быстрому съев походную похлебку и распределив караул, они растянулись прямо на подводах с товаром и провалились в сон, а купца, довольного нашим соседством, прямо-таки прорвало на разговор. Хозяин каравана попался до того словоохотливый, что сам себе исполнял роль собеседника, и наше участие в его монологе было бессмысленным. Иногда ему поддакивала Герта, почему-то вызвавшая к себе особое расположение купца. Мы же трое, молча съели предложенный караванщиками ужин и тихо сидели в сторонке. Агнесс, уперев подбородок в согнутые колени, смотрела на прогорающий костер. Юозапа тоже молчала, и ей, похоже, было безразлично, что за настроение царит в нашей четверке. Во всяком случае, девочку она тоже демонстративно игнорировала, так что, по крайней мере, в этом они были взаимны.

В последнее время я стала замечать странности, происходящие с характером нашей сестры. Она сделалась чересчур резкой и язвительной, можно даже сказать циничной. Но пытаться вытянуть ее на разговор, докапываясь в чем суть, было бессмысленно, если захочет сама расскажет, а нет - пошлет куда подальше и еще больше замкнется. Ладно, поживем - пожуем...

Костер прогорел, наш торговец наконец-то угомонился, и стоянка погрузилась в сон.

Первое дежурство, как всегда досталось мне, последнее Гертруде.

Ночью ударил мороз, и по утру на пожухлой траве выпал иней. Мы поднялись и с восходом солнца продолжили свой путь. Очередной день тоже прошел в молчании.

Мы все дальше удалялись на юго-запад. Скоро дорога должна повернуть строго на юг, делая петлю к Триполью и дальше на Гарунь, нам же требовалось кратчайшим путем добраться до Корча.

На третий день во вторник мы свернули направо и поехали по бездорожью. Впрочем, поля и перелески, лежавшие на нашем пути, были довольно ровными без оврагов и колдобин. Кони могли скакать хорошей рысью, не рискуя повредить ноги. За день нам удалось покрыть приличное расстояние, лишь немногим меньше чем по накатанному тракту. Мы рысили на приличной дистанции друг от друга.