Елена Княжина – Не подарок в Академии даров. Последняя иллюзия (страница 4)
Ну потому что никто не позаботится. Чего фантазировать?
***
К середине дня припухлость с лапки сошла, теперь я вполне сносно передвигалась по дому. Наше шале ни в какое сравнение не шло с местами, где Лига устраивала ночлеги И все-таки мой россоший дух просился на волю. В леса, в сугробы.
Убедившись, что сапог налезает на ушибленную ногу, я замоталась в мантию, накинула на голову капюшон и покинула укрытие. Цефея светит ярко, на плато многолюдно, а я – сама осторожность.
Морозный лес зазывал в колючие объятия, но, припомнив наказ сожителя-идиоддита, я пошла строго по главной тропе.
По пути постоянно кто-то попадался, здоровался, отвешивал поклоны. На потухших фонарных столбах встречались объявления-проекции – о «Романтическом пенном вечере» в термах, о «Дне эрренской кухни» в ресторане на пике Но чаще всего – о пропаже студентки.
С каждого столба на прохожих смотрело лицо Геры. Маг-проекция детально передавала ее черты, нюансы мимики, колючий нрав.
Мохнатые ушки, темное каре, напряженный взгляд карих глаз из-под челки... Воображение тут же пририсовало глубокий капюшон и сгорбленные плечи. Именно эту девушку я видела уходящей из ресторана в тот злополучный вечер.
Задумав, как поймать Троя и Квента на горячем, я бережно сорвала плакат и сунула в карман. Интересно, как они себя поведут, если столкнутся с кошмаром лицом к лицу?
***
Главный пик Маунт-Грин сверкал, как аура чистейшего божества. Как юбки на свадебном платье эрренской королевы, как россыпь хавранских алмазов, ограненных умелой рукой...
Он ослеплял величием, заставлял щуриться и на ощупь выискивать свободный столик в кофейне. Немудрено, что спустя минуту блужданий вслепую я влепилась в упругое брюхо ректора Клэя.
– Ой, Эйна-заступница, простите! – отчаянно моргая, выдохнула я. – Я просто «Мисс неуклюжесть Сеймура»!
– Не печальтесь, милая. Это пузо выдержало столкновение с бешеным гхарром, – кряхтя, похвастался сир Клэй. – Что ему былинка-травинка?
– Надеюсь, тот спятивший гхарр остался цел, – вежливо пробормотала я и только потом вспомнила, что общаюсь с заядлым охотником. Поэтому благоразумно решила тему не развивать.
Как-никак, я пока студентка Лурдской академии и еще рассчитываю туда вернуться. Будет глупо отчислиться на каникулах.
– А где ваш верный сторожевой пес, карающий за грехи? – ехидно поинтересовался Клэй.
– Видимо, сторожит кого-то другого, – улыбнулась я, догадавшись, что речь про ищейку. Он стал на курорте весьма заметной персоной.
Твердыня, оплот и вот это все, да-да. Заиндевелый рыцарь плаща, меча и морковки.
– Хотите, я вас посторожу? Студентки нынче пропадают, тхэры с ног сбились Но рядом с ректором вы точно в безопасности, – пообещал Клэй-старший, указывая на свой стол.
Пораскинув обмороженными извилинами, я приняла приглашение. Удача со всех сторон. И ректора расспрошу, и слово, данное Радьярду, не нарушу. Вот же она я, сижу у всех на виду!
– Хоть что-то приятное за целый день, – бормотал толстяк Клэй, возвращаясь в широкое кресло. – Прочие столкновения меня не порадовали. Сначала начальник охраны курорта доложился, что пропавшую не нашли... Потом какой-то лихач на борде свернул с трассы и в сугроб сбил. А сугроб-то позавчерашний, твердый!
– Надеюсь, негодяя уже наказали и запретили брать доски в аренду? Уже который борд находят брошенным возле терм, – покивала я, демонстрируя феноменальную осведомленность.
Спутница же ищейки, ну. Мой любимый идиоддит всем-всем со мной делится. Кроме постели.
– Еще бы его нашли! – сетовал ректор. – Когда я обернулся, увидел лишь черное пятно портала...
– Черное? Портала? Пятно? – я вдруг охрипла и утратила способность выражаться связно.
Арх свидетель, я уже видала подобную темную магию. Даже пользовалась однажды. Потом целые сутки отплевывалась от привкуса мертвецкой гнили на языке!
– Цефея нынче слепит. Ну, конечно, не черное А может, и не портала – виновато бубнил ректор, постукивая толстыми пальцами по бланку. Ресторанная магия отзывалась доброжелательными искрами, принимая заказ. – Что вам взять, милейшая?
Ровно в это мгновение дверь кофейни распахнулась, и внутрь вошел мой огхарревший Гхарр. Который сожитель и идиодд в третьем поколении.
– Что-нибудь послаще подсластить осадочек, – прошептала я, пристально рассматривая, как Радьярд снимает мантию с плеч сирры Лавли и провожает даму к столу на другом конце зала.
Ректор обернулся, зычно крякнул, приметив ищейку со спутницей, и настучал в бланке заказа, что нам срочно нужен горячий шоколад с орешками. Две «огхарренно большие порции». Какой понимающий сир!
