Елена Кисель – Расколотый меч (страница 65)
Поэтому знак, который алхимик изобразил — красноречиво прижатый к губам палец — в сущности, был лишним.
Я вдруг поняла, что не так уж и сержусь на него. Несмотря на это снотворное в эликсире, да и вообще… просто до меня только что дошла одна деталь, в свете которой на Веслава злиться было никак невозможно.
Остался день.
Точнее, ровно сутки. Наша стычка, а значит, и разговор Веслава с Далларой, случились утром, а турнир тоже начинался с утра, только на следующий день. Все мы были в святой уверенности, что алхимик посвятит день тренировкам, так что когда Нгур вдруг заявила, что собирается разделить с нами обед, это вызвало легкое подозрение.
— Чего-чего разделить? — подозрительно встрепенулся спирит и отодвинул котелок с куриным супом подальше от кормилицы. — Так нет же ж ничего!
— А Весл тогда где? — Виола, которая обнаружилась на поляне сразу после пробуждения, вызванного «тоником», отвоевала котелок у спирита, но к Нгур его придвигать не торопилась. Та пожала плечами, вызвав всеобщее удивление.
Просто за последнюю неделю мы как-то не привыкли их воспринимать по отдельности.
— А тренировок разве…
Кормилица помотала головой. Она упрямо не раскрывала рот и не говорила стихами. И то сказать — после того, как все твои способности к стихосложению ушли на то, чтобы дать кучу советов по мечевому бою — расхочется, небось.
Алхимик не желал отыскиваться. Не было его на свалке возле жилища Нгур. И возле арены, где зрители уже начали занимать места — что же, они так и будут на них сидеть до завтрашнего дня? — ах, вот зачем у них подушки! Действительно, тут серьезно относятся к турнирам. На арене я посмотрела немного, как ведется разметка и доустанавливаются трибуны. Заметила, что трибуны устанавливают в виде длинного такого прямоугольника, как будто намечались конные турниры. Припомнила, что, вроде, поединки тут проводятся не в очередности, а сразу же между всеми определившимися противниками — разметка это замечательно подтверждала (интересно, где и с кем тут будет драться Веслав?). Выходят, стало быть, на свои места все сразу, и рубятся с теми, кто достался по жеребьёвке. А потом короткая передышка, другая жеребьёвка — и поехали вот так дальше, до финала. Непонятно, почему и как вот так сложилось и отчего все это малость напоминает гладиаторские побоища «все против всех, а кто выжил — молодец», только с паузами и жребиями… Видать, для пущей зрелищности, а может, как-то всё это связано с местными турнирными традициями — нужно было провести хоть сутки в библиотеке и ознакомиться, что ли.
Пока я размышляла над стремительными местными турнирами, ко мне привязался Стэхар с коварными вопросами вроде того, а не видела ли я Даллару. Наверняка горел желанием нажаловаться домину на сестренку за недавнюю отлучку.
— Нет, — сказала я, с тихой ненавистью глядя на его медальон. — А у меня тут алхимик потерялся. Возможно, невменяемый. Вы не видели?
Стэхар посчитал, что строить интриги по захвату власти лучше всего в закрытом и хорошо укрепленном месте. Например, во дворце.
А Веслав имел наглость найтись в двадцати метрах от нашего лагеря! Ну, правда, он проявил чудеса маскировки, и рассмотреть его из-за сплошной стены кустов было совершенно невозможно, и мне пришлось целую минуту настраивать себя на мирное начало разговора.
Знать бы мне еще, с чего я вообще с ним разговаривать вздумала… То ли не верила всем зловещим толкованиям красного цвета эликсира. То ли просто страдаю склерозом и быстро забываю уроки, которые мне преподносит судьба.
Впрочем, может, я не теряла надежды, что удастся его отговорить от этой безумной затеи.
Веслав, немелодично насвистывая сквозь зубы, ползал на коленях над чем-то, что сильно напоминало чехол для матраса. Даже цвет очень соответствовал — в продольные песочные и белые полоски.
Вот только непонятно было, зачем чехлу для матраса рукава.
Пока я гадала, в чьем извращенном воображении мог возникнуть проект того, что лежало сейчас на траве, Веслав поднял голову и приветственно присвистнул. Он — редкость для него в последнее время, да и вообще, для него редкость — выглядел невероятно довольным. В руке алхимика находилась губка, а рядом стоял котелок. Неужели у него такой дефицит денег, что он решил наняться к кому-то из местных прачкой?
— Это у тебя профессия новая — моль выводить?
С опозданием я вспомнила, что хотела начать разговор мирно. Свист оборвался. Алхимик посмотрел на меня снизу вверх оценивающе и полным доверия жестом протянул губку.
— Помогай, раз пришла.
Я опустилась на колени в траву и потрогала ткань. Она была непрозрачная, но удивительно легкая, текучая и меняющая очертания от каждого ветерка или прикосновения, а Веславу с чего-то вздумалось ее пропитывать этим отваром, да еще с сильным запахом гнилых кабачков.
— На этом кто-то будет спать? — я невольно скривилась, окуная руку с губкой в котелок. — Не надейся. Откажется даже Эдмус.
— Не надейся, что я отдам под постель Эдмусу мои доспехи в предстоящем сражении, — назидательно откликнулся алхимик. — Эй! Ты хочешь меня убить? Мочи как следует!
Нечего сообщать такие новости под руку. Я едва не раздавила губку, когда услышала такое…
— Что? Ты наденешь этот чехол? — и только после того, как я произнесла это вслух, до меня дошло по-настоящему. — Подожди! Ты наденешь этот чехол
Алхимик мимоходом кивнул и взялся за обработку рукава — такого широкого, что туда можно было засунуть Веслава целиком. Я уронила губку.
Пора его лечить. Определенно, это уже не просто странности в поведении.
— В-веслав…
— Наш рыцарь дальновидно заметил, что я не смогу выйти на арену в кольчуге, — заговорил алхимик, не обращая внимания на стук моих зубов. — Непривычно, и устану быстро. Ну, я и подумал тут…
Он с нескрываемым удовольствием осмотрел «чехол с рукавами», еще раз прошелся губкой по области груди и с удовлетворенным вздохом уселся на траву.
— Вроде, закончил. Ну, теперь у меня есть все, что нужно для победы. Меч, — он кивнул туда, где лежал бывший клинок Йехара. — Боевое одеяние, — жест в сторону помеси пододеяльника и вечернего платья на траве, — и… что забыл? А, да. И допинг. Чтобы быть как все.
А Виола мне доказывала, что он у нас умеет рационально мыслить!
— Ты что — примешь что-то и превратишься в одного из этих здоровенных, мускулистых…
— Нет, — ухмыльнулся алхимик, — просто тут
Понятно. Значит, и здесь играют по принципам «честен не тот, кто ничего не принял, а кого не поймали». И алхимик как раз надеется оказаться в числе последних.
— Я ошибаюсь, или рыцарей перед боем проверяет Зелхес?
Веслав изобразил раздраженный, но, в общем, милостивый кивок.
— И ты думаешь его обмануть?
Еще кивок. Ну, конечно, новая школа против старой, может и выгореть… но только я все равно не понимаю, какой прок от того, что алхимик выйдет на арену в этом парусе с рукавами. Он же в нем запутается с двух шагов!
Я тоже уселась на траву и с отвращением потрогала ткань, которая после замачивания начала казаться вязкой. Не может же он надеяться распугать своих противников запахом от этого костюма.
— Он не пробивается мечом? — осенило меня. Веслав мотнул головой. Он пытался с места, на котором лежал, дотянуться до ближайшего куста и отломить ветку. Когда ему это удалось, алхимик с деловым видом принялся отгонять от своего творения мух. Запах пропитки пришелся им по вкусу.
— Увидишь сама, — пообещал Веслав, размахивая веткой так, будто задумал изображать поединок на шпагах. — Один из сюрпризов…
— Это не поможет, — раздался мрачный голос неподалеку.
Йехар теперь двигался медленно, но ходил все равно тихо. Каким-то образом ему удалось удрать из-под присмотра Виолы, и теперь он стоял в нескольких метрах, опираясь на высокий ясень, и смотрел на алхимика хмуро.
— Ты думаешь добиться победы только с помощью своих знаний.
Безнадежность в его голосе сулила Веславу кончину после первого же раунда.
— Понимаешь, в плечах я не вышел, — тут же огрызнулся тот, — Самую малость до двух метров не дотянул, да и махать железками меня не учили в детстве. То есть, учили, но не как этих ваших с…
Он молча нарисовал в воздухе квадратную челюсть. Но Йехар не обиделся и не вспылил. Опираясь на ствол дерева, он осторожно опустился на землю и заговорил, удивляя и меня и тем более — алхимика.
— Ты всё делаешь верно. Даже более чем верно. И я, выходя в бой, всегда просчитывал свои силы и силы противника и решал, что поможет мне победить. Сила ли моего клинка? Или придется брать простым мастерством? Или прибегнуть к хитрости, как с тем драконом из гор А-Ии-Иа? Но однажды я и Глэрион защищали одну деревню… мы даже не знали как следует, кто нападал, знали только, что это не люди, но их было намного больше, и они были вооружены… И они не боялись пламени.
Йехар не смотрел в сторону лежащего на земле клинка. Он рассматривал свои руки, но его меч был как будто свидетелем того, о чем говорил рыцарь.
— И я дрался, используя все свое мастерство… пылал Глэрион. Сколько ударов я нанес в ту ночь? Я не считал. Пламя моего клинка выхватывало только их оскаленные морды… а до рассвета было еще далеко, и настал момент, когда я забыл об искусстве боя и о своем опыте. Не стало сил, и меч потяжелел стократно, и он перестал пылать, потому что сплошь был в крови и копоти и тоже устал. Но я не ушел, потому что за моей спиной были дома, а в домах — женщины и дети, а рядом со мной дрались их отцы и братья, и никто из них не ушел тоже. А у них ведь тоже не осталось ни сил, ни мастерства. Мы дождались рассвета, и сколько бы нас ни осталось — победителями стали мы. Из тех не уцелел никто, а мы ужаснулись себе, когда увидели, что уже стоим на трупах врагов, и некуда ступить…Позже даже в Ордене не верили, что горстка крестьян и один рыцарь смогли перебить свору живоглотов со склонов Той-Хаэттема.