Елена Княжина – Не подарок в Академии даров. Последняя иллюзия (страница 2)

– Бездоказательно, – согласился Радьярд, свободной рукой наполняя вторую чашку для себя. – Одно ясно: мисс Келси точно касалась бумаги. Знакомый парфюм. Еле слышный, но мое чутье редко врет.

Радьярд стукнул запиской по кончику носа и отбросил на стол.

– А вы всех дам в округе успели обнюхать? – с ноткой ревности уточнила я. – Или где-то в низине Шах-Грина остались нетронутые?

– Нетронутые остались, – глубокомысленно изрек Гхарриэт, придвинулся и ткнулся носом в мою макушку. Жадно вдохнул, щекотно почесав подбородок о волосы. – До сих пор пахнете мятным мылом. Сбиваете мне все ориентиры...

– А вы ментолом. Постоянно. Неизменно, – поджав губы, я отодвинулась от мужчины. – Я же не жалуюсь? Терплю?

Отступив на шаг, он похлопал себя по карманам и достал из брюк пачку ментоловых палочек. Выбил одну, ловко закинул в рот и привычно втянул губами.

– Почему вы их все время мусолите?

– Привычка. Они не запрещены. Хотите? – Радьярд кинул полупустую пачку на стол.

– Упаси Сато!

Я отпрыгнула в другой угол кухни, поглядев на лакомство, как на сифу-кровопийцу, восставшую из вымерших прямо у нас в шале.

– Ай-яй-яй. Такая честная, чистоплотная девушка, а боится запаха правды, – он насмешливо подергал челюстью, нагнулся и припрятал пачку в карман.

– Не то чтобы боюсь...

Просто инстинкты дернули тело подальше. Как будто тысячу лет назад моих предков-материалистов убивал именно ментол, и эта информация сохранилась на подкорке.

– Выходит, дело в запахе? – проморгавшись, я подняла на ищейку глаза.

– Мой ориентир. Для нюха. Стартовая точка, – признался Радьярд, размазывая вкус по губам. – Ментол чистый, свежий, прозрачный. Все, что пахнет хуже, может завоевать мой пристальный интерес.

– Темные ауры, людские грехи, коварные замыслы, низменные желания, страхи? – перечислила я.

– Они, да, – кивнул задумчиво. – К тому же ментол сохраняет разум холодным.

– А я тоже пахну хуже? – уточнила зачем-то.

Уж понятно, что на вкус ищейки я была из «этих». Из грязненьких и неаппетитных.

– Когда не пытаетесь умереть и не обмазываетесь лживыми чарами, вы пахнете равноценно, мисс Грейс.

Комплимент ли это? Если да, то какой-то сомнительный.

– Значит, мы не такие уж разные, – промычала, принюхиваясь к яркому аромату, заполонившему кухню. Привыкая к нему с осторожностью многократно битой жертвы. – Вы любите ментол, я мяту...

– Разница размером с пропасть, – не согласился он. – Это, – указал на ментоловые хрумки, от которых язык скукоживается и заледеневает, – охлаждает разум и прочищает мозги. А глупые мятные пузырьки в ванне, напротив, разгорячают плоть и туманят мысли.

Взгляд его бухнулся на мои губы и там завис.

– Вашуплоть, – через пару мгновений добавил Радьярд. Ну вдруг я не сообразила.

Уж понятно, что не обмороженного ищейки.

Чтобы разгорячить егоплоть, понадобится жерло керрактского вулкана. И пара ведер с анжарским перцем. Может, еще лавовые термы В брошюрке их активно рекламировали.

– Спасибо, что уточнили, – я насмешливо закатила глаза. – Едва не подумала, что вызываю в вас какой-то иной интерес, помимо следственного.

Сир ищейка судорожно выдохнул ментоловое облачко и никак мою шутку не прокомментировал.

– Ночью вы хотели рассказать о расследовании. Что-то жуткое и таинственное про лорда Келси, Анжелу Хэйвен и некую Милс, – напомнила я, ощущая, что пауза подозрительно затянулась.

– Хотел?

Радьярд закашлялся и осенил себя ритуальным жестом.

– Ладно: вы упирались рогами не хуже керрактского демона. Но! – я повесила пальчик в воздухе и азартно покивала. – Но после жестоких пыток и сеанса виртуозного шантажа передумали. И сдались на волю победительницы. Во всяком случае, оплату взяли вперед.

Тут я с подозрением вгляделась в непроницаемое лицо. Сдался же? Передумал?

Слишком быстро Гхарриэт вчера отключился...

– И как вы могли оказаться столь беспечной, чтобы заплатить вперед, не получив никаких гарантий? Не скрепив сделку договором на крови или хотя б словом чести? – тихо рассмеялся ищейка себе под нос. – Больно вы доверчивы для материалистки, повидавшей жизнь...

Вот и я говорю: пригрелась, расслабилась.

Попалась на фальшивую приманку и с аппетитом заглотила крючок. И это я, Эсме Грейс, профессиональная лгунья из высшей шах-гринской Лиги!

Когда ты обманщица на опыте, это особенно неприятно – ощущать, что тебя провели.

– Буду тешить себя мыслью, что внутри своего обледенелого тела вы сгораете от стыда, – пробурчала, раздраженно оправляя складки на шерстяной юбке. – И что сегодня греховный плащ ляжет на ваши плечи особой тяжестью.

В голове не укладывалось. Перехитрил. Меня. Кто? Да вот этот принципиальный, болезненно честный, всесторонне настоящий и воинственно благородный Гхарр. Ну, который оплот и твердыня всея Сеймура.

Гляньте, как жмурится самодовольно. Аж морщинки все разморозились.

– Ваше сердитое пыхтение – музыка для ушей, – изрек он и отставил пустую чашку. – Я расскажу, мисс Грейс. И про Милс, и про Анжелу Только позже. Утро началось давно, и бездна дел, накопившихся с ночи, сама себя не разгребет...

Радьярд красноречиво щелкнул шеей, намекая, что с куда большим удовольствием остался бы на диване.

– Чем же вы займете свой острый нюх, коварный меч и бесстыдные лапищи? – с вежливо-лживой улыбкой спросила я, распушая воображаемый хвостик.

Ну как можно любопытную (любознательную!) Эсме променять на бездну скучных дел? Разве они убегут?

От ищейки попробуй, вон, убеги.

– Сначала наведаюсь к распорядителю бала, после выясню, как продвигаются поиски студентки. Затем попробую встретиться с Фелицией наедине и убедить ее дать подсказку, – монотонно перечислил он. – Последнее явно потребует от меня определенной сноровки, к которой я нынче утром, боюсь, не склонен...

– В столь деликатные детали можете меня не посвящать, сир Ищейка, – попросила сосредоточенно. – И сноровку свою засуньте туда же, куда ранее твердыню прятали.

Лихо вообразила, как он будет уговаривать вредную тетку с неугомонными вибрациями. Где-нибудь в хвойных зарослях, в густых колючих кустах

Ну ведь фу? А если увидит кто? И какой же Радьярд после этого идиоддит?

Впрочем, да: самый настоящий. Концентрированный.

– Вы переигрываете, – шершавый палец воспользовался утратой бдительности и коснулся моего подбородка. – Лишнее. На нас сейчас никто не смотрит, к чему изображать ревнивую невесту?

Ах да, у нас же «свадьба» на носу Фиктивная. Зеленые океаны Саци, тропические коктейли, бескрайние белые пляжи. Все дела. Вчера я знатно разболталась в кругу отъявленных сплетниц. И кто Эсме за хвост тянул?

– Тренируюсь, – насупилась я, почуяв, что где-то опять прокололась. – Вдруг придется на людях ревновать, а у меня совсем никакого опыта.

– Ммм Не в том тренируетесь, – прохрипел он, забыв прибрать палец к рукам. – Не лучше ли добрачно отрабатывать фиктивную брачную ночь, раз уж нам предстоит фиктивный медовый месяц? Вдруг у меня совсем никакого опыта?

– Что взять с идиоддита – меланхолично протянула я. – Вы же шутите?

Он же шутит?

– Вы у нас мастерица навести туману, – пробормотал он и стер усмешку с лица. – Разумеется, я про иллюзии, мисс Грейс. Вечером обговорим новый заказ.

– Идите уже! – раздраженно буркнула я. – Ваша ценная свидетельница наверняка устала вибрировать в одиночестве.

– А какие неприятности сегодня по плану у вас? – не реагируя на подколку спросил мой фиктивный сожитель.

Который вот только что, если уши не обманули, предлагал мне фиктивную добрачную брачную ночь!

– Полежу в кровати, погорюю над опухшей лапкой, которой нынче не до побегов, – пробурчала я, выписав себе гордый постельный режим. В одиночестве.

Вот у кого из нас двоих со «сноровкой» проблемы.

– И славно, – похвалил Гхарриэт и прошел в коридор. Шумно потоптался в прихожей, обуваясь. – Я как раз собирался просить вас не покидать дом.