Елена Княжина – Не подарок в Академии даров. Последняя иллюзия (страница 1)
Елена Княжина
Не подарок в Академии даров. Последняя иллюзия
Глава 1. О-о-очень доброе утро
– Доброе утро, Эсмеральда.
А?
На заснеженных высотах курорта Маунт-Грин творилось нечто неправильное. Невероятное. И, похоже, непоправимое.
Нежась в кровати, я могла бы услышать голос Радьярда через стену или сквозь дверь, в окно или из кухни Но уж точно не над самым ухом! Да так близко, что теплый выдох пошевелил волосы!
– Мисс Грейс?
Глюк. Это глюк. Большой, твердый, явно в глубокой шоковой заморозке.
– Эсме
– Дыря-я-явые небеса, – протянула я, смиряясь с неправильной реальностью.
С треском отлепив лицо от каменных мышц, я подслеповато уставилась на квадрат подбородка.
– Проснулись? Славно. Мне как раз нужен крепкий кофе и пара минут наедине с умывальником.
А мне бы пару часов в ванне и еще неделю в тишине, чтобы переварить позор. Ни одна россоха Веера не имеет права быть настолько беспечной!
Уснуть. Безмятежно. На груди хищника. Прямо в его когтистых лапах!
Неразборчиво мыча ругательства, знакомые всякому в Лиге даров, но уж точно не приличной девушке Эсме Грейс, я сползла с твердого тела на чуть более мягкий диван. Откинула с лица спутанные волосы, быстро глянула на Радьярда и отвернулась.
Мои напряженные плечи должны были продемонстрировать, что утро ни разу не доброе. И мужчине следует поспешить на свидание с умывальником, пока я от неловкости не закоптилась изнутри.
Однако тактичность сиру Гхарру была несвойственна. Или он просто не понимал язык женского тела? Давно говорю: отмороженный.
Так или иначе, Радьярд продолжал валяться на диване, закинув руки за голову и из-под ресниц поглядывая на меня. Вид он имел давно проснувшийся. Раздражающе бодрый и вполне опрятный.
– Ну? Идете? Умывальник там уже страдает без вас, с рассвета слезы льет, – буркнула сердито, в красках вспоминая, как низко я вчера успела пасть.
Ищейка, превосходно ориентирующийся в темноте, видел мои слезы. И сопли. И распухший нос. Чувствовал, как я прижимаюсь к нему липкими щеками, как обнимаю, ища защиты Глупая Эсме. Расслабилась, пригрелась!
В довесок к имеющимся неприятностям быстрая самодиагностика привела к неутешительным выводам. Болело все тело.
Гудящая голова позвякивала, словно была вовсе не головой, а стеклянным шаром, набитым металлическими осколками. Распухшая лодыжка ныла, ободранные пальцы саднили. А в горле будто квахар потоптался.
О-о-очень доброе утро.
– Нога? – внимательно щурясь, уточнил Радьярд.
– Подвернула вчера, когда хрустальную туфельку потеряла, – пробормотала, торопливо растирая покрасневшую щиколотку.
Итак, Грейси, каков итог? Мы помяты, мы уязвимы, мы в одном халате!
Протяжно выдохнув, я разглядела высохший ком сорочки под кофейным столиком. Сверху на отполированном дереве стояла бутылка и пара стаканов.
А вот разморенное тело сира Радьярда, которому пора было спешить к умывальнику, до сих пор вальяжно покоилось на диване, занимая всю площадь от подлокотника до подлокотника. На нем, теле этом, собирался в пушистые волны уютный серенький плед.
Ну... огхарреть.
Я мысленно сделала зарубочку в голове:
– Давайте я? – предложил Радьярд, скинул плед и потянул лапищи к моей раздувшейся ступне.
– Вот давайте без «давайте»!
Я сползла на пол и, опираясь на здоровую ногу, поковыляла к своему персональному умывальнику.
– Нужно приложить лед, – вдогонку прохрипел ищейка.
– Я вчера в сугробах предостаточно охладилась
А потом всю ночь лежала на отмороженном сире, и знаете что? Вообще не помогло!
Припадая на больную лапку, я допрыгала до спальни, вползла внутрь и плотно закрыла дверь. Привалилась к стене... Фуф-ф-ф.
Неужто Эсме взаправду утратила бдительность и далась в руки? И кому? Самому опасному для нее хищнику. Одаренному следопыту, чувствующему ложь за тысячу шагов!
Тщательно умыв лицо, я переоделась в закрытое шерстяное платье и уселась на кровать. Повздыхала горестно. Хоть и чуяла манящие ароматы пряностей и меда, доносившиеся с кухни, но выйти не торопилась.
Конечно, на самом деле никакая россоха не мечтает быть дикой. Не желает вольно скитаться по страшному лесу – холодному, мокрому, темному, одинокому Впроголодь. Полагаясь лишь на себя.
Любой мелкий зверек ценит безопасность и комфорт, ищет для себя место, где сухо, тепло и сытно. Даже дикая Эсме охотно бы одомашнилась и приручилась, если б не один щекотливый нюанс: нет для нее безопасного места в целом Веере.
Чуть зазеваешься – окажешься в пасти коварного зверя.
Или, вон, у него в объятиях.
– Бегство действительно у вас в крови, – изрек Радьярд, когда я все-таки вползла в залитую утренним светом кухню.
– Я и не отрицаю. А чем у вас так божественно пахнет?
– Это кофе по-анжарски. С пряностями, перцем и медом. Мой дед был проходимцем и привез из Эррена старый рецепт, – разоткровенничался Гхарриэт. – С тех пор храним его в семье, предаем по наследству и...
И он резко замолк.
Тут и россохе-вертихвостке ясно, что за камешек подбил летящую мысль. Радьярд осознал, что рецепт умрет вместе с ним: ищейки всегда одиноки и не дают потомства.
– Завтра кофе варите вы. Для разнообразия, – пробормотал он, колдуя над одуряюще пахнущим кофейником.
Медный агрегат бодро подпрыгивал и плевался пенкой по сторонам, заливая плитку нагревающего артефакта.
– А я не умею, – опасливо втянув аромат подгоревшей пенки, я отодвинулась от пыхтящей штуковины подальше. – Не научили.
– Ничего сложного, справится даже беглянка-материалистка, – хмыкнул он, добавляя жару. – Любой девушке в Сеймуре желательно знать, как работает нагревающий артефакт. Подойдите, не трусьте.
– Тут постою. И это не трусость, а осторожность.
– Неужто вы ни разу не тратили резерв на бытовые плетения? – брови на лице Радьярда изобразили подобие удивления.
– Я не готовилась к семейной жизни и не посещала курсы отчаянных бытовичек, если вы об этом, – фыркнула, демонстрируя крайнюю степень равнодушия к теме брака и милых супружеских обязательств.
Что поделать? Грейси уже не изменить. Вместо уютных завтраков с матерью, которая могла бы научить дочь готовке, чистке и прочим бытовым премудростям, она бегала по лесам с отбитым некромантом и его Лигой.
– Могу материализовать для вас пару отбивных, хотите? – легко предложила я, уселась на стол и покачала ногами в воздухе.
– Предлагаю сделать так: я буду пить настоящий кофе, а вы – материализованный, – ищейка до краев наполнил единственную керамическую чашку и вернул кофейник на горячий камень. – Может, хоть тогда в вас пробудится тяга к истинности?
– Откуда эта невообразимая жестокость? Я бы решила, что вы сегодня не с той ноги встали, но точно помню, что лодыжка опухла у меня. И ваши юбки вчера в сугробах не задирали, – проворчала я, с невозмутимым видом прибирая к рукам чашку, которую Радьярд приготовил себе. – Но если вдруг злитесь из-за ночи, проведенной на общем диване, просто знайте, что нас таких двое...
– Диван-то причем? – удивился он и выудил из кармана смятую записку с угрозами. По опаленным краям чувствовалось, что Радьярд с ней уже поработал. – Я раздосадован, потому что след растаял, а ваши нелепые чары спутали оставшуюся картину. Если б чуть раньше показали...
– Если бы показала раньше, вы бы не пустили меня на бал, – с наигранной жалостью повздыхала я, обжигаясь медовой пенкой. – Ауфф! Тогда бы мы не узнали, как низко я могу пасть В смысле, с горы на борде.
Не отводя от меня прямого взгляда, Радьярд приложил картонку к носу и задумчиво вдохнул. Потер острым краем подбородок, попробовал на вкус, поморщился.
– Рекомендую вам пока не приближаться к очаровательной мисс Келси.
– Она-то причем? – изумилась я. – Думаете, записку подбросила Эшли?
Зачем бы племяннице лорда меня пугать? А то и предупреждать? Со всех сторон выходило глупо.