– Ах, молодость... Ваши щечки так задорно пылают, – лукаво отметил Клэй. – Не берите в голову, мисс Грейс. Пусть союз со стороны и выглядит скандальным, однако до меня донеслись слухи, что Радьярд весьма и весьма серьезно настроен в вашем отношении.
Еще бы они не донеслись. Я вчера целый вечер над слухами работала, не покладая лап.
Интересно, как Гхарриэт будет выкручиваться, когда все поймут, что его милая «невеста» – лишь ширма в сыскных делах.
– Решение несколько поспешное, но я, право, почти не удивлен, – по лицу ректора разлетались лучики добродушных морщин. – Наш бравый страж слишком долго прятался от личной жизни в тени чужих грехов. Рано или поздно и охотник попадается на крючок, да?
– Крючок совершенно не мешает ему... – сама не заметила, что цежу сквозь зубы.
– А когда мешал? – удивился Клэй. – Сирра Лавли в здешних угодьях охотница давняя... Любая зазевавшаяся дичь будет у ее ног, ежели Фелиция пожелает. Только пожелает ли?
– Да гляньте вон, как вибрирует!
– Нет, глупости: ищейка ей не ровня и уж точно не редкий экспонат для ее коллекции завоеваний, – Клэй покачал головой. – Скорее, громоздкий, мрачный сундук с проблемами. Такой еще придумай, в какой угол запихнуть, чтоб под ногами не путался и вид не портил.
Вот-вот. Мрачный сундук с проблемами. Как придавит, так попробуй выберись...
– А выглядит, будто сирра Лавли совсем не страдает в его обществе, – проворчала я, подглядывая из-за ректорского плеча.
– Ну вы тоже не сильно страдаете? Развлекаете меня беседой и охотно проводите время в моей компании, – подмигнул толстяк. – Без всякого злого умысла. Лишь с искренней любовью к горячему шоколаду.
Шоколад – это да... Даже самые осторожные россохи сбивались с пути истинного ради заветной сладости.
– Вы ректор, – напомнила ему, облизывая пересохшие губы в ожидании десерта. – Вы меня сторожите.
– А они коллеги. К тому же знакомы сотню лет, еще со студенчества, – фыркнул Клэй, забирая с подноса огромное корыто булькающего шоколада и подсовывая мне под нос.
Внутренняя россоха тут же зашевелила усиками и облизнулась. Я же попыталась сохранить лицо за нас обеих и набросилась на угощение далеко не сразу. Выждав приличную паузу в пару секунд.
– Значит, Гхарриэт и Фелиция давно знакомы? – вбирая ноздрями одуряющий аромат, прошептала я.
Подула на обжигающую пенку, зажурилась.
– Боюсь, им совершенно нечем друг друга очаровать. Впрочем, и разочаровать уже не получится... Оба учились в Лурдской академии даров, – отозвался Клэй-старший. – Когда та еще была настоящей академией даров, а не жалкой пародией на продвинутое учебное заведение.
– Неужто сирра Лавли носила прежнюю бирюзовую эмблему с цветочком? – с подозрением уточнила я, прикинув возраст прорицательницы-блондинки.
Да нет, вряд ли Фелиция слишком молода, чтобы быть моей матерью.
Или умело скрывает годы: с Анхелем мы почти ровесники. Пару-тройку лет туда, пару-тройку лет сюда...
Тьфу, ерунда какая! Лично я в себе никаких подозрительных вибраций не ощущаю.
– Конечно. Все студенты носили эмблему академии, – растянув на лбу удивленную морщину, пробормотал сир Ферренс. Он откинулся на спинку кресла и зажмурился, припоминая давние времена. – Девицы, знаете ли, украшали их вышивкой, росписью, кристаллами...
– Ммм – промычала я, поддерживая беседу.
Мысли кучно уплыли к чемодану, хранившему единственную улику. Имелась ли на маминой эмблеме ручная вышивка? Знать бы еще, как выглядел изначальный вариант.
– Бывало, что и кружево налепят, и розовые ленты приладят А хмурые ребята вроде сира Радьярда тонировали фирменную лурдскую бирюзу в черный и серый, – пыхтел ректор над своей чашкой. – Магистры не препятствовали. Академия принимала студентов с уникальной одаренностью, и немудрено, что каждый считал себя особенным.
– Не припомните, училась в те годы девушка с фамилией, начинающейся на «Грейс»? – без особой надежды спросила я. – Или, может, заканчивающейся? По семейным легендам моя дальняя родственница жила в Лурде и была крайне занятно одарена.
Арх меня прибери, если Клэй сейчас скажет, что Фелиция в девичестве какая-нибудь Грейсвотер или Грейсвезер.
– Вроде «Грейсингтон»? – подобрался он.
– Да, именно – осторожно обрадовалась я.
Только не Фелис, только не Фелис!
Жалко будет, если меня стошнит этим замечательным шоколадом.
– Хм... Нет, единственного Грейсингтона я встречал много позже, в Ваярском серватории. И это была не девица, а сир крайне преклонных лет, страдавший ранним наследственным облысением, – вздохнул Клэй. – Детей он, как мне помнится, не завел.
– Я-я-ясно – протянула я, облизывая сладкий край чашки